Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Прорыв

К середине августа 1944 года на советско-германском фронте от Северного Ледовитого океана до Черного моря сложилась благоприятная для советских войск обстановка.

Наши войска освободили большую часть оккупированной немцами территории. Вели бои в Белоруссии, на Украине, вышли к государственной границе и к образовавшемуся Киевскому выступу немецких войск. Наш второй Украинский фронт длительное время находился в обороне. Эта передышка использовалась Верховным командованием для подготовки нового наступления.

Фронт проходил по линии от Покшаны, севернее Ясс, и далее по западному берегу Днестра и Днестровского лимана.

Противник придавал большое значение этому участку фронта, прикрывающему подступы к Балканам, а там — так необходимая немцам нефть. Между Черным морем и Карпатами была сосредоточена группа армий Южная Украина в составе шестой и восьмой немецких армий, четвертой и третьей румынских армий и некоторых частей. Всего было 50 дивизий, более 6000 орудий, 500 танков, до 800 самолетов.

Позже мне стало известно, что ставка Верховного Главнокомандования поставила войскам второго Украинского фронта, командующий Р.Я. Малиновский, и третьего Украинского фронта, командующий Ф.И. Толбухин, прорвать оборону противника в районах Ясс и Кишинева и ликвидировать группировку. В дальнейшем — развивать наступление в направлении на юг и запад, с тем, чтобы вывести Румынию и Болгарию из войны на стороне Германии. Второй Украинский фронт наносил ответный удар в направлении Фокшаны. Третий Украинский фронт наносил удар в направлении Ермоклая, Сегемет, Хуши.

Совместно с третьим Украинским фронтом действовала Черноморская флотилия по захвату портов и городов на побережье.

Войска 2-го Украинского фронта 20 августа, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки, прорвали оборону противника на тактическую глубину и вышли на оперативный простор. В прорыв ввели мощные оперативные группы.

Развивая наступление, захватили 22 августа Яссы, 23 августа — Вислуй, 24 августа — Хуши, а 26 августа вышли к реке Прут с запада Леови—Леушены, встретились с войсками 3-го Украинского фронта и отрезали пути отхода группировки противника.

24 августа войска 3-го Украинского фронта освободили Кишинев, а 25 завершили окружение группировки противника в составе 22 дивизии. Одновременно завершилось создание внешнего фронта окружения на расстоянии 100–120 километров от вражеской группировки. Его создали войска 2-го Украинского фронта, наступающие на Бухарест.

Войска 2-го Украинского фронта, преодолев так называемые «фокшанские ворота» в районе Фокшани, 30 августа захватили Плоешти, а 31 — столицу Румынии Бухарест.

Наша 78 СД, а следовательно, и мой 458 СП, входила в состав 2-го Украинского фронта. Комполка 19 августа приказал всем быть готовым к наступлению. Началось наступление в 6 часов утра 20 августа. Кому положено — быть на НП на своих местах к 5.00.

Судьбе было угодно, чтобы наш полк оказался в полосе прорыва обороны противника. Не зря саперы ставили в поле столбы и натягивали на них сетку. Вскоре под этими сетками стали размещаться войска. Днем все было тихо и пустынно, а ночью все оживало, двигалось без особого шума.

19 августа, днем, все было как по обыкновению тихо, пустынно. В ночь, с 19 на 20 сперва было как обычно, слышалось какое-то движение, немного пошумели ткани. Так я оказался в гуще событий, о которых дальше будет идти речь.

Утро 20 августа, ясное, какое-то прозрачное. Посмотрел в поле за рекой и увидел там поразительную картину. Там стояли 13 или 15 рядов артиллерии. Ближе к передовой орудия малого калибра, затем калибр все больше и больше.

После 7–8 рядов артиллерии в укрытиях притаился ряд — около сотни танков. Все это замыкал ряд «катюш». К сожалению, рассмотреть все как следует не удалось. Позже узнал, что на километре фронта стояло 354 орудия. Наш полковой НП приглянулся комдиву. Выгнанные комдивом со своего собственного НП, устраиваемся поблизости, в траншее.

