Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Будапешт

Первый день нового 1945 года ясный, солнечный. Небольшой морозец.

Прибыло пополнение, которое быстро распределили по подразделениям полка. Из тыла подвезли боеприпасы и разное снаряжение. Идет обычная для паузы в боях фронтовая жизнь. Солдатское чутье подсказывает, что она продлится дня два-три.

Только не получилось. Поступил приказ о переброске нас в Будапешт.

В районе города идут ожесточенные кровопролитные бои.

Иногда согласно приказу высшего командования функции заградотряда выполняет одна из рот полка. Эта рота размещалась в тылу, на некотором удалении от передовой. Ее задача расстреливать паникеров.

Мне, по штату, о таких «деяниях» командования знать не полагалось. В штабе разговоров об этом не было, запрещалось. Лишь иной раз замполит спросит комполка: «О роте не забыли?»

Полковник выполнял приказ явно без большого энтузиазма.

Мне весть о таком деянии принесло «солдатское радио». Ему всегда все было известно.

В солдатской среде бытовало мнение, что в условиях ожесточенных боев среднее пребывание на передовой до того, как ранят или убьют, составляет около двух недель.

Мрачные перспективы впереди, а пока что предстоит переход, который займет 2–3 дня, пройти нужно километров сто двадцать – сто тридцать. Это тоже своеобразный отдых от боев.

Отдыха не получилось, за нами прислали автобат (автомобильный батальон). Под мою радиостанцию выделили бортовую автомашину — ГАЗ-полуторку.

С размещением в кузове повозки проблем не было. Зато с лошадью пришлось повозиться. Не привыкла наша кобыла быть пассажиром.

Погрузился на машины полк довольно быстро, и автоколонна двинулась в путь.

Наша колонна растянулась на несколько километров. Дистанция между автомашинами довольно большая. Это требуют правила ПВО.

Командир полка, а наша машина следует сразу за его машиной, приказал поддерживать связь с радиостанцией, находящейся в хвосте колонны. Обе радиостанции находятся в постоянной готовности, стоят на приеме.

Невольно поглядываю на небо. Знаю, что выделены специальные наблюдатели, которые подадут сигнал, если появятся в небе вражеские самолеты, но все ж…

Вспоминаю о пути, пройденном полком в ходе Мишкольцской операции. Мы форсировали Тису, участвовали в захвате Мишкольца, одними из первых преодолели Венгерско-Чехословакскую границу и встретили новый 1945 год в гуще чешских гор и лесов.

Мы были недалеко от чешского города Шаги и предполагали, что будем участвовать в его освобождении.

Мишкольцская операция, целью которой было лишение немецкого командования возможности снабжения Будапештской группировки с севера и резервные части его сил с Будапештского направления, была близка к завершению.

В приказах Верховного Главнокомандующего несколько раз объявлялась благодарность войскам 2-го Украинского фронта за успешные действия в Мишкольцской операции и упоминалась фамилия нашего комдива.

В то время, когда наш полк участвовал в Мишкольцской операции, я регулярно слушал передаваемые по центральному радио сводки Совинформбюро о положении на фронтах Отечественной войны. Больше всего внимания уделял действиям нашего 2-го Украинского фронта в Будапештской операции. Бои были затяжные, тяжелые, кровопролитные.

На правом, северном, фланге войска фронта заняли город Эгер, много населенных пунктов и в районе города Вац вышли на левый берег Дуная, захватили северные пригороды Будапешта — Уйпешт и др. Форсировав Дунай совместно с войсками 3-го Украинского фронта, окружили и ликвидировали группировку вражеских войск в излучине Дуная, захватили города Эстергом и Уши.

Все возможные пути отступления противника из Будапешта на север были перерезаны.

Подтянув из тыла стратегические резервы, две танковые и три пехотные армии, противник на этом направлении предпринял контрнаступление. Нашим войскам в результате ожесточенных боев удалось остановить наступление противника, удержать город Уши, но пришлось оставить Эстергом.

