Ты снилась мне

Глава 24

Семейная жизнь Барятинских для посторонних взглядов протекала ровно и спокойно. Отчасти так и было. Князь Алексей старался много внимания уделять детям. С Петром они занимались основами чародейства, поскольку у мальчика обнаружилась немалая магическая сила пока неясного направления. Барятинский порой даже склонялся к мысли, что он станет сильнейшим чародеем- универсалом. Иришке князь явно нравился, они читали вместе с ним книги, затевали разные игры и просто разговаривали, сидя в гостиной. К детям Алексей всегда относился серьезно, как к равным себе. Он никогда не упрощал какие-то понятия в разговоре, так же серьезно принимал все проблемы брата и сестры. Они доверяли ему и делились своими детскими переживаниями. А еще они помнили своего отца и рассказывали о нем отчиму. Уже через месяц Барятинский понимал, насколько замечательным человеком был князь Шереметьев и что ему невозможно будет занять место Максимилиана в жизни его детей.

Ночами же случалось совершенное чудо. Близость с Катей, его женой, разбивала все его прежние представления о женщинах и об удовольствии, которое они приносят в жизнь мужчин. Он любил впервые и теперь недоумевал, как прежде мог жить без ощущения полного счастья, накрывающего его всякий раз, когда он чувствовал своим обнаженным телом нежное тело своей жены. Когда его руки обнимали и ласкали ее, а она отвечала ему с той же жаркой страстью. Он применял весь свой любовный опыт, изощряясь доводить ту, которую любил беспредельно, до высшей точки блаженства. Позже, когда жена лежала на его плече и они оба успокаивали сумасшедший бег сердца, он ловил порой ее удивленные и недоумевающие взгляды и не мог понять их значения. Ночи бывало ему мало, чтобы полностью насытить свою страсть. Они засыпали почти под утро и он лежал до утренней зари, не разжимая своих объятий, не в силах отпустить свою величайшую драгоценность.

Екатерина тоже во многом не могла разобраться. Ее любовь к Максимилиану никуда не делась, он по-прежнему жил в ее сердце и мыслях. Поэтому она никак не могла понять, отчего же страсть князя Барятинского находит отклик в ее теле и душе? Почему ей становится так хорошо, когда он своими большими ладонями обнимает ее? Как у него получается настолько легко увлечь ее за собой в дерзком желании раствориться в другом человеке? Ее смущало то, что он становился для нее своим и между ними стало появляться доверие. Он стал для нее замечательным мужем, она забыла о многих проблемах, которые ей приходилась решать самой. Он работал с городской управой, со стражей, с городскими ремесленниками. За две недели до того, как они поженились, Барятинский поучил приглашение во дворец по случаю празднования Масленницы. Екатерина не горела желанием посещать венценосную чету, но Алексей решил, что они не должны избегать таких собраний, ибо им нечего было скрывать от других дворян.

За день до празднования они с детьми и Айрин вышли прогуляться в городской парк. На поляне возле небольшого озера Петруша с сестрой ушел чуть дальше вперед и вдруг все они застыли на месте от ужаса. Со всех сторон на поляну выползали десятки змей. Князь увидел, как побледнела Екатерина и одновременно с ней и Айрин вскинул ладони для заклинания, однако мальчик звонко и спокойно сказал:

— Не надо! Не двигайтесь! А вы ползите отсюда к тем, кто разбудил вас не ко времени от зимней спячки и разберитесь с ними. Мы же вам не враги и не причиним вам зла.

На долгую минуту на поляне установилась полная тишина, затем с чуть слышным шуршанием змеиная армия развернулась и исчезла в пожухлой прошлогодней траве. Сорвалась с места Екатерина и бросилась к детям, обнимая и целуя одновременно сына и дочь. Князь Барятинский и Айрин, переглянувшись, принялись снимать чародейский след на поляне. Так они убедились в том, что у них имеются сильные враги и сделали открытие: у Петруши имеется дар управления животными, редкий настолько, что многие сомневались в его существовании.

Во дворец они прибыли незадолго до окончания представления приглашенных Императорской чете. Вступили под свод Тронного зала под громкое извещение глашатая:

— Князь Алексей Барятинский с супругой Екатериной Барятинской!