Еще не закончили освоение отведенного нам места в траншее, а уже рядом новые соседи. Это наш комдив, его с НП выгнало более высокое начальство. Я толком не разглядел, кто там появился, то ли комкорпуса, а возможно, и командир фронта.

Последнее достаточно вероятно, там появилось несколько генералов.

Начало наступления всегда волнительно. Здесь чувствовалось, что будет что-то необычное. Смотрю на часы. Сердце тревожно стучит. Стрелка приближается к шести.

Началось. Залп дали «катюши». Эта артподготовка запомнилась надолго. Над нашими головами с ужасным, душу раздирающим ревом и скрежетом пронеслись сотни тонн смертоносного груза.

Первый залп артиллерии, второй. Поскольку участвовали в артподготовке пушки разного калибра, разных систем, скорострельность у них разная. Однотипные пушки стреляют залпами, но залпов не слышно, и отдельных выстрелов не слышно, все слилось в сплошной гул.

Впечатление, что весь воздух над нами летит в сторону противника. Сам начинаешь чувствовать какую-то невесомость, еще немного и тебя тоже увлечет, кажется, оторвешься от земли и, как листок с дерева, улетишь туда.

Противник ответил лишь несколькими выстрелами, которые не принесли нам какого-либо ущерба. На стороне противника стояла сплошная стена пыли и дыма. Ее иногда пронизывали молниевидные разрывы отдельных снарядов.

Так продолжалось около часа. Затем первые несколько рядов орудий, те, что были перед танками, снялись и поехали вперед. Из укрытий вылезли танки и двинулись следом за артиллерией.

Вот когда стало понятно, для чего саперы строили переправы. По одному шоссейному мосту такою массу войск быстро пропустить было бы невозможно.

Как только переместившаяся артиллерия заняла новый рубеж и открыла огонь, снялись и поехали вперед оставшиеся орудия. Заняв новый рубеж, они снова открыли огонь. Первая группа орудий снова снялась и двинулась вперед, затем все повторилось. Так продолжалось два часа.

На земле шла артподготовка, а в небе господствовала наша авиация, бомбившая цели в ближних и дальних тылах противника.

Внезапно наступившая тишина ударила по барабанным перепонкам не хуже, чем артподготовка. Сразу запели цикады. Оказалось, что где-то уцелели и зачирикали птички, осели пыль и дым.

Все внезапно изменилось. Только что были на передовой, в центре событий, осевшую пыль отряхнуть не успели, и — почувствовали себя в тылу.

Через боевые порядки полка двигались вперед, походными колоннами в образовавшийся прорыв во вражеской обороне, войска ударной группы. Вот уже движутся тылы, обозы.

Невольно вспомнился «Марш артиллеристов». Его бодрые патриотические слова и музыка ярко отражали мое впечатление только что пережитого, звали вперед, к действиям.

В своеобразном тылу мы находились всего несколько часов. Полку поставлена новая задача — повернуть несколько на запад и наступать вдоль шоссе Яссы—Бухарест. Это самый короткий путь до Бухареста. Загвоздка в том, что он идет через горы, по ущельям, трудно проходимым для большой массы войск.

Основная ударная группа фронта действует восточнее, по более равнинной, танкодоступной местности, а мы создаем внешнее кольцо окружения. Движемся по ущелью с крутыми склонами, густо поросшими смешанным лесом. Кое-где между деревьев виднеются крутые отвесные скалы, темными пятнами проглядывают входы в пещеры.

Красота дивная. Тут бы ходить в турпоходы, а не воевать. На первый взгляд все пещеры одинаковые, но это не так. Если внимательно присмотреться, видно, что некоторые из них превращены в ДОТы.

ДОТы весьма солидные. Стены у них — это естественная скала и бетон. Ни артиллерийские снаряды, ни авиабомбы им существенного ущерба причинить не смогут.

Вернувшись в Ленинград, я обратил внимание на то, что на гранитной облицовке бастионов Петропавловской крепости от попадания вражеских снарядов и авиабомб остались только пятна от ободранного мха, а сам гранит даже не потрескался.

Построены ДОТы когда-то давно, растительности укрывающей их явно много больше двух-трех лет. Возможно, еще в пору I мировой войны. На наше счастье, в ДОТах ни немецких, ни румынских войск не было. Иначе пришлось бы штурмовать эти твердыни с неимоверными трудностями и потерями.

