Ты снилась мне

Глава 9

Утро было добрым. Муж разбудил Катю поцелуями, она прижалась к нему, поглаживая плечи и спину. Тихий шепот ей на ушко:

— Я бы с удовольствием повторил вчерашнее, но для первого раза достаточно, надо тебя поберечь, у меня на тебя большие планы.

— Какие?

— Ну, ближайшие на следующую ночь, а дальше будет много всего хорошего.

— Ты уверен, что у нас будет все хорошо?

— Я знаю это. А сейчас — завтрак.

За завтраком Наташа, бдительно разглядывая сестру, с недоумением проговорила:

— Что с тобой произошло, Катя? Ты какая-то другая, тебя подменили?

Катя, намазывая хлеб вареньем, деловито ответила:

— Ну да, бабайки приходили, они и подменили.

Главный бабайка сидел, попивая чай и довольно посмеиваясь. Наташа обиделась:

— Да ну вас! Какие-то секреты от меня появились!

Подумала и пригрозила: — Ну ничего, я все узнаю!

Катя забеспокоилась:

— Не волнуйся, Наташа! Нет никаких секретов, просто день сегодня хороший, погода чудесная. Давай, после твоих уроков погуляем, сходим в дом, посмотрим, как там ремонт идет.

— Можно и я с вами? — напросился Максимилиан. — Быть может, деньги нужны или помощники в ремонте, я могу найти подходящих.

Ремонт шел строго по плану, садовник почти закончил наводить порядок в саду Шумских, подрезал старые кусты, убрал яблони, которые уже несколько лет не плодоносили и посадил молодые деревца.

Дома их ожидало приглашение Императора на его день рождения. Вызывало изумление то, что празднование намечалось на завтрашний день. Остаток дня был посвящен подбору платьев, укладыванию в сумки нужных вещей и произнесению в адрес бывшего друга Владимира теплых пожеланий. Катя не припоминала, чтобы ей ни в этой, ни в первой жизни приходилось с такой скоростью перемещаться, стараясь не забыть ничего нужного. Она почти вышла из себя, когда портниха предложила ей платье по столичной моде и наотрез отказалась его даже примерять. Декольте у него было таких размеров, что не оставляло простора для фантазии. Катя выбрала для себя платье из темно-синего шелка, выглядевшее нарядно и роскошно, несмотря на умеренный вырез на груди. Их с мужем ночь была полна нежности и жаркой страсти, а наутро, сразу после завтрака, они принялись собираться во дворец. Ванна, одевание, прическа, наведение красоты на лице, все это занимало много времени.

Когда князь зашел к жене с коробочками в руках, она была уже готова. Он застыл, глядя на малознакомую молодую женщину с сияющими серыми глазами, уложенными в высокую прическу золотисто-русыми локонами и красивым, нежным лицом. Подошел, открывая футляр, неспешными движениями надел на изящную шею жены прекрасное ожерелье из крупных яхонтов. Из другого футляра достал такие же серьги, из еще одного — перстень. Старинный набор украшений семьи Шереметьевых стоил огромных денег, но и красота его была необычайной. Екатеринину прелесть он оттенял, не подавляя, лишь придавая ей особое очарование.

В этом мире столицей Империи по какой-то причине не стали ни Киев, ни Москва. Внуком Бориса Годунова Иваном Первым был построен прекрасный Иванград, раскинувшийся недалеко от Нижнего Новгорода, на месте города Хлынова, который так и не стал Вяткой. Он и превратился в стольный Имперский град. Его просторные улицы, дома, облик которых зародился в умах лучших архитекторов Империи и приглашенных из других государств, подвесные мосты, рукотворные пруды, прекрасные сады и парки — все вместе это стало одним сплошным чудом света. Многие поколения Годуновых внесли свою лепту в дело, начатое Иваном Первым. Катя надеялась, что у них с мужем найдется время погулять по столице и полюбоваться на ее красоту.

Вышли они из установленного Максимилианом скорохода в больших покоях. Из гостиной, где они стояли, через открытую дверь была видна спальня, по другую сторону, видимо, кабинет и ванная комната.

— Это мои комнаты во дворце, я надеялся, что мне оставлен прямой переход сюда. Сейчас разложим вещи и пойдем в тронный зал, представимся Императору.

К тронному залу они шагали рядом, Катя слегка опиралась на руку мужа, шла прямо, высоко подняв голову. Ей хотелось посмотреть по сторонам, разглядеть роскошь коридоров и переходов, но она держалась, стараясь соответствовать своему мужу. По ее мнению, высшее общество во все времена было чванливым и придирчивым к тем, кто не являлся его привычной частью. Шумские были провинциалами, она тоже не была столичной аристократкой. А потому к ней будут особо придирчивы и взыскательны. Стоящий у входа глашатай громко объявил:

— Светлейший князь Максимилиан Шереметьев с супругой Екатериной Шереметьевой!

