Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Трансильвания

Все горы и горы. Сперва мы несколько раз пересекли хребты Восточных Карпат. Потом были Трансильванские Альпы. Так называют западную часть Восточных Карпат.

Выбираемся на Трансильванское плато, окруженное Карпатскими горами. Это не совсем равнина. Местность слегка холмистая, изрезанная многочисленными руслами рек.

Трансильвания — это не административная единица, а большая историческая область. Она расположена в северо-западной части Румынии и северо-восточной части Венгрии.

В разное время здесь побывали разные племена. Были славяне, англосаксы, монголы, румыны, а возможно, и другие народы.

Свой след они оставили в географических названиях.

Край промышленный и сельскохозяйственный. Кроме обычных сельскохозяйственных культур и кукурузы, появились виноградники.

Мое внимание привлекли придорожные кресты. Они установлены у некоторых дорожных перекрестков. В большинстве это большие деревянные сооружения, четырехгранный столб с перекладиной.

Возле креста, как правило, расположена скамеечка. Иногда над ней установлена крыша. Путник, проделавший долгий нелегкий путь, может посидеть здесь, отдохнуть.

Некоторые кресты украшены резьбой. Это настоящие произведения искусства, выполненные местными кустарями-умельцами. Иные достойны помещения в музей прикладного искусства.

В семидесятых годах прошлого столетия деревянные придорожные кресты я видел на Украине в окрестностях Канева. По-видимому, в старину они были и в России.

В восьмидесятые годы я был в Литве. Экскурсовод обратил наше внимание на деревянные столбы с художественной резьбой, установленные для украшения одной из дорог. Это работы известного литовского скульптора Чюрлениса. Тогда вспомнились трансильванские кресты.

Изредка встречаются каменные кресты. Неизвестные древние скульпторы оставили потомкам свои произведения.

Установлены они, видимо, очень давно. Время их не пощадило, пострадали некоторые фрагменты скульптур, покосились, осели.

Радиосвязь — это не просто замена телефонной связи, где вместо телефонов радиостанции, а вместо телефонного кабеля радиоволны.

Радиостанция — это не только и не столько радиотелефон, это элемент канала передачи информации.

Командир редко ведет переговоры лично. Часто он дает указания радисту передать тому-то то-то или то-то.

Дело в том, что передачи по радио открытым, прямым текстом ограничены. Многое необходимо кодировать. Например, командирам присвоены номера, комдив — 10, комполка — 20 и т.п. Боеприпасы, вооружения имеют условное наименование и т.п. Радист имеет переговорные таблицы и осуществляет простейшие кодирование. Получив указание, радист оформляет радиограмму, что нужно кодирует. Командир подписывает текст, и радист передает радиограмму корреспонденту. Приняв радиограмму, радист ее раскодирует и текст передает адресату.

Еще следует учесть, что в радиосети работает несколько радиостанций, и поэтому существует определенный порядок обмена информации. Иной раз приходится подождать своей очереди на установление связи.

Я уже говорил, что в горах трудно обеспечить устойчивую радиосвязь. Горы являются непреодолимым экраном. Бывает, что между мной и корреспондентом всего 2–3 километра, но я нахожусь на одном склоне у подножия горы, а корреспондент на противоположном. Связаться можно, но слышимость плохая, слова разобрать трудно. Работать «телефоном» невозможно, приходиться переходить на «телеграф».

Бывает, что не помогает и это. Тогда приходиться выбирать место расположения радиостанции по карте так, чтобы между мной и корреспондентами не было больших гор. Это тоже сложно, ведь работать нужно в двух радиосетях — дивизионной и полковой, направление на корреспондентов разное.

Бывает, что выбранное место расположения радиостанций не удается совместить с необходимым местом размещения ПУ полка. Тогда радиостанция располагается в выбранном месте, а между ней и ПУ устанавливается телефонная связь.

В этом случае полковник обычно выделял автоматчика для охраны станции.

В полевых условиях работать телеграфом не просто.

Для нормальной работы радиотелеграфиста требуются определенные условия, которые можно выполнить только в стационаре. В помещении не должно быть лишних звуков, отвлекающих внимание. Телеграфный ключ устанавливается прочно, так чтобы поза и рука оператора находились с наивыгоднейшем положении. В таких условиях оператор может длительное время передавать и принимать радиограммы со скоростью 60–80 знаков в минуту. В редких случаях даже больше. В полевых условиях такие условия выполнить невозможно.

