Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Риск

Наша дивизия наступает вдоль долины между мощными карпатскими хребтами, поросшими густым лесом. Переход предгорий в долину совпадает с опушкой леса, заросшей кустарником. Линия опушки четкая, что производит впечатление искусственной посадки. Полоса действия полка, находящегося на левом фланге дивизии, проходит по отрогам главного хребта справа — почти все время по опушкам леса, слева — по склонам хребта.

Нам почему-то все время достается не только сражаться с противником, но и лазить с горы на гору.

Иду лесом, взбираюсь на очередной пригорок.

Увидел лежащего на земле солдата, немного удивился. Мы пробираемся по лесу, местами обгорелому, стараясь прибыть в назначенное место вовремя, а он тут разлегся.

Хотел пнуть ногой, отругать как следует.

Что-то меня остановило. Нагнулся, дернул за руку. Солдат перевернулся.

Увиденное заставило меня вздрогнуть. На первый взгляд человек был как человек, но что-то было не так, не было головы, но ведь сперва, когда я его увидел, она была.

Была она и теперь, только не вся. Осталась блестящая, как отполированная костяная чашка, лицевая часть черепа.

Смерть была такой мгновенной, что солдат не успел что-либо почувствовать. У него сохранилось предсмертное выражение лица.

Наиболее вероятной причиной гибели была небольшая мина, угодившая ему в голову.

Такое предположение возникло потому, что невольно вспомнил происшедший с нами случай под Белгородом. Тогда в наш котелок попала маленькая мина.

Разница только в том, что котелок развернуло, а мы не пострадали.

Солдатская служба такая. Задерживаться по любым причинам нельзя. Только вперед и вперед.

Оставил этого солдата и догоняю полковника. Наконец мы у цели.

Полк сосредоточился внизу склона на опушке леса.

Выходить из леса строжайше запрещено. Необходимо соблюдать и обеспечивать полную маскировку. Противник не должен нас обнаружить раньше, чем мы начнем действовать. Перед нами склон очередной горы, тянущейся от хребта к долине.

В отличие от окружающих гор, она голая, проросла лишь редкой травкой. Судя по карте, противоположный склон более пологий. Вначале, у хребта, высота горы метров 150–200, а против нас не более 40–50 метров.

Слева за нашей горой — котловина. Кроме нашей горы, к ней подступают с трех сторон высокие горы, покрытые лесом.

В котловине — поселок, крайние домики почти у самой опушки горного леса.

В поселке небольшая площадь с церковью посередине.

От поселка к долине протянулась дорога, длиной километра два, проходящая по межгорью. С одной стороны — наша гора, лысая, с другой — горы высокие и лесистые.

По данным авиаразведки в поселке сосредоточилась довольно сильная немецкая группа. Она может усилить отступающие немецкие части или в подходящий момент нанести удар во фланг и в тыл нашей наступающей вдоль долины дивизии.

Нашему полку приказано скрытно выйти к дороге и оседлать ее у входа в долину с тем, чтобы не допустить выход ударной группы противника в долину.

Полковая разведка успела побывать у деревни, где обнаружила 6 или 7 танков, более десяти орудий и до роты пехоты.

Ознакомившись с данными разведки, полковник предложил другое, более выигрышное, но очень рискованное решение.

Суть его в следующем: поскольку у противника танки и артиллерия, а у нас только стрелковое оружие, успеха можно добиться, лишь ошеломив его, напав внезапно, не дав возможности развернуть и привести в готовность могучую технику.

Вся техника сосредоточена на маленькой площади с церковью посередине. Сперва я недоумевал, почему генерал и полковник приняли разные решения. Наконец, до меня дошло — дело в церкви.

Церковь оказалась нашей невольной союзницей, заняв значительную часть площади. Почти вплотную к церковной ограде расположились с одной стороны танки, а с другой стороны артиллерия.

Места для маневрирования и приведения в боевую готовность всей технике явно недостаточно. Поэтому выгоднее напасть на противника в поселке, чем блокировать дорогу и встретить там готового к бою противника.

Генерал решение полковника, Василия Ивановича, утвердил.

Для реализации этого замысла один батальон должен скрытно пройти по заросшему лесом горному хребту в тыл противника, два других батальона должны выступать с фронта, а одна рота, на всякий случай, блокировать дорогу.

Начало операции уже назначено генералом на 8 часов утра.