Они прошли через толпу, в которой, словно шипение, слышался редкий шепот и остановились перед троном, склонив головы. Император Владимир Годунов с изумлением разглядывал их. Отдавая приказ своему строптивому бывшему другу он надеялся, что тот не пожелает жениться на молодой наследнице графов Шумских, о которой доносили, что она сера и невзрачна внешностью. Его удивила покорность князя. Теперь же он спрашивал себя, где невзрачная мышь Екатерина Шумская? Кто эта изумительная красавица, стоящая перед ним?

— Приветствую вас, князь и вашу молодую супругу. Благодарю, что прибыли на мой праздник. Желаю вам хорошо провести время, отдыхайте, веселитесь, пейте за мое здоровье.

Они отошли, уступая место следующим приглашенным, Максимилиан провел жену по залу, показывая установленные вдоль стен фигуры воинов в кольчугах, старинных латах, с мечами, алебардами, топорами и пиками. На стенах за ними было развешано разное оружие, от ножей и кинжалов с саблями, до нынешних пищалей. Сам тронный зал был очень высоким, стрельчатые окна его сияли яркими витражами, а стены поражали мрамором розового, белого и сиреневого цвета. По самому верху располагались барельефы, изображающие батальные сцены. Князь, заметив, как любуется его жена мраморной отделкой, пояснил:

— Самый лучший мрамор из Коелги, Сарапула, Борока пошел на дворцовые палаты. Такого камня нет нигде в заграничных государствах, а в Империи еще с Сибирскими богатствами не разобрались, пока лишь Каменный пояс радует своими богатствами. Сейчас ко дворцу пристраивают Малахитовые да из алатырь-камня палаты, равным им не будет в мире.

Катя мысленно удивилась тому, что и в этом мире будут построены Янтарные палаты, ей захотелось увидеть их красоту в оригинальном исполнении. Пропавшая в ее реальности из Царского села Янтарная комната была, конечно, меньше палат, но и о ее красоте она была наслышана и даже видела на фотографиях фрагменты янтарного убранства. А целиком палаты из янтаря — это должно быть необычайно прекрасно!

— Доброго вам вечера, князь. И вам, княгиня.

Князь Андрей Алсуфьев со сдержанным одобрением смотрел на семейную пару Шереметьевых.

— Как ваше настроение? Ни с кем еще не познакомились на этом званом вечере?

— И вам доброго вечера, князь. — ответил Максимилиан. — Мы только недавно пришли, я еще не знакомил жену ни с кем. Весь вечер еще впереди, успеем. Как ваш внук? Привык уже к новым людям?

— Да, спасибо, все хорошо. Андрюша нас радует каждый день. Даже Иван стал успокаиваться, избавляться от тоски, а я ведь уже опасаться стал, что он зачахнет, уйдет вслед за Ариной. Теперь же у него есть, для кого жить. Все наладится со временем. А за няню вам отдельное спасибо, княгиня. Очень хорошая девица, добрая и ребенка любит. Пожелаю вам хорошего вечера, а завтра с утра на охоту в Императорский лес, там и встретимся.

За ужином в честь Императора звучало много здравиц, гости пили, ели, оживленно разговаривали. Максимилиан пил немного, Катя вовсе пила лишь ягодный морс, как большинство женщин. Муж познакомил ее с несколькими приятелями и их женами, но в целом вечер показался ей унылым и неинтересным. Ходили разговоры о том, что в соседних странах появился обычай на таких вечерах танцевать под музыку, но в Империи Россов он пока не прижился, лишь на домашних торжествах звучали клавесины и расшаркивались в поклонах перед дамами кавалеры.

Максимилиан принялся снимать с жены одежду, едва они зашли в его покои. Нетерпеливыми руками он развязывал шнуровку, спуская платье на пол, сбрасывая свой камзол, сорочку. Казалось, в мире осталась лишь одна светлая страница, единственный смысл — это его жена, его Катенька. Нежная, жаркая, отзывчивая на каждое движение его тела, она притягивала его, дарила такое пронзительное наслаждение, о котором можно было только мечтать.

Когда утром они, сидя на лошадях, дожидались Императора, многие смотрели с явной завистью на припухшие губы княгини, на ее счастливую улыбку и на довольного мужа. На опушке Императорского леса уже стояли шатры, под растянутыми полотнами выстроились ряды столов, заставленных чашами с угощением, братинами, кувшинами и кружками. Максимилиан по просьбе жены принес ей высокий хрустальный стакан с водой, устроил ее на стуле и умчался на коне туда, где раздавался лай собак. Катя сидела, потягивая прохладную воду, наслаждаясь покоем и теплом. Неподалеку от нее остановились две разодетые дамы, несмотря на раннее утро навесившие на себя драгоценности, и принялись мило щебетать, будто не замечая ее.

