Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Мишкольцская операция

После тяжелых боев за город Дебрецен наш полк был выведен на формировку и находился недалеко от города. Шло укомплектование подразделений до штатной численности личным составом, пополнение вооружения и техники.

Старшина не только организовал приличную баню, но и оделил новой одеждой. Приятно ее одеть. Наша за время боев в Румынии, с бесконечными горными переходами, порядочно истрепалась.

Радуется и наша лошаденка. Ей достались новые подковы с хорошими шипами.

Подумал, что, наверное, готовимся к участию в наступлении на Будапешт, столицу Венгрии. Он имеет значение как промышленный центр страны, в нем сосредоточено ¾ промышленности Венгрии и он крупный транспортный узел на пути в Австрию и Южную Германию.

Тем временем войска 2-го Украинского фронта были уже западнее нас. Они вышли на линию Ньередхаза, Сольнок, Байя.

Сложились благоприятные условия для наступления на Будапешт. Болгария и Румыния были выведены из войны. Войска 3-го Украинского фронта освободили столицу Югославии город Белград.

Германское командование уделяло исключительное значение обороне Будапешта. С потерей Будапешта противник терял важный источник снабжения своей армии.

На подступах к городу противником создан укрепленный рубеж. Особое значение придавалось обороне с запада.

Между озером Балатон и городом построили мощную оборонительную линию «Маргарита». Крупными узлами сопротивления являлись города Секешфехервар, расположенный юго-западней Будапешта у озера Балатон, и город Уши, расположенный северо-западней города. Кроме этого, крупными узлами сопротивления являлись города, расположенные на берегах Дуная выше по течению.

Верховное Главнокомандование приняло решение о ликвидации Будапештской группировки противника силами 2-го Украинского фронта, которыми командовал маршал Ф.И. Толбухин, и 3-го Украинского фронта, которым командовал маршал Р.Я. Малиновский. Войска 3-го Украинского фронта к этому времени создали ударную группировку в междуречье между Тисой и Дунаем на юге Венгрии, у границы с Югославией.

Наступление нашего фронта началось мощной артиллерийской подготовкой, в результате которой были разрушены укрепления и заграждения врага.

Враг отчаянно сопротивлялся, контратаковал.

В результате упорных боев наши войска овладели городами Кечкемет, Сольнок и вышли к Будапешту с востока, и севернее, к Дунаю, у города Вац.

Слушаю по радио сообщения Совинформбюро и радуюсь успехам наших войск. Наши войска, действующие южнее Будапешта (от Байя), тоже подошли к городу, а восточнее его овладели городами Хатван и Эгер.

Противник вводил в бой все новые и новые резервы. Бои приняли затяжной характер.

Чтобы оттянуть силы противника с главного направления, наше Главное Командование организовало удар в направлении Мишкольца, а затем севернее на Шаги, и удар на Бичке с форсированием Дуная. В результате были перерезаны все пути возможного отхода противника от Будапешта на север.

Наш полк участвовал в Мишкольцской операции, в наступлении на Мишкольц.

Одновременно войска 3-го Украинского фронта, расположенные между Тисой и Дунаем, переправились через Дунай в районе Батины и Апатина и создали плацдарм на правом берегу Дуная.

Преодолевая упорное сопротивление врага, они расширили плацдарм, заняли города Сексард и Бич. Развивая наступление, они вышли к южному берегу озера Балатон и завязали бои на укрепленной линии «Маргарита» западнее Будапешта.

Немецкое командование рассчитывало удержать дальнейшее продвижение советских войск на этом рубеже. Оно подбрасывало новые резервы как группировке своих войск западнее Будапешта, так и находящимся в городе.

В дальнейшем требовалось войскам 3-го Украинского фронта прорвать линию обороны «Маргарита» и охватить город с запада, а нашему, 2-му Украинскому фронту, с севера.

Войска 2-го Украинского фронта 20 декабря прорвали оборону противника севернее Вац и, отбивая контратаки крупных танковых сил противника, 23 декабря вышли к реке Ипель, 24 декабря овладели городом Левице, а к 28 декабря вышли к реке Грон на участке от Левице до Дуная.