К трону шли с таким видом, будто их не касалось жадное любопытство толпы придворных и тех, кто был обласкан приглашением к Их Императорским Величествам. Рядом с высокой и мощной фигурой Алексея, одетого в темно-зеленый камзол, Екатерина, в платье изумрудного цвета с открытыми плечами выглядела изящной статуэткой. Точеные плечики, красивая шея, тонкие руки. Швея совершила чудо, платье княгини смотрелось куда скромнее и добродетельнее, чем многие декольтированные наряды у других дам. Не доходя нескольких метров до тронного возвышения Катя повернула голову и взглянула на мужа. Увидела его ласковый взгляд и нежную улыбку на красивых губах, в ответ улыбнулась сама. Подошли, наклонили головы. Императрица молчала, Император вдруг закашлялся, потом наконец- то смог произнести:

— Приветствую вас, князь и княгиня на этом празднике! А также поздравляю с тем, что Боги благословили ваш союз. Для нас он стал неожиданным.

Барятинский ровным тоном ответил:

— Я счастлив, что Екатерина Алексеевна приняла мое предложение и теперь могу быть ее мужем и защитником.

Годунов удивленно приподнял бровь:

— Неужели княгине необходима защита? И от кого же?

Князь пожал плечами и ответил:

— Да, Ваше Императорское Величество, судя по двум нападениям за одну лишь неделю, княгине нужна защита. Несколько дней назад на нее набросились две Кровавые Гончие, вчера — целая армия змей. Осмелюсь просить вас пригласить сюда главного чародея Империи, он подтвердит вам это, ибо на месте всех этих событий остался его чародейский след.

Удивленный Император бросил своему стражу:

— Резунова ко мне!

Через минуту из толпы придворных вышел и последовал за стражем Антон Резунов, главный чародей. Он подошел к тронному возвышению и поклонился Государю и Государыне, будто не замечая супругов Барятинских. Владимир Годунов, прищурив темные глаза, спросил его:

— Что скажешь, чародей? Кто же покушается у нас на жизнь княгини Екатерины Алексеевны?

Чародей Резунов побледнел, глаза его невольно остановились на Императрице, потом он с большим трудом перевел взгляд на Императора, собрался и выдавил из себя севшим голосом:

— Я всегда готов служить дому Годуновых, Ваше величество!

— И кто же из дома Годуновых захотел смерти княгини? — холодно поинтересовался Император.

Главный имперский чародей молчал. Годунов жестко повторил:

— Кто?

— Даниил Голицын попросил от имени своей сестры… — через силу проговорил Резунов.

— Так значит, Голицыны теперь в доме Годуновых и равны им?

Голос Императора, казалось, заморозил воздух в Тронном зале, никто не смел шевельнуться, пока он ледяным взглядом рассматривал свою супругу. Екатерина Годунова тоже замерла, не смея поднять на мужа своих глаз.

— Даниила Голицына — ко мне! — жестко приказал Государь.

Стражники развернулись и подались было исполнять его приказ, но из коридора раздался шум и в Тронный зал вбежал дворцовый служка, испуганный и ошеломленный. Он бросился на колени перед тронным возвышением и прохрипел:

— Там, там… Государь, Голицын там… змеи!

Испуганно вскрикнула женщина, толпа присутствующих зашумела, в панике подаваясь ближе к выходу. В зал, четко ступая, зашел бледный стражник и доложил:

— Ваше Величество! В покоях графа Голицына лежит тело брата Императрицы. Судя по всему, он умер от многочисленных змеиных укусов. Когда мы на крики вбежали в комнаты, оттуда уползали последние змеи. Мы обыскали покои, больше змей там нет, где они — неизвестно.

Большего испытания придворная толпа вынести не могла. С криками ужаса люди кинулись к выходу, сбивая друг друга с ног, затаптывая упавших и тут же падая под ноги другим бегущим из дворца. Дюжие стражники не в состоянии были справиться с обезумевшей от страха толпой. Когда Тронный зал опустел, на полу остались несколько стонущих мужчин и женщин, которые были не в силах подняться. Стражники выносили их на руках и отправляли в лекарские комнаты. На троне остались сидеть Император и его жена, перед ними стояли супруги Барятинские и чародей Резунов, вдруг вцепившийся руками в воротник. В тот же миг от его горла оторвалась небольшая змейка, мягко шлепнулась на ковер и мгновенно исчезла под соседней стеной. Резунов упал на пол, в агонии разрывая на себе одежду и корчась от болей.