— Ах, дорогая Елена, вы заметила, какая все-таки простушка досталась в жены князю Шереметьеву! У нее даже платье было не по моде.

— Да, и как не заметить! Она еще и худощава слишком, плохо кормили ее в детстве, наверное. А ведь князь всегда любил женщин телом поинтереснее. Бедный, как он терпит эту Шумскую! Только сегодня здесь князь встретит женщин, которые когда-то дарили ему свою любовь и сравнит каждую из них со своей супругой. Мне заранее жаль ее, ей совсем не на что надеяться!

Катя медленно поднялась со стула, отставив свой стакан, взяла со стола две кружки с чем-то красным, прошлась мимо кумушек, совершенно случайно запнувшись рядом с ними. Резко взмахнула руками, вылив содержимое кружек на лица и одежду сплетниц. Тут же бросилась к ним с извинениями:

— Ах, прошу меня извинить! Я такая неловкая! Сами понимаете, простушка, я ведь не из стольного града дама! Еще раз прошу извинения!

Она поставила кружки на стол и снова невозмутимо уселась на стульчик. Облитые ею дамы, о чем-то тихо переговариваясь, стремительно удалились в шатер. Из леса стали возвращаться всадники, охота подошла к концу. Катя увидела мужа, который ехал рядом с темноволосой девушкой, небрежно обнимая ее за талию, смеясь и целуя в кокетливо подставленную шейку. Девушка потрепала Максимилиана по щеке, чмокнула его в губы и они разъехались.

Весь вечер Катя старательно улыбалась, что-то отвечала мужу, но сразу же забывала о смысле разговора. Она улыбалась, когда увидела князя, стоящего в углу дворцового зала, нежно целующего теперь уже миленькую блондинку в платье с таким вырезом, что было странно, как оно еще держится на ней. Блондинка жарко прижималась к его груди, обещающе заглядывала в его синие, ласкающие глаза. Улыбалась, когда служка передал просьбу Императора посетить его для разговора. Улыбалась, слушая лесть Владимира о ее красоте.

— Вы редкий цветок, княгиня, в моих силах сохранить вашу прелесть. Предлагаю вам стать моей любовью, поверьте, вы будете счастливы рядом со мной. Что вам эта глушь, вы будете жить в стольном граде, во дворце, вам будут завидовать многие! Сегодня вы любовались красотой тронного зала, но я смогу показать вам еще больше, а многое и вовсе станет вашим.

Она улыбалась, когда смотрела в темные глаза Императора и томным голоском говорила о невозможности их отношений:

— Ах, Ваше Императорское Величество, я беременна. Все мои помыслы теперь лишь о том, чтобы подарить наследника славному роду Шереметьевых!

Улыбка, словно маска, соскользнула с ее лица, как только они с мужем оказались дома, в Белоярске. Максимилиан, усмехаясь, попытался обнять ее, заглядывая ей в глаза и спрашивая:

— Интересно, почему это Владимир поздравлял меня со скорым прибавлением в семье?

Катя холодно отвечала, выворачиваясь из его объятий:

— Извините, Ваша Светлость, я растерялась и не нашла другой причины отказать Императору в просьбе стать его любовницей. Сказала, что беременна, но вы не волнуйтесь, это не так.

Гнев и изумление смешались на лице князя.

— Он предложил тебе спать с ним, Катя? Он предложил тебе это?

— Да, наш Император был так добр ко мне, так добр, что предложил полежать какое-то время в его постели, но это не важно. Я хочу попросить вас о другом. Меня устроит, если вы, князь, будете по-прежнему называть меня Екатериной, можно Алексеевной. Двору и вашим знакомым мы показались, теперь все уверены в нашем семейном счастье. Можете прекратить вашу игру, здесь нет зрителей, а я, боюсь, не в силах ее оценить.

— О чем ты, Катя? Что случилось? На что ты сердишься?

— Вы можете считать нормальными свои обжимания с девицами и горячие поцелуи по углам, я же так не считаю. Поэтому давайте вернемся к прежним отношениям, когда меня не интересовали ваши похождения. Только делайте это не напоказ, позора для себя и фамилии я не потерплю. А если желаете, и вовсе отправляйте просьбу Императору, пусть даст вам разрешение на развод, я не буду возражать. Тогда вы станете свободным и сможете целовать и тискать хоть всех девиц в Империи поочередно и скопом. Император, без всякого сомнения, козел еще тот, но и вы можете стать равным ему.

Она развернулась и ушла, оставив Максимилиана в глубокой растерянности. Его бывшие подруги, с которыми он давно уже не виделся, в этот день действительно проявили к нему самые нежные чувства. Они были весьма игривы, а он не удержался и ответил шутя, без всякого умысла. И лишь теперь представил, как это выглядело со стороны, какими глазами смотрела на его развлечения жена.