В то же время войска 3-го Украинского фронта прорвали сильно укрепленную линию обороны противника юго-западнее Будапешта, за три дня боев продвинулись вперед до 40 километров. Штурмом овладели городами Секешфехервар и Бичке.

Тем самым были отрезаны пути отхода на запад Будапештской группировке. 26 декабря они овладели городом Эстергом и завершили окружение Будапештской группировки.

В районе Эстергома произошло соединение войск 2-го и 3-го Украинских фронтов. Внешний фронт окружения к этому времени достиг рек Грон, Дунай, Нечмей, Мор и озера Балатон.

Войска противника, обороняющие линию «Маргарита», были расчленены на две части. Одна из них отошла в горно-лесистый район северо-западнее Будапешта, где к 30 декабря была полностью ликвидирована. Другая окружена в Будапеште.

В результате будапештская группировка противника лишилась путей переброски подкреплений с севера, и замыкалось кольцо окружения города Будапешта.

Наш полк участвовал в этой операции.

Начался новый поход. Теперь по равнине.

Противнику помогали в Румынии горы, теперь помогает погода. Неожиданностью для нас был осенний паводок, вызванный обильными дождями.

Паводки в этих краях проходят дважды, весной и осенью. Осенние даже сильнее, по-моему, похожи на наводнение.

Население к этому привыкло и приспособилось. Вся Придунайская низменность, а это почти ¾ территории Венгрии, изрезана массой ирригационных каналов. Берега рек и каналов обвалованы. Фермерские участки окружены канавами тоже с валиками по краям.

Обваловка каналов где-то нарушилась, и поля залило водой.

К следующему населенному пункту пробираемся по валику у канавы. Ноги в воде сантиметров на 15–20.

Куда ни глянем — кругом вода на сотни метров, а то и километры, как настоящее море. Кое-где из воды выглядывают верхушки затопленных кустарников.

Впечатление потрясающее. Если оступишься или за что-нибудь ногой зацепишься, можно нырнуть по пояс, а то и с головкой будет.

Идем по воде, как Иисус Христос в известном фильме «Праздник Святого Иоргена».

Осенью, в октябре–ноябре, в Венгрии еще тепло. Днем даже жарко бывает, а ночью основательно холодает, да еще часто идут холодные дожди.

Иногда перемещаемся с места на место ночью. Еду на повозке, сижу на брезенте, прикрывающем поклажу. Брезент подо мной немного проминается, получается своеобразное гнездышко. Через некоторое время гнездышко нагревается. Сидишь и чувствуешь себя достаточно комфортно. Все портит начавшийся холодный дождь. В мое гнездышко попадает вода, стараешься не вставать и даже не шевелиться, а иначе окажешься в холодной луже.

Зачастую мы находимся на одном берегу канала, а противник — на противоположном. Нас разделяют всего десятки метров. Правда, расстояние это было больше… броска гранаты.

На берегах каналов у некоторых фермеров были огромнейшие стога соломы, высотой метра четыре, длиной метров до 40, а может и больше, а такие мощные, что их не пробивали пули и снаряды. Сегодня размещаемся у основания такого стога. Зарываемся в него. Получаются своеобразные норы. В такой норе сухо, тепло, в общем, уютно.

Противник близко, на том берегу канала, до него всего метров 50–60.

Какого-либо страха, опасения у меня это не вызывает. По-моему, это обычная фронтовая обстановка, я к ней привык.

Связь осуществляется только по радио. Поэтому моя нора рядом с норой полковника. Если потребуется, могу передать трубку для переговоров.

К нам пришел майор, командир приданной нам артиллерийской части. Посидел с командиром полка, переговорил, что его интересовало и упрекнул нас в трусости.

По его мнению, нужно не в норе сидеть, а наблюдать за обстановкой сверху стога.

У нас за обстановкой непрерывное наблюдение вели наблюдатели-разведчики. Местечко себе они выбрали наверху стога. Они там со своей стереотрубой хорошо замаскировались. Если потребуется, к ним мог присоединиться полковник.