— Ты, это все ты, ты! Это из- за тебя! Будь ты проклята, будь проклята! — Екатерину Годунову

трясло от злости. Она кричала, указывая пальцем на княгиню, волосы ее растрепались, бледное лицо исказилось от ненависти.

— Мы не можем здесь более оставаться, Государь. Вчера мы едва отбились от нападения змей, сегодня они напали на тех, кто разозлил их, разбудив не вовремя из спячки. Где они сейчас — не знает никто. — проговорил князь и открыл скорый переход прямо из Тронного зала.

В княжеском доме, в Белоярске, в этот вечер собрались самые близкие люди. Кроме Барятинских, за столом сидели Наташа с Ланселотом, Айрин и Роман Апухтин. Рядом с Алексеем и Катей стояли дети, Ириша и Петр. Екатерина обняла детей и, глядя на сына, сказала:

— Сынок! Запомни, никому и никогда ты не должен рассказывать о том, что произошло на поляне возле озера. Никому, кроме тех, кто сейчас находится в этой комнате, ты не станешь рассказывать о своих способностях. И ты, доченька, никогда не рассказывай никому и ни о чем. Все, что происходит в нашем доме, о чем мы говорим, кто приходит к нам — это наше семейное дело и никто об этом не должен знать. Вы поняли меня?

В то время, когда в Белоярске ломали головы, чего стоит ожидать от Государей, сам Владимир Годунов гадал, как могло такое произойти и когда его милая, робкая жена Екатерина превратилась в жесткую, хитрую женщину, которая за его спиной скрытно продвигает интересы своей семьи, используя самые грязные приемы. В гостиной своих покоев он ходил из угла в угол, поглядывая на Екатерину, скорбно сидящую в кресле.

— Рассказывай, любезная супруга, с каких пор ты стала карать и миловать без моего ведома. Ты даже придворного чародея подчинила себе, моя слабая, милая жена. Похоже, сегодняшний неудачный прием войдет в историю под названием Змеиная Масленица.

Императрица подняла голову, с лица ее стерлось выражение покорности и смирения, она смотрела вызывающе и зло.

— С каких пор, спрашиваете, любезный супруг? Быть может, с тех, когда вы отказывали моим родственникам в их небольших просьбах? Что случится, если мой брат или дядя займутся добычей алмазов или золота? Вам жаль для родителей жены дома на берегу теплого моря? Вы не хотели отобрать у вашей любимицы Шереметьевой ее сады? А их так желал мой погибший брат! Теперь его нет в живых, вам легче от этого? Мой бедный, несчастный брат!

Императрица зарыдала, закрывая лицо ладонями. Лицо Годунова исказилось, но он справился со своими чувствами и проговорил:

— Мне жаль, Катя, что твой брат погиб такой смертью, но ведь он хотел, чтобы умерли другие. Зачем? Ради чего? Я дал твоим родителям и брату много денег, все они заняли высокие должности. Что еще им надо было? Быть выше Императора?

Екатерина Годунова, опустив руки, подошла к мужу, постояла немного рядом, глядя ему в глаза, обняла и тихо сказала:

— Вижу, с тобой невозможно договориться. Делиться ты не хочешь, Шереметьеву приструнить не желаешь. Ты сам выбрал свою долю, муж мой…

Она сжала свои объятия и Годунов почувствовал, как что-то укололо его в спину, закружилась голова и потемнело в глазах. Он хотел закричать, но смог лишь захрипеть и стал падать в бесконечную, холодную тьму.

В Белоярске супруги Барятинские закончили все дела далеко за полночь. Капитан городской стражи Андрей Смирнов, градоначальник Максимов Анатолий Арсентьевич были извещены обо всем, что произошло в императорском дворце. Князь попросил всех быть готовыми к любым событиям в самое ближайшее время.