На моей переносной радиостанции РБМ для закрепления телеграфного ключа имеется приспособления на крышке упаковки питания.

На передовой работать приходиться стоя на коленях, сидя на корточках, а то и лежа, как позволяет укрытие. Влияет и окружающий шум. То все звуки перекрывает пулемет, то разорвавшийся рядом снаряд или мина.

Простая, в общем-то, штука — антенна — в полевых условиях доставляла порядочно хлопот.

В комплекте моей радиостанции РБМ две штатные антенны. Одна из них — телескопический штырь со звездочкой на конце, предназначена для связи на близкие расстояния. Вторая — полуволновой диполь — применяется для установления связи на расстоянии до нескольких километров. Она выполнена из гибкого медного провода, закрепляемого на колышках, вбитых в землю.

В полевых условиях со штыревой антенной проблем нет. Вставил штырь в гнездо на радиостанции — и все.

Другое дело – диполь. Нужно забить колышки, натянуть провод, подключить к радиостанции. Все это требует места и времени, чего чаще всего не хватает.

Особенно дорого время, если обстановка требует быстро свернуть радиостанцию и перейти на другое место. Много страха и невзгод натерпелся, пока не нашел решение, как заменить эту антенну. Нужно иметь в виду, что эта антенна табельное имущество, за ее потерю строго спросят.

Выход замаячил в замене этой сложной антенны очень простой, типа «наклонный луч», применяемой радиолюбителями и дающей неплохие результаты.

Эта антенна представляет собой отрезок медного гибкого провода, один конец которого присоединяется к радиостанции, а второй, дальний конец, поднимают как можно выше, а провод располагается наклонно по отношению к земле.

Эксперименты показали, что в качестве провода для антенны возможно применение телефонного кабеля. Несколько метров кабеля всегда можно позаимствовать у телефонистов.

Приспособился поднимать дальний конец антенны без установки мачты. Все просто. К концу кабеля привязываю камешек, и забрасывают с его помощью антенну на дерево, крышу, или еще куда-нибудь.

Теперь с антенной проблем нет. В запасе всегда несколько отрезков кабеля. Если при перемещении не успеваю смотать антенну, на новом месте установлю новую.

На склонах гор и в долинах начали встречаться виноградники.

В центральной России виноград не произрастает. Для многих он диковинка. Для меня виноград был редкостным деликатесом.

Вначале виноградники особого внимания не привлекли. Просто красивая зелень и все.

Когда виноград отцвел, а цветы у него невзрачные, и стали завязываться кисти, захотелось попробовать эту диковинку. Первая проба разочаровала, дикая кислятина. Понял, что нужно ждать пока ягоды созреют. Понять-то понял, но сейчас не мирное время, война. Уцелею ли, доживу ли до спелых ягод, еще большой вопрос...

Прошло какое-то время. Наш командир, полковник Василий Иванович, развернул ПУ в винограднике.

Сижу со своей радиостанцией. Работы много. Связываюсь то с одним корреспондентом, то с другим.

Рядом виноградная лоза, увешанная кистями спелых, полупрозрачных ягод, светящихся на солнышке, словно янтарные бусинки, так и просящихся в рот.

Но служба есть служба. Борюсь с искушением бросить все и сбегать, сорвать пару кистей.

Виноград манит не только как развлечение, но и как источник влаги. От жажды во рту пересохло. Октябрь месяц, а жара как в середине лета, в июле.

Виноградник хорош не только ягодами. Трудно придумать лучшую маскировку.

Неплохо еще, что между рядами кустов глубокие борозды. Если в такую борозду лечь, не очень надежная, но все ж защита при обстреле.

Ранее утро. Идем по узкой, заросшей травой дороге между виноградниками. На небе ни облачка. Поют птички. Такое мирное, доброе утро.

Раздавшаяся невдалеке короткая автоматная очередь вернула к действительности. Мы на фронте, совсем близко от передовой.

Больше стрельбы не слышно. Короткую очередь, вероятнее всего, дал кто-то задремавший в своем окопе на рассвете, испуганный мелькнувшей перед ним тенью или шумом, нарушившим утреннюю тишину.

Впереди небольшая высотка, поросшая травой. Вершина ее на 3–4 метра выше виноградника.

Полковник решил обосноваться на ней. По его мнению, оттуда хороший обзор, лучше руководить боем.

Раньше мы размещались в виноградниках, и все было в порядке.

Действительно, виноградник хорошее средство маскировки, как для нас, так и для противника. Иными словами, ни нам, ни им ничего не видно.

Поднялся на бугор. Огляделся. Мы тут как мишень в тире. Скорей нужно окапываться.

Радист обосновался возле полковника, а я начал рыть щель немного в стороне.

Повезло, грунт мягкий, податливый. Когда отрыл примерно наполовину, подошло время сеанса связи.

Проконтролировал, что радист передал и принял все, что положено.

Вот и щель готова. Лег на дно. Почти уютно, не жарко и защита при обстреле неплохая.

Приподнялся, гляжу, на холм поднимаются три офицера, представители поддерживающих нас артиллеристов и минометчиков.

Только они поравнялись со мной, как чуть вздрогнула земля. По выработавшемуся опыту понял, что у противника грянул артиллерийский залп, снаряды летят сюда, к нам.

По земле звук выстрела орудия распространяется быстрее, чем в воздухе.

Почувствовали это и офицеры, бросились к моей щели.

Хотел вылезти, уступить им место, не успел, навалились они на меня.

Попытался вывернуться из-под них. Чтобы действовать согласно уставу, защищать офицера грудью.

Шикнули на меня, чтобы не вертелся, лежал смирно. И тут началось: снаряды, мины рвались кругом.

Ощущаю, что на лежащих сверху сыпется земля.

Кончился артналет. Вылезли все из щели.

С удовольствием вздохнул воздух. Меня так придавили, что еле дышал. Все целы. Живы.

Лежавший сверху полковник-артиллерист отделался тем, что на него насыпалось порядочно земли, но ушибов не было.

Сегодня 22 августа. День солнечный, на небе ни облачка. На передовой тихо. Наша часть временно перешла к обороне.

О близости передовой напоминает то близкий одиночный выстрел, то короткая автоматная очередь.

Вероятно, кто-то из бойцов задремал в своей щели или окопе, разморенный солнышком, после бессонной ночи, проведенной в карауле. Его что-то разбудило. Возможно, кто-то прошел рядом. Боец, испугавшись, что это был проверяющий, чтоб показать свою бдительность, что он не спит, на всякий случай пальнул.

Телефонная связь работает устойчиво. В радиосетях объявлен перерыв до особых указаний.

Включил радиостанцию на прием. Подошло время послушать московскую передачу «От советского информбюро». Эта передача о текущих событиях на фронтах Отечественной войны.

Послушав, выключил радиостанцию и стал собираться в соседний виноградник.

Подыскиваю, во чтобы собрать виноград. Взгляд остановился на ведре-поилке нашей кобылы.

Нарушился мой план. Подошел связной и сказал, что меня вызывают в штаб полка.

Такое официальное обращение бывает очень редко. Возможно, прибыл кто-то из дивизионного начальства.

Пропало благодушное настроение. Стараюсь вспомнить, где, в чем в последнее время проштрафился. Возможно, кто-то «накапал», что слушаю по радиостанции московские новости, что вообще-то не полагается. Ну да это грех небольшой.

Кроме меня, в штаб по вызову прибыло несколько офицеров и солдат.

Оказалось, что причина вызова не очередная взбучка, а приятное событие. Нам вручили правительственные награды за успешные действия в боях в Карпатских горах.

Неожиданным для меня явилось награждение орденом «Красная Звезда».

Конечно, очень приятно было получить награду, да еще орден.

Закончился день еще одним приятным событием — концертом фронтовой концертной бригады.

Мне очень нравилась песня «Синий платочек», часто исполняемая по радио Клавдией Шульженко. В концерте эту песенку исполнила молодая симпатичная певица с хорошим голосом. Ее исполнение мне понравилось. Конечно, это не Шульженко, но все равно хорошо.

Вместе с другими частями овладели городом Тыргу-Муреш. Дальше наш путь к столице Трансильвании городу Клуж.

Несколько дней стоим в обороне.

Перед нами поле с невысокой травянистой растительностью. Между нашими и немецкими окопами метров 800–1000.

На расстоянии метров 100–150 позади наших окопов проселочная дорога.

Наш полковник Василий Иванович решил подразнить немцев и покрасоваться самому, прокатиться на автомобиле-вездеходе (амфибии) по нашему переднему краю.

Он почему-то решил «осчастливить» меня и взять с собой.

Поехали втроем — полковник, шофер и я.

Проехали в одну сторону, затем обратно, пару раз сделали короткие остановки, во время которых полковник осмотрел солдатские окопы.

Наш вояж на немцев видимо особого впечатления не произвел. Нас ни разу всерьез не обстреляли.

Сквозь шум мотора вроде слышал посвист пуль, но, возможно, мне это только показалось.

Определенную опасность эта поездка представляла, но особых волнений не вызвала.

Где-то слышал или читал, что при ощущении опасности у человека поднимается температура тела.

Медицинский термометр у меня был. Прихватил его в какой-то бесхозной аптеке. Смерил температуру. Ого, у меня 39 градусов!

Подошел полковник, поинтересовался, что мы делаем с медицинским термометром. Ознакомившись с результатами, заявил, что я струсил, поэтому такая температура.

Я возражаю, говорю, что температура тела повышается у любого человека при наличии реальной опасности для него.

Тогда полковник поставил термометр себе. Результат – 38,5 градусов. Пришлось Василию Ивановичу согласиться со мной, что угроза опасности на всех действует одинаково.

Сегодня с утра движемся походной колонной по очень хорошей дороге, бетонке. Говорят, что нам сегодня нужно пройти километров 50.

Бетонка — это в общем-то шоссе с бетонным покрытием проезжей части. Оно настолько прочное, что от прошедших перед нами танков на дороге остались лишь кое-где небольшие царапины.

Назвать нас колонной можно только условно. Наша колонна больше похожа на обоз. Все воины едут на каруцах.

Время к полудню. Объявили привал часа на три, на обед и отдых.

Лагерь развернулся справа от дороги. Дальше, метрах в трехстах, заросли кустарника. Возможно, там есть ямы и бугры. Со своей повозкой расположился недалеко от дороги. Приказал ездовому распрячь лошадку, пусть отдохнет, пощиплет травку. Он поворчал, но распряг и отошел куда-то в сторону.

С радистом Володей расположились в тени повозки. Состояние послеобеденное, то ли полудремота, то ли ленивый разговор.

Вдруг насторожился, дремоту как рукой сняло. Вдали у горизонта появилось в небе несколько темных точек, и ветер донес слабый звук летящих чужих самолетов.

Направляются они вроде бы влево, куда-то в сторону от нас. Возможно, в этот раз пронесет, пройдут стороной.

Нет, не пронесло, заметили нас. Звучит команда «Воздух».

Началась суета, паника. Все куда-то бегут, в большинстве в сторону кустов. Некоторые забиваются под повозки.

Прикидываю, где бы укрыться. Место ровное, словно футбольное поле, ничего не вижу подходящего. Если в кустах укрыться и можно, но не успеть до них добежать.

Рядом дорога и глубокие кюветы. Кюветы укрытие не плохое, но ненадежное. Немецкие летчики всегда прочесывают их пулеметными очередями. Уцелеть можно, но вероятность маленькая. Надеюсь на авось, бросаюсь с Володей в кювет.

Приятная неожиданность. В полотне дороги глубокие промоины. Они начинаются от бетона наверху и идут до дна кювета.

Я забрался в одну промоину. Володя забрался в соседнюю. Это уже более надежно, чем просто кювет. Нас бомбят тяжелые бомбардировщики, летящие на большой высоте. Первые бомбы, покачивая носиками, летят куда-то в сторону.

Вот и «наша», к нам летит кассетная бомба — дьявольское изобретение немцев.

Бомба эта, по существу, чемодан, загруженный маленькими бомбочками. На определенной высоте он открывается и сыплется на землю куча маленьких бомбочек с пропеллерами. Пропеллеры, сделав несколько оборотов, нажимают на взрывной механизм. Взрыв происходит на расстоянии нескольких метров от земли. Этими «гостинцами» одна бомба засеивает большую площадь.

На открытой местности укрыться от осколков практически невозможно. Даже окоп или щель защищают не очень надежно.

Дьявольщина, эта кассета, летящая в нашу сторону, играет на нервах. Она не спеша рыскает, то есть качает носиком туда-сюда.

Вильнула в нашу сторону. Сердце замерло. Сейчас на нас высыплется смертоносный груз.

Повезло. Чемодан высыпал смертоносную свою начинку где-то в стороне.

Тут новое испытание. Оторвавшаяся от «чемодана» крышка летит прямо на меня. Если попадет острым носом, раздавит как муху, а если упадет плашмя, шансы еще есть.

В действительности все эти мысли проносятся в голове быстрее, чем я успеваю их сейчас записать.