Этого изменить нельзя. Сейчас 6 часов.

Следовательно, на подготовку операции в новом варианте у нас всего 2 часа.

Для обеспечения скрытности и внезапности никаких сигналов подаваться не будет. Действовать строго в назначенное время. О выполнение этапов не докладывать. Радио использовать нельзя, но радиостанция должна стоять на приеме.

Противник может обнаружить у себя в тылу действующую радиостанцию и, если не запеленговать ее, то во всяком случае принять какие-то меры.

Один батальон ушел в горы, а нам нужно забраться по крутому откосу на голую гору и оттуда ринуться на поселок.

Преодолеть откос нужно скрытно. Только это не так просто. На откосе, на расстоянии метров 200 одна от другой две промоины.

Это щели шириной и глубиной около метра, там, наверху, где они начинаются — два пулеметных гнезда.

Начало операции, ее успех зависел от того, сумеем ли мы без шума забраться на бугор, предварительно ликвидировав пулеметные гнезда, из которых весь пригорок хорошо просматривался и простреливался.

Кроме этих щелей другого чего-либо, позволяющего скрытно подняться наверх, нет. Если мы полезем в открытую, пулеметчики подымут такой шум, всколыхнется весь немецкий тыл и наша операция сорвется. Выход один, забраться по промоинам наверх и забросать гнезда гранатами.

Смотрю на пригорок и не могу найти какое-либо реальное решение этой задачи.

Так думают не все. Нашлось несколько смельчаков, решившихся на это.

Отобрали шесть человек, три пары.

Пошла первая пара. Они взяли с собой только по две гранаты, перешли ручей, подошли к промоинам.

За происходящим наблюдает весь полк. Получается, как будто мы в древнеримском Колизее на сражении гладиаторов. Пригорок — это арена, гладиаторы — наши смельчаки, а мы на своей горе — зрители в партере.

Каждый наблюдал за происходящим, чувствуя себя там, с ними.

Я в недоумении: как они надеются подняться наверх, да еще скрытно, по совершенно голому склону.

Способ для меня оказался неожиданным. Упершись спиной в один край промоины, ногами в другой, они начали подниматься вверх.

Мне видна вся промоина, а скалолазу только небольшая ее часть. Невольно хочется подсказать, куда поставить ногу, чтобы удачнее сделать следующий шаг.

Каким-то образом скалолазы, словно чувствуя друг друга, движутся почти параллельно. Вдруг один оступился, остановился. То ли камень выскользнул из-под ноги, то ли еще что произошло.

Все в порядке, продолжает путь.

До верха осталось меньше трети пути.

Неожиданно сорвался один, потом другой. У зрителей вырвался такой возглас «ой», что я испугался — немцы могут услышать.

Пошла вторая пара. Начали они более уверенно, чем первые.

Затаив дыхание, следим за смельчаками. Легко преодолели трудное место, где сорвалась первая пара.

Они совсем близко от верха. Там у цели почти обратная кривизна, нужно ее преодолеть, да еще после этого прицельно бросить гранату.

Опять неудача, сорвались ребята. То ли нервы подвели, то ли под ногу ненадежный камень попал.

Все надежды на оставшуюся третью пару. Опять затаив дыхание следим за каждым движением этой пары.

Ребята успешно преодолели места преткновения своих предшественников, добрались почти до самого верха.

Несколько минут отдыха и гранаты, почти одновременно у обоих, полетели в цель.

Снова несколько минут ожидания. Цели поражены, или нет? Заговорят пулеметы, или нет?

Пулеметы молчат.

Дружно вскарабкиваемся на этот пригорок и замираем в ожидании команды.

Командиры напомнили, что нужно побольше шума, стрельбы. Нужно палить из всех видов нашего оружия, в том числе и из ПТР, которые грохнут как из пушки, чтобы ошеломить противника, создать впечатление, что нас гораздо больше, чем есть.

В 8.00 последовала команда, и мы с криком и грохотом ринулись на поселок. Противник сопротивлялся слабо, у него паника.

Техники много, а места для ее развертывания и маневра нет. Поднимается несколько белых флагов.

Гарнизон капитулирует.

Удачно закончилась операция. Взято более трехсот пленных, богатые трофеи — семь танков, 12 артиллерийских орудий, более десятка автомашин.

Василий Иванович приказал установить связь с дивизией, что я и сделал.

Он взял трубку и сам доложил генералу об удачном завершении операции.