Ты снилась мне

Глава 3

Прошло уже почти семь месяцев с тех пор, как Екатерина появилась в доме у озера. Это время не прошло для нее даром. Она натренировала физически прежде слабое свое новое тело, оно немного округлилось в нужных местах, его мышцы подтянулись, движения стали уверенными, она ходила с высоко поднятой головой, на щеках ее появился нежный румянец, глаза блестели. Катя много думала о своем нынешнем положении и не торопилась его менять, ей пока некуда было идти. С тем, что она никогда не сможет вернуться в свой прежний мир и к прежней своей жизни она тоже смирилась. Было только досадно, что ее убийцы, скорее всего, избегут наказания за ее смерть.

Конечно, она не могла знать, что ранним утром пенсионер, мучающийся бессонницей, вышел на прогулку и обнаружил тело лейтенанта юстиции Вершининой Екатерины, сотрудницы Следственного комитета. По этому поводу была направлена информация выше и из Москвы прибыл следователь по особо важным делам Карпов Арсений Иванович. Пятидесятилетний «важняк» сразу отметил хорошую работу криминалистов города. В актах сделанных экспертиз были исследованы многочисленные собранные материалы и даны интересные заключения.

С тела убитой не были сняты ни золотые сережки с сапфирами, ни цепочка с красивым кулоном. В сумочке остались нетронутыми кошелек, смартфон, банковская карта, ключи от квартиры. Напрашивался вывод о том, что целью нападения на Вершинину было вовсе не ограбление.

На теле убитой эксперты обнаружили одиннадцать ножевых ранений, синяк на левой груди, переломы ребер и лицевых костей, ушибы внутренних органов, под ногтями — биоматериал, экспертиза которого позволила точно сказать, что это была слизистая глаза с частицами кожной ткани. Обследование частных и государственных глазных клиник выявило только одного пациента, обратившегося с похожей травмой глаза за последние три дня. Подозреваемый Петр Еньков отрицал свою вину недолго. Как только Карпов ознакомил его с актом экспертизы, в котором утверждалось о полном соответствии его ДНК с биоматериалом, обнаруженным под ногтями погибшей Вершининой, несостоявшийся насильник сразу же предложил свое сотрудничество со следствием в обмен на явку с повинной.

За два дня местные оперативники разыскали и задержали всех подельников Енькова. И все они дружно заговорили в кабинете следователя, сообразив, какое наказание получат за убийство с особой жестокостью сотрудника следственных органов организованной группой, по предварительному сговору. Они рассказали, что заказчиком нападения был незнакомый мужчина, под его плащом принимавший заказ Мироненко Геннадий случайно увидел краешек форменного кителя, он точно не мог сказать, какого. Заплатил заказчик хорошо, добавив подробности о том, что Вершинина еще девица и домой возвращается всегда поздно, порой из-за лекций в университете, иногда задерживаясь на работе.

В материалах криминалистов имелись также окурки сигарет марки «Парламент», обнаруженные в радиусе тридцати метров от места преступления. Окурков было девять, они были сухие, в хорошем состоянии, хотя за сутки до убийства прошел небольшой дождь. Количество окурков давало основание предположить, что курильщик волновался, стоял, переминаясь с ноги на ногу на одном месте долго, возможно, наблюдая за кем-то или за чем-то.

Кроме того, на этом месте обнаружились многочисленные следы ботинок, правда, они наслаивались, перекрывая друг друга, но несколько четких фрагментов выделить удалось.

Мироненко были предъявлены фотографии сотрудников прокуратуры, Следственного комитета и отделений полиции города, подходящих под его описание. Из большого количества лиц он уверенно указал на Илью Порошкина, сотрудника Следственного комитета. Правда, добавил, что у заказчика были усики и щеки покруглее, но это точно он.

ДНК задержанного Порошкина была идентична обнаруженной в слюне на сигаретах, подошва на одной из пар его ботинок, изъятых при обыске, один в один сошлась с фрагментами оттисков, сделанных рядом с местом убийства.

Порошкин молчал двое суток, но очная ставка с Мироненко и предъявленные акты экспертиз заставили его заговорить. Он рассказал, как груба была с ним Екатерина Вершинина, когда он проявил интерес к делу, которое она вела и за изменение материалов в котором ему была обещана некоторыми людьми плата в двести тысяч евро. Настаивал, что он не просил исполнителей убивать ее, лишь попугать, а слова о ее девственности — этот так, как стимул для испуга. Просто однажды в разговоре с одним из своих знакомых, Василием Ивлевым, он упомянул о новой сотруднице комитета, Екатерине Вершининой. Ивлев как-то нехорошо усмехнулся и назвал ее небрежно «эта вечная девственница».