Раскритиковав нас, майор полез наверх стога, встал там во весь рост и стал комментировать наблюдаемую панораму. С замиранием сердца слежу за ним: что он делает? На передовой так себя вести нельзя, добром не кончится.

Прошло несколько минут. У противника выстрелила пушка, стоящая на прямой наводке по нашему стогу.

Как и ожидал, все кончилось плохо. На моих глазах у нашего «героя» голова и туловище стали существовать раздельно.

Наблюдать смерть всегда тяжело, а такую — результат показного геройства, — особенно.

Все бои и бои. Противник отчаянно сопротивляется, но полк упорно продвигается вперед.

Сегодня, 4 ноября, день был ясный, теплый, солнечный. Противник активности не проявлял. Через некоторое время выходим на левый берег реки Тиса, начинающейся где-то в горах, то ли Западной Украины, то ли Польши.

Горные реки с норовом. В сухую погоду это ручеек, а пройдет в горах дождь — и уже могучий бурный поток, сметающий все на пути. Вспомнил Жижицу. Летом был так, ручеек, а мост на шоссе рассчитан на паводок, когда этот ручеек, вероятно, достигает ширины чуть ли не 200 метров.

Вышли на берег реки. То, что увидел, ошеломило. Поток метров 350–400 ширины. В обычных условиях ширина реки здесь не более 100 метров. Форсировать водную преграду предстоит 7 ноября. На подготовку дано 2 дня.

Переправляться будут только пехота и полковая артиллерия. Обоз и все остальное пойдет через паромную переправу где-то в нескольких километрах отсюда и к нам присоединится на том берегу.

Действует переправа или она пока только в планах командования — мы не знаем, не знаем, когда встретимся с обозом. Переправляться будем, как официально говорится в армии, с использованием подручных средств. Проще говоря, кто как сумеет.

Вечером опустился туман такой плотный, что на вытянутой руке трудно различить пальцы.

Туман рассеялся утром часов в 8–9. Видимость стала хорошая.

В полосе действий полка на том берегу у противника две линии окопов. Правее нас, уже не в нашей полосе, на том берегу реки — заворачивающий немного вправо поселок, в нем — костел с колокольней.

Наши наблюдатели-разведчики через свою стереотрубу заметили на колокольне хорошо замаскировавшегося наблюдателя противника. С колокольни хорошо просматривается река и ее берега. Наше место расположения было вне видимости их наблюдателя.

Трава на нашем поле жухлая, но кое-где проглядывают осенние последние цветочки.

Возле них суетятся пчелы, значит, близко есть пасека. Появилась мысль достать меду. В школьные годы немного научился общаться с пчелами.

Дымаря, чтобы отпугивать пчел дымом, и защитной сетки для лица у меня не было.

Но была — не была, решил рискнуть. Поплотнее застегнулся и пошел.

Надеюсь, что, поскольку уже поздняя осень, пчелы не очень резвые. Осторожно снял с улья крышку, достал пару рамок. Мне повезло, заполнены медом на две трети, на рамках много пчел. Поставил рамки на землю, пчелы улетели.

Слышу, улей начинает гудеть. Поставил крышку на место и скорей уходить. Все делаю быстро, но без резких движений. Пчелы ползут по руке и лицу. Боюсь, как бы не дрогнул мускул на лице, сразу укусит.

Все обошлось благополучно.

Порадовал связистов и поделился с начальством. Мой «подвиг» захотелось повторить еще нескольким воинам. К сожалению, они и меда не добыли, и от потревоженных пчел еле-еле отбились. Ходили потом искусанные, опухшие.

Что значит молодость. Впереди такое испытание, а мы не только добросовестно выполняем свои обязанности, но и находим время для развлечений.

Готовимся к переправе. Больше всех дел у саперов. Они пробираются вдоль берега, ищут и пригоняют рыбацкие лодки-плоскодонки, вместе с артиллеристами вяжут плоты для оставшихся у нас трех пушек. Многие воины мастерят плотики для себя.