В центре войска фронта захватили г. Сольнок, прорвали несколько оборонительных линий врага, ворвались на окраины города и заняли несколько кварталов.

На левом, южном, фланге войска фронта, двигаясь от города Байя вдоль левого берега Дуная, овладели всем левобережьем и сходу захватили большой промышленный пригород — Пешт.

Наступил вечер, когда наша колонна, находящаяся в пути уже несколько часов, приблизилась к Будапешту. Мысли о городе, столице Венгрии, как-то незаметно вытеснили размышления о происходящих событиях.

Город возник на правом, гористом, высоком берегу Дуная, где-то в начале нашего века на месте римского воинского поселения, и получил название Буда. Развитию города способствовало расположение на торговом пути из Европы на Балканы.

У города яркая история. Он пережил периоды расцвета и упадка, бывал резиденцией королей, один из которых построил дворец-крепость.

В Венгрии, как стране виноградной, распространено сооружение погребов, подземных хранилищ, прежде всего для вина, а также других целей. Сменявшие друг друга хозяева дворца в толще горы вырыли массу погребов, тоннелей. В них хранилось не только вино, но и запасы оружия и продовольствия. Дворец-крепость мог выдержать и выдерживал в прошлые века несколько осад.

В средние века против Буды на левом низменном берегу Дуная возник город Пешт, являющийся крупным торговым промышленным центром.

Пешт, вроде центра Ленинграда, строился по единому плану. От набережной Дуная к окраинам протянулись прямые улицы-радиусы, соединенные несколькими дугообразными улицами. Вблизи Пешта появились небольшие промышленные городки Ай-Пешт, Чепель, и др., которые в дальнейшем стали пригородами Пешта.

В 19-м столетии Буда и Пешт объединились в один город — Будапешт.

Мы приехали в Будапешт, вернее, в пригород Чепель — это промышленный район города, — когда уже стемнело.

Меня удивило, что электростанция и заводы продолжали работать. До меня доносился шум работающих машин. Сквозь щели светомаскировки пробивались то там, то здесь лучи электрического света.

На какой-то площадке перед огромной баррикадой, высотой с трехэтажное здание, мы разгрузились.

Сразу сообразил, что баррикада перегораживает радиальную улицу, просматриваемую и простреливаемую со стороны Буды.

Было тихо. Нас предупреждали, что противник близко, нужно вести себя потише.

К суровой действительности вернула прозвучавшая, казалось над самым ухом, длинная пулеметная очередь.

Сразу беспокойство. Возможно, противник начал контратаку, а наш пулеметчик это заметил. Возможно, другое. Пулеметчик слегка вздремнул, внезапно проснулся и, чтобы показать свою бдительность, дал очередь. Похоже больше на второе. Противник ответил парой автоматных очередей, и все снова стало тихо.

Нашему полку предстоит сменить на передовой воинскую часть, только что занявшую один из кварталов города. К месту назначения пробираемся зигзагами.

Размещаться мне необходимо в большом многоэтажном доме с красивым фасадом и крыльцом. Первый этаж занимают магазины, витрины которых закрыты металлическими гофрированными шторами — жалюзи.

Сумел справиться с механизмом подъема одной из штор. Хозяин магазина товаров не оставил, помещение пусто. Решил разбить витрину и разместить в помещении лошадь с повозкой. Справились с этим как раз вовремя. Недалеко от нас на улице разорвалась мина.

Здесь все немного необычно. В большинстве домов, так же как и в том, где мы находимся, вход в квартиры с балконов, находящихся со стороны двора.

От парадного подъезда к балконам ведет широкая, удобная лестница. В некоторых домах есть подъемники с ручным приводом. Можно поднять на этаж корзину с продуктами, ведро угля или еще что-нибудь. Отопление квартир индивидуальное, печное, с использованием небольших чугунных печек-каминов, похожих на наши садовые печурки.

Некоторые печурки красиво оформлены вроде каслинского литья. Топливо в основном — уголь.

Квартиры в некоторой степени похожи на наши «хрущевки». С балкона сразу входишь в большую комнату. Часть ее в сторону от двери, отделенная занавеской, является прихожей. С другой стороны, тоже отделенная аркой и занавеской, кухня и вход в санузел. От большой комнаты легкой перегородкой с дверью отделена небольшая комнатка — спальня.

Меблировка квартир в большинстве стандартная. В большой комнате, кроме печи-камина, стол, сервант и что-либо еще, в маленькой комнате большая кровать, непременная в ногах кровати тахта, шифоньер.

На кухне — тот же сервант или полки для посуды. В серванте не меньше двух сервизов — столового и чайного, каждый на 12 персон.

Водопровод не работал. Воды для мытья посуды не было. Выручили сервизы. Пользовались ими как разовой посудой.

Поскольку нас было трое, одного сервиза хватало на четыре трапезы. Затем заимствовали сервиз в соседней квартире. Грязную посуду аккуратно складывали в углу комнаты. Решили, что когда хозяева вернуться, то разберутся, где, что и как.

Зашел в соседнюю квартиру, что-то там меня привлекло. Открыл дверь в маленькую комнату и невольно отступил на шаг. Комнаты не было. Внизу груда обломков. Рухнула целая секция, а снаружи ничего не заметно. Наружные стены не только целы, на них нет ни трещинки.

В каждом дворе несколько брошенных легковых автомобилей. Некоторые совсем новенькие, пробег по спидометру одна-две тысячи километров. Хотел добыть немного бензина для своей лампы, не вышло. Бросили их, вероятно, из-за отсутствия бензина. Топливные баки у всех пустые.

Эти завидные трофеи почти никто не брал. В то время легковой автомобиль был у нас в стране большой редкостью. В моем родном городе до войны был только один. Владели искусством вождения автомобиля только единицы.

Боевые действия в городе не то, что в поле. В поле четко: здесь мы, там они. В городе все иначе. Передовая как бы расширилась, размазалась до пределов квартала. Один дом или даже часть его — у нас, а другие, с боков или даже сзади — у немцев. Этот квартал у нас, а спереди и с боков — у немцев.

Подразделения полка располагаются компактно. Радиосвязь почти не используется. Только по четным часам проводится проверка связи. У меня радиостанция все время в готовности. Связь могу осуществить, если потребуется, в любое время.

Бои идут трудные, напряженные, но полк успешно продвигается вперед, освобождая квартал за кварталом.

Большинство населения из города эвакуировалось, а оставшееся голодает. Продовольствия в городе нет совершенно.

Получили с Володей дневной паек, возвращаемся к себе. Навстречу идет пожилая, явно ослабшая женщина.

Слышу, как она шепчет: «Drai Tag kain Brot» (три дня нет хлеба). Нам стало ее жалко, отдали ей свою пайку хлеба.

Наше командование приняло все возможные меры, чтобы накормить горожан. Все походные кухни, накормив солдат, продолжали работать. Жителям раздавали пищу. Тем, кто не мог придти, носили на дом. В осуществлении этой акции принимали участие местные общественные органы. Дисциплина и порядок были хорошие.

После нескольких дней упорных боев полк вышел на одну из окраин города. Передо мной странное сооружение — каскад огромных бассейнов с бетонированными стенами. По одной из стен, общей для двух смежных бассейнов, лениво перетекает вода из верхнего в нижний. В одних бассейнах она мутная, в других — прозрачная, чистая. В ней отражается голубое небо с легкими облаками.

Один из бассейнов обезвожен. В нем слой ила метра два, маслянистого на вид, похожего на наши черноземы, проглядывает бетонное дно.

Подошедший к нам венгр сносно говорил по-русски, представился как хозяин этого частного предприятия, предназначенного для очистки части сточных вод города перед сбросом в Дунай. Он сказал, что хорошо реализует ил и другие продукты, получающиеся при переработке отходов. В целом предприятие высокорентабельное.

Передо мной рухнувший столб электроосвещения улицы. На нем два разбитых фонаря. На цоколе одной из разбитых ламп удалось разобрать, что она на напряжении 190 вольт. Меня удивило, что применено не стандартное напряжение.

Позже один электрик рассказал, что в электрической сети уличного освещения напряжение 380 вольт. В фонарях по две лампы соединены последовательно.

В городе все электрические сети кабельные. Принятое напряжение, при той же мощности, затрачиваемой на освещение, сократит вдвое сечение проводов в кабеле, при этом затраты на изготовление нестандартных ламп окупаются.

В одной из квартир задержались на пару дней. Решил побаловать свой взвод связи чем-нибудь необычным. Вспомнил, что у меня сохранилась банка вишневого компота, попавшаяся мне, когда воевали еще на равнине.

Хотел удивить ребят пирогами. Сумел замесить тесто, слепил пироги. Только почему-то испеклись не пироги, а ватрушки. К моему удивлению, кулинарное «чудо» всем очень понравилось.

Далеко не все дома и квартиры были одинаковыми, встречались и более шикарные. Так, на одной из улиц встретилась квартира, занимаемая инженером, работающим на заводе «Тунгсрам». Квартира расположена в двух уровнях. В ней несколько комнат, а на втором этаже небольшой зал с роялем. Во дворе, перед входом в квартиру, небольшой участок, тоже владение инженера, на нем большая клумба и небольшой фонтан.

Хозяина квартиры в армию не призвали. Персонал завода, считающегося оборонным, также как у нас имел бронь от призыва.

На стеллаже в зале, кроме различных книг, одна полка была отведена институтским учебникам и конспектам инженера. К сожалению, все это было на немецком или венгерском языках. Не удержался, чтобы не перелистать некоторые из них. Текст прочесть с ходу не мог, но формулы и чертежи на всех языках одинаковые, кое-что понял. Сложилось впечатление, что изложение материала в их институте значительно проще, чем у нас.

Захватив последний квартал перед зданием венгерского парламента, полк успешно участвовал в штурме этого последнего узла сопротивления немцев в Пеште.

Огромное здание парламента расположено на берегу Дуная. Оно одно из красивейших в городе, в нем много залов и помещений, богато архитектурно оформленных. Жаль, что времени все осмотреть не было.

Пробрался в зал, выходящий окнами на Дунай. Окна закрыты тяжелыми бархатными шторами. Очень хочется посмотреть на Буду. Это очень опасно. До противника меньше 300 метров. Немцы внимательно наблюдают за нашим берегом. При малейшем шевелении штор открывают огонь.

Соблазн был велик. Подобрался к окну, тихонько, осторожно просунулся голову между шторами. Вижу, на том берегу, на горе, королевский дворец, внизу, на набережной, воздвигнуты укрепления. За ними поблескивают каски солдат. Долго судьбу искушать не стал, немного посмотрел и назад.

Где-то в здании встретил венгра-электрика, сносно говорящего по-русски. Поговорил с ним о том, о сем, поинтересовался, от каких источников поступает электричество. Он сказал, что предусмотрено три источника: общая городская сеть, какая-то внешняя электростанция, к ней проложен специальный кабель, а в подвале здания находится свой дизель-генератор, работающий сейчас.

Наличие электричества обрадовало наших дивизионных снабженцев. Они быстро сориентировались, оборудовали электросварку и зарядили все резервные аккумуляторы и т.п.

Наш полк участвовал в боях за парламент, один батальон форсировал протоку Дуная и захватил остров Маргит, расположенный чуть в стороне.

Сегодня мы покидаем Пешт. Направляемся к одной из переправ, на правый берег Дуная, в самую гущу сражающихся там войск.

По городу полковая колонна движется по необычной, как бы двойной улице. Средняя часть ее — это скоростная магистраль, ведущая от центра к окраине. Она огорожена небольшими барьерчиками, нигде не пересекается в одном уровне с поперечными улицами. Она ныряет под них в небольшие туннели, залитые сейчас водой, поэтому движения по магистрали нет.

Пытаюсь найти взглядом те места, кроме здания парламента, купол которого виден отовсюду, где происходили те или иные события, участником или свидетелем которых мне довелось быть.