Порошкин настаивал, что его вины в убийстве нет, это было просто роковое стечение обстоятельств. Ему нужно было, чтобы дело Кургиняна передали кому-либо другому, с кем он смог бы договориться о том, в чем отказала ему Вершинина. Поэтому его устроило бы, если нападение на нее просто уложило принципиальную сотрудницу на больничную койку, желательно на долгое время. За нож схватился Мироненко, нервы которого не выдержали криков потерпевших от Вершининой подельников.

Геннадий Мироненко был ранее судим за нападение с ножом на супружескую пару. Ему нужны были деньги, а родители отказали. Супругам повезло, мимо проезжала машина патрульно-постовой службы. Молодая женщина не пострадала, а вот защищавшему ее мужу пришлось лечиться долго, перенеся несколько операций. Богатые и влиятельные родители много хлопотали за сыночка. На суде Мироненко получил срок ниже меньшего, вышел на свободу условно- досрочно за хорошее поведение, отсидев менее половины. И уже через две недели принял заказ Порошкина.

Екатерина напрасно считала, что ее убийцы уйдут от ответа. Ее коллеги — следователь, криминалисты, оперативники, сделали все, чтобы они получили положенное по закону наказание.

Ей же, в этом мире, понравилось бродить по ближайшим к дому лесам. Теперь, за несколько месяцев хорошо изучив их, она частенько уходила в них одна, собирая нужные травы и все дары, которые щедрая природа могла ей дать. В один из таких дней, уже возвращаясь в дом, она услышала в кустах стоны. Бросилась в ту сторону, откуда они доносились и увидела молодую женщину с большим животом, которая лежала, скорчившись, под кустом. Женщина явно собралась рожать. Екатерина с трудом подняла ее на ноги, упрашивая пройти немного по пути к дому.

Они не дошли совсем немного. На берегу озера, когда Катя уже видела дом и профессора Бернса, сидящего под навесом, стало ясно, что женщина уже не могла идти дальше. Катя уложила ее на траву и принялась звать Ланселота. К счастью, он услышал ее сразу же и прибежал быстро. Потом отослал ее в дом за сумкой с некоторыми лекарскими инструментами и зельями, которую она принесла как можно быстрее вместе с чистыми полотенцами, простыней и бутылкой крепкого алкоголя из запасов Бернса.

Роды они принимали вдвоем. В своей прежней жизни Екатерине пришлось однажды, выезжая на место происшествия, помогать молоденькой медсестре принимать экстренные роды. Тогда все прошло хорошо, ей показалось, что медсестра была напугана гораздо больше чем она, имевшая минимальную медицинскую информацию. Сейчас она держала роженицу за руки, успокаивала ее и заставляла тужиться. Когда Ланселот принял младенца, она вытерла его, перерезала пуповину ножом, обработанным алкоголем, перевязала ее, завернула мальчика в простынку и подала матери.

— Ваш сын, такой красавчик родился. Как вы его назовете?

Женщина хотела что-то сказать, но смогла только слабо улыбнуться и тут же потеряла сознание. Напрасно Ланселот вливал в нее свою силу, поил укрепляющими зельями. Незнакомка была слишком слаба и измучена, через три часа она умерла.

Ланселот и Катя похоронили ее в лесу, рядом с озером. Оплакивать смерть молодой матери было некогда, малыш просил есть и профессор Бернс отправился в город, откуда принес аптечный рожок и козье молоко.

Ребенок оказался крепеньким, у него был хороший аппетит и крепкий сон. Катя назвала его Андреем, ей нравилось это мужское имя, в нем чудилась сила и твердость. К тому же на ее жизненном пути ни разу ей не попадались подлые личности с именем Андрей. Все больше Игори, Ильи да Василии.

На третий день Бернс унес малыша в город, ничего ей не объяснив, а когда принес обратно, на тыльной стороне маленьких ладошек появились рисунки.

— Это знак моего рода. — сказал он Екатерине. — Я носил ребенка в храм. Перед Богом Велесом я назвал этого мальчика своим сыном и он приняли его под покровительство моего рода. Теперь никто не назовет его безродным бастардом.