Вообще, я заметил, что в условиях смертельной опасности человек мыслит во много раз быстрее, чем в обычных условиях.

Мысли о бомбе вытеснила новая возникшая внезапно опасность. Скрипнув тормозами, над нами останавливается горящая грузовая машина, груженая снарядами.

Деревянная сухая тара быстро разгорается. Еще немного времени — и взрыв. И вместо нас останется приличная воронка. Убежать не удастся, снаряды догонят.

Выскочивший шофер пытается стащить горящий ящик, но не хватает сил. Бросились с Володей к нему на помощь, забыв о бомбежке.

Пресловутое «корыто» упало плашмя буквально в сантиметрах от нас.

Совместными усилиями машину разгрузили и пожар потушили.

Перед глазами жуткая картина. На поле в разных позах лежат убитые, куда-то бредут и ползут раненые, там и здесь бьются раненые лошади.

Повозку, вернее то, что от нее осталось, нашли быстро. Уцелели задок и радиостанция. Вместо всего остального воронка.

Невдалеке брели уцелевшие ездовой Пасечный и лошадка. Взяли с Володей радиостанцию и пошли к полковнику Василию Ивановичу, находящемуся в центре событий.

Под его руководством быстро прекратилась паника и восстановился порядок. Командиры собирали своих людей, начали работать санитары.

Я развернул радиостанцию и установил связь с дивизией. Полковник взял микрофон и сам доложил комдиву обстановку. Полк понес большие потери, более ста человек. Особенно обидно, что понесли потери не в честном бою, а на каком-то безымянном поле.

В постигшем нас несчастье все были в равных условиях, а пострадало больше всего новичков из пришедшего недавно пополнения. Старичков-старослужащих относительно пострадало гораздо меньше.

Вечером долго не могли успокоиться. С горечью вспоминали погибших, и с юмором о том, как прятались от авиабомбы.

Только вчера овладели совместно с другими частями вторым по величине в Румынии городом Клужем.

Сегодня наш полковник Василий Иванович взял меня с собой в деловую прогулку по городу.

Недавно румынский полковник из взаимодействующей с нами румынской части попросил Василия Ивановича, если мы будем в Клуже, передать его жене посылку — несколько банок консервов и еще кое-что.

Зашли в какой-то магазинчик. К своему удивлению, увидели там телефон автомат с номеронаборным диском. Хозяин, увидев мой интерес к телефону, сказал, что аппарат действует и можно позвонить, если мне известен нужный номер.

Номер телефона квартиры жены румынского полковника у нас был. Мы позвонили и договорились о встрече.

Нашли нужную улицу, оглядываемся по сторонам. Надеемся увидеть отдельный особняк или квартиру в солидном доме.

Вот и нужный адрес. Обычный кирпичный четырехэтажный дом. Квартира на третьем этаже.

Дверь нам открыл невзрачный старичок, немного понимающий по-русски. Зашли в вестибюль. Он объяснил, что три двери ведут в комнаты, в каждой живет семья, четвертая — в туалет, и показал нам нужную дверь.

Мы почувствовали себя как в обычной московской коммунальной квартире.

Наш приход хозяйку сперва напугал. С фронта могут быть разные вести.

В дальнейшем, когда прояснилась цель нашего прихода, установились дружеские отношения.

К нашему удивлению, хозяйка неплохо владела русским. Сама говорила с большим акцентом, а понимала все.

Рассказала она нам, что живется трудно, у нее дочь лет 12–13, ее она отправила к родственникам в деревню. Там и бомбят меньше и менее голодно.

Посылке она очень обрадовалась, долго благодарила и пожелала живыми вернуться с войны.

Наша походная колонна движется в сторону города Орадя, последнего румынского города на венгерской границе.

Справа от нас железнодорожные пути, забитые подвижным составом. Весело поглядывают чистенькие пассажирские вагоны, будто зазывающие к себе пассажиров. Рядом товарные вагоны и платформы, до отказа забитые каким-то имуществом.

Виднеется несколько застывших паровозов и различных цистерн. Всю эту застывшую массу охраняет несколько лениво прохаживающихся румынских солдат.

Впечатление, что мы зрители какого-то кадра застывшего немого фильма. Вот появится режиссер и все придет в движение.

Только не появится режиссер. Этот состав — значительная часть национального богатства Румынии. Венгерские захватчики пытались его угнать. Помешала наша авиация, разбомбившая путевые сооружения западнее Орадя.