Продвижение все же наше не было простым. Все время вели бои с ожесточенно сопротивляющимися группами противника.

Перед нами Серет, это третья, после Дуная и Прута, река Румынии. Завтра утром нам эту серьезную водную преграду форсировать. Специальных плавсредств, а именно понтонов и т.п., у нас нет, а плавать умеют далеко не все, в том числе и я.

Думать о завтрашнем дне даже не хочется. В полосе действий полка большой шоссейный мост, но он занят противником. Слева на песчаном берегу, метрах в двадцати от уреза воды, огромный металлический понтон, зарывшийся наполовину в песок. Если бы он был на плаву, полк переправился бы быстро. К сожалению «сидит» понтон основательно. Его невозможно вытащить даже танковым тягачом. Вероятно, можно найти способ воспользоваться этим спасителем, но для этого требуется время, а у нас его нет.

Единственное решение — захватить исправный мост. Это не просто. Перед мостом — траншеи и окопы, занятые противником. Прорваться к мосту необходимо стремительно, не дать противнику возможности и времени заминировать и взорвать мост.

Утро. Вижу, как к мосту двинулась группа наших разведчиков. Все замерли в ожидании разворачивающихся событий. Противник перед нами молчит, огня не ведет. Молчим и мы.

Правее, в тылу противника, слышна оружейно-пулеметная перестрелка. Почему это происходит — не понятно, наших частей там нет.

Разведчики подают условный знак — «путь свободен», можно двигаться к мосту. На мосту нас встречают румыны, говорят по-русски, что Румыния капитулировала, а армия перешла на нашу сторону. Справа от нас немецкая часть пыталась прорваться к мосту. Румыны их остановили, ведут бой, ждут от нас помощи. В дальнейшем румынские войска действовали вместе с нашими.

У нас получился своеобразный дуэт. Вместе с нашей дивизией действовала румынская. Этим соединением командовал наш генерал. Связь и артиллерия в румынской дивизии были наши.

А впереди — Бакэу, промышленный центр и железнодорожный узел.

Сегодня день необычный. Противника перед нами как будто нет. Возможно, он есть, но отходит без боя. Наступили сумерки. Двигаемся по довольно ровной местности, заросшей высокой травой с кое-где разбросанными кустиками.

Наш полк должен участвовать в окружении и ликвидации группы немцев, удирающих из-под Кишинева. К вечеру нам нужно продвинуться более чем на 10 километров, в заданном пункте встретиться с наступающими восточнее нас нашими войсками и этим замкнуть кольцо окружения и приступить к ликвидации немцев.

Идем в бодром темпе походной колонной. Мы должны обогнать немцев, придти в пункт в назначенное время раньше их и встретиться там с наступающими с востока частями.

Идем и идем. Волнует возможность всяких неожиданностей. «Наши» немцы могут внезапно изменить направление своего движения и атаковать нас слева. Если немцы попытаются вызволить своих, то могут для этого направить мобильную группу, тогда ударят справа.

Наконец, наши, действующие слева, могут выйти, опередив значительно противника, нам навстречу, принять нас за немцев и вступить в бой.

С наступлением сумерек темп движения снизился. Вот слева показалось какое-то темное пятно, оно похоже на движущиеся колонны. Кто это? Наши или немцы? Сердце бьется учащенно. Поднялись на бугорок, огляделись. А это туман колышется над низиной.

Такой переполох был два или три раза. Наконец, встретились со своими. Замкнулось кольцо. На следующий день наша эпопея завершилась успехом. Бой был скоротечный. Немцы капитулировали, сдались в плен.

Завершилось окружение немецких войск, находящихся между Яссами и Кишиневом. Продолжалась их ликвидация. Ударные подвижные силы фронтов успешно продвигались левее по более ровной местности и намного нас обогнали. Мы участвовали в освобождении и теперь обеспечиваем внешнее кольцо окружения, препятствуем прорыву немцев к окруженным.

На этом закончилось наше продвижение в сторону Бухареста. Нас повернули на запад. Перед нами обширная горная страна — Восточные Карпаты.