Улица, по которой мы едем, не самая красивая в городе, но и на ней есть интересные архитектурные ансамбли.

Как-то незаметно размышления о событиях в Пеште вытесняются мыслью о будущем. Нашу дивизию передали из 2-го Украинского фронта в третий, действующий на правом берегу Дуная! Судя по сводкам Совинформбюро, мы попадаем в самое пекло упорных, кровопролитных боев с участием массы танков и артиллерии.

Город остался позади. Впереди виднеется понтонная переправа. Справа, совсем близко, Дунай с заросшими кустарником берегами. Он совсем не такой голубой и привлекательный, как у Штрауса, а скорее темный и мрачный. В прибрежных кустах много застрявших трупов. Чьи они? Противника или наши? Когда слышу слова известной песни «Где чей подарок», всегда вспоминается эта картина.

Через несколько дней после начала наступления 2-го Украинского фронта, начал наступление 3-й Украинский фронт из района южнее г. Байя. К этому времени закончились бои по освобождению столицы Югославии Белграда, которые вел 3-й Украинский фронт.

Наступление началось захватом плацдарма на правом высоком берегу Дуная.

Войска фронта, ведя упорные наступательные бои, продвигались в сторону озер Балатон и Веленце, захватили города Сигетвар, Сексард и вышли к южному берегу озера Балатон. Продолжая наступление, преодолели несколько оборонительных рубежей противника, в том числе и мощную, заблаговременно подготовленную оборонительную линию «Маргарита», на которую противник возлагал большие надежды. После прорыва линии «Маргарита» войска фронта овладели городом Секешфехервар, разгромив расположенную в этом районе крупную группировку противника, и вышли к озеру Веленце.

При дальнейшем продвижении на северо-запад войска 3-го Украинского фронта встретились, как отмечалось ранее, с действовавшими там войсками 2-го Украинского фронта и совместными усилиями овладели рядом укрепленных населенных пунктов, городами Бичке и Эстергом, окружили и уничтожили группировку немцев в излучине Дуная, это на правом берегу Дуная, а на левом подошли к окраинам Комарно.

Окружение Будапештской группировки завершается. Стремясь на северном фланге прорваться к окруженным в Буде войскам, противник начал контрнаступление, для чего подтянул из тыла стратегического резерва 2 танковые и 3 пехотные армии.

Наши войска были вынуждены на левом берегу Дуная отойти от Комарно, а на правом оставить Эстергом, но им удалось удержать Бичке и не допустить прорыва к окруженным в Буде войскам.

Не добившись ожидаемого успеха на севере, противник через некоторое время начал второе контрнаступление в районе Секешфехервара. Он не только ввел в бой танковые и пехотные дивизии из стратегического резерва, но и сформировал на «фольгюгент» и дивизии, снятые с его западного фронта во Франции. Отдельным подвижным частям противника удалось прорваться через внешнее кольцо окружения и даже выйти к Дунаю, но прорваться к окруженным войскам не удалось.

В разгар этих событий начал действовать наш полк. Нас передали со 2-го Украинского фронта на третий. Перейдя какую-то железную дорогу, мы участвовали в окружении и ликвидации значительной группы немцев.

По окончании этой операции нас направили в богатый событиями район Секешфехервара.

Часть пути шли по бетонированной дороге. Окружающий пейзаж неповторим. В полях с обеих сторон дороги много подбитых и сгоревших танков, как противника, так и наших. Чувствуется, что противник напрягает последние силы. Среди подбитых немецких танков выделяются явно несерийные. Один из них с круглой, караваеобразной башней, по всей окружности которой застекленные оконца.

Дорога, по которой мы едем, на наших глазах превращается в рубеж противотанковой обороны. Саперы долбят ямы как в каменистом поле у дороги, так и вгрызаются в край дороги. Они готовят гнезда для огнеметчиков, которые их сразу занимают. Понятно, если через нашу передовую прорвутся немецкие танки, их здесь достойно встретят.

Танковые сражения здесь проходили серьезные. С обеих сторон в них участвовало до 1000 танков. Была, по существу, вторая Прохоровка.