Кристаллы, которые несколько лет назад княгиня Екатерина Шереметьева оставила у нескольких князей Империи, засветились голубым светом, едва только первые лучи солнца окрасили утренний небосвод. Встревоженные, еще не совсем проснувшиеся князья увидели в рамках над кристаллами, как в далеком Белоярске открываются скорые переходы и из них, прямо возле дома белоярских князей выходит Императрица в голубом перламутровом сиянии Полной Защиты, а следом за ней один за другим, чеканя шаг, идут чародеи- гвардейцы, лучшие из лучших, сливки чародейских войск и выстраиваются в каре перед домом. Екатерина Годунова, стоя впереди, поднимает руку с императорским скипетром и все слышат ее голос:

— Князь Барятинский! Вы с женой должны выйти из дома и сдаться страже Императора прямо сейчас! Со мной сила императорского жезла, если вы не подчинитесь — я разнесу ваш дом на мелкие камни, пострадают все, кто в нем находится!

Из затемненных окон дома не доносилось ни единого звука, но откуда-то с небес раздался голос:

— Где Император? Что вы сделали с ним, Екатерина?

Годунова вскинула голову, пытаясь разглядеть в вышине того, кто смел задавать ей, Императрице, неудобные вопросы. Плавно и неторопливо вниз спустилась сияющая женская фигура и поплыла вдоль рядов вытянувшихся по струнке чародеев. Государыня порывисто выкинула ей вслед скипетр и выкрикнула:

— Жги!

Екатерина Барятинская звонко рассмеялась и, обращаясь к чародеям, громко проговорила:

— Каждый из вас знает, что скипетр Императора работает только в руках кровного родственника Годуновых или же при условии, что проведен Обряд Полного Доверия. Как видите, крови Годуновых в этой даме нет и доверия к ней Император не испытывает. Все это обозначает, что в Империи имеется попытка государственного переворота. Вы приносили клятву Императору, уберите Полог Защиты с Голицыной!

Сияние исчезло с тела Годуновой и одновременно с этим его обвило полотно серого цвета, оставив лишь две узкие щели для носа и глаз. Рядом с княгиней проявилась мощная фигура ее мужа, подхватившего падающую Государыню. Барятинская взмахом руки открыла несколько скороходов и они вместе с императорскими гвардейцами переместились в Иванград. Здесь было еще сумрачно, ночь только готовилась уступать место рассвету. Они вышли из скорых переходов на площади возле дворца, где уже стояли князья Империи со своими воинами. Открылись еще два перехода и из них вышли два отряда и расположились рядом. К Барятинским стали подходить князья и они принялись рассказывать о своих опасениях и о нападении Голицыной на Белоярск. Князь Андрей Алсуфьев попытался пройти во дворец со своей охраной, но тут выяснилось, что у всех входов на страже стоят не императорские гвардейцы, а солдаты из посольства Англии.

Катя в школьные и студенческие годы тяготела больше к изучению Германии и немецкого языка. Почему-то немцы, несмотря на страшные события в истории, отразившиеся на отношениях двух народов, нравились ей больше. Она считала неправильным то, что русских и немцев так часто разводили по разные стороны баррикад. Ей казалось, что у них много общего и дружба могла бы принести им значительно больше пользы, чем противостояние. Английский язык она изучала лишь потому, что он стал международным и мог пригодиться всегда. Вот и сейчас, подойдя ближе к солдатам, она позвала старшего офицера. Старшим по званию оказался штаб-сержант Генри Аттвуд. Он пояснил ей, что не может пропустить никого без позволения Императрицы и что здесь он по приказу посла Англии в России Уильяма Шоу Кэткарта. Императрица Екатерина попросила его о защите. Выяснять что-либо у несведущего сержанта Катя не стала, попрощалась с ним и вернулась к князьям, необходимо было поднимать Советника Годунова по международным связям Александра Разумовского, разбираться, на каком основании посол Англии решил сунуть свой нос во внутренние дела Империи. Пока отправили за Разумовским, Екатерина с мужем решили не терять времени и выяснить, что случилось с Императором. Они выстроили переход в покои, где когда-то останавливались супруги Шереметьевы.