У меня свои заботы. На том берегу связь будет осуществляться только по радио. Моя радиостанция должна работать в дивизионной и полковой сетях. Нагрузка большая. Комплект источников питания станции (аккумулятор, батарея) израсходуется дня за два. Встретим мы обоз, где наша повозка с запасом источником питания, за два дня или нет, это еще вопрос. Следовательно, желательно взять резерв питания и радиоламп. По штату в комплект запасных частей для нашей радиостанции радиолампы не входят. Но у меня парочка была. Мы как-то раз располагались рядом с полевым аэродромом, и радисты-летчики поделились со мной лампами.

С одной стороны, стараешься, чтобы груз, навьюченный на тебя, был как можно меньше, с другой стороны, переправиться без снаряжения тоже толку мало.

Решил кроме табельного имущества взять комплект источников питания, а для станции — радиолампы и пару запасных рожков для автомата.

С началом переправы решил организовать работу в полковой радиосети так: сначала переправы я все время на приеме. Батальонные радиостанции устанавливают со мной связь, как только переправятся. Когда все батальоны установят со мной связь, новый режим работы установлю с учетом складывающейся обстановки.

Сегодня 7 ноября. Утро. Согласно приказу командира полка, отданному вчера, первый батальон должен к 6 часам утра разместится по плавсредствам, лодкам и плотикам, и ждать команду к форсированию реки.

Условия для форсирования благоприятные, реку окутал плотнейший туман.

Команды нет. Наш полковник, Василий Иванович, обычно не пьющий, вчера слегка выпил и подошедшему комбату говорит что-то невнятное.

Комбат решил действовать согласно приказу. Батальон тихо отплывает.

Противник молчит. Изредка над нашими головами пролетает снаряд или мина и разрывается где-то в тылу.

Тянутся минуты томительного ожидания.

Молчит радиостанция, тихо на реке.

Вдруг на реке небольшая непродолжительная перестрелка и опять тихо.

В голове мрачные мысли: неужели наших так быстро сбросили в реку. Неожиданно ожила радиостанция. Комбат докладывает, что противника выбили из береговой траншеи и они продвигаются дальше. Захватили плацдарм по фронту до полукилометра и в глубину метров 200–300. Лодки отправили обратно.

Противник оживился. Он ведет артогонь по реке, по ее берегам и по районам нашего расположения. Огонь не очень интенсивный и, как говорят артиллеристы, не по конкретным целям, а по площадям. Вскоре он почти прекратился.

Возвращаются лодки. К форсированию готовится второй батальон и управление полка, значит, и мы.

Погода решила преподнести очередной сюрприз. Туман рассеивается часа на два раньше обычного. Видимость становиться хорошая.

Противник начал вести прицельный артогонь по нашему берегу, очевидно, его корректирует наблюдатель, засевший на колокольне костела, что в соседней деревне. Противник пытается уничтожить наши плавсредства и не допустить нас к воде. Необходимо ликвидировать наблюдателя-корректировщика на колокольне. Наши артиллеристы быстро развернули пушки и взяли колокольню на прицел.

Стрелять без команды командира полка нельзя, тем более, что колокольня не в нашей полосе, а в полосе действия соседней части. Прямой связи с ней у нас нет. Как быть? Действовать можно только с разрешения высшего командования.

Командир артиллеристов подойти к полковнику не решается, опасается гнева начальства, обращается ко мне: «Радист, спроси разрешения на выстрел».

Подхожу к еще не совсем пришедшему в себя Василию Ивановичу и передаю ему запрос артиллеристов. Он мне отвечает что-то невнятное.

Время не терпит. Противник совсем обнаглел, еще немного и переправа сорвется.

Набираюсь нахальства и громко, чтоб всем было слышно, говорю: «Полковник приказал стрелять, сбить проклятую колокольню». Подумал, что за этот проступок могут наказать очень строго, но надеюсь, что в штрафную роту не пошлют.

Артиллеристы услышали, дали залп.

Огонь противника по нашему берегу сразу прекратился.

Обстрел продолжался, но менее интенсивный и не по определенным целям, а по площади.

К этому времени Василий Иванович окончательно пришел в себя, поднял правую руку и отдал давно ожидаемую команду «вперед!»

Быстро загружаемся в лодки. Для себя, а значит, и для нас, он выбрал огромную рыбацкую плоскодонку. Забралось в нее человек 12. Лодка перегружена. От бортов до воды всего сантиметров 20. Движемся ужасно медленно, кажется, стоим на месте.

Обстрел реки продолжается. Снаряды рвутся то с левого борта, то с правого. Лодку качает, заплескивает воду. Несколько раз чуть не перевернулись. Плывут и другие лодки, плоты с пушками.

Разорвавшийся рядом снаряд опрокинул одну лодку. Ребята ранены, но на берег смогли выбраться. Выбрались и мы.

Вид у нас, словно две ночи не спали. Переправа далась не даром, нервная нагрузка была невероятная.

Развернул радиостанцию, установил связь с батальонами и дивизией. Полковник доложил обстановку комдиву, сказал, что его волнует отсутствие соседей на флангах.

Однако комдив приказал не ждать соседей, расширить плацдарм и двигаться вперед, к вечеру выйти на рубеж километров 12 от реки.

Практически без потерь заняли вторую линию обороны противника.

Впереди чистое и сухое поле, без заметных ориентиров. В полосе действий полка до рубежа, намеченного комдивом, четыре населенных пункта.

Полковник поставил задачу комбатам, и мы двинулись вперед.

Наша разведка противника перед нами на расстоянии 3–4 километров не обнаружила.

Командир полка с группой человек двадцать, в которой находимся и мы, двинулся следом за батальонами.

Перед нами населенный пункт. Короткая остановка.

Провел сеанс радиосвязи. Комбаты доложили обстановку.

Перед нами действует второй батальон. Его командир доложил, что этот населенный пункт им занят.

Нас насторожило отсутствие в поселке обычной в таких случаях суеты. Кто в поселке? Наши, немцы или нет никого?

Тишину нарушили взрывы двух снарядов, прилетевших со стороны противника. Следовательно, немцев в поселке нет, похоже, нет и наших.

Полковник приказал занять боевой порядок. Мы — это заместители полковника, начальник штаба и его штат, радисты и несколько автоматчиков.

Подошли ближе, слышим, как где-то заржала лошадь, замычала корова.

В поселок входим с опаской. Действительно, никого нет, даже жители его покинули.

Наших в поселке не было. Мы первые.

Батальон наш заблудился, занял другой поселок.

Снова заржала лошадь, близко, в соседнем подворье, скорее туда. Лошадка вполне приличная. Гордимся собой с радистом. Еще бы! Это наш, радистов, первый и приличный трофей.

Попалась нам повозка, да еще какая, рессорная двуколка. Упряжь (сбруя) не встретилась.

Нужно двигаться дальше. Бросить двуколку жалко. Она легкая, везем сами.

Если посмотреть со стороны, то все выглядит, как иллюстрация к анекдоту: «два парня везут повозку, за которой гордо вышагивает привязанная к ней лошадь».

Вскоре обзавелись упряжью.

В конце второго дня, после форсирования реки, встретились с противником. Начались упорные бои.

На следующий день встретились с обозом.

После многодневных упорных боев вместе с другими частями заняли город Мишкольц, третий по числу жителей город Венгрии.

В бою, уже под самым городом, ранило в глаз моего хорошего приятеля, радиста станции начальника штаба полка. Отправили его в полевой госпиталь.

Мне удалось немного побродить по городу. Заглянул в брошенный хозяевами магазин хозтоваров.

Внимание привлек небольшой ящичек с выдвижной крышкой, как большой пенал. Это касса с запчастями для наручных часов «Омега». Эти часы после войны выпускались у нас под названием «Победа».

Не повезло мне с кассой. При одной из бомбежек попал в нее осколок и рассыпались колесики и пружинки.

Взял еще набор слесарных инструментов для мелких работ, упакованный в брезентовую сумку с гнездами. Этот набор у меня сохранился после войны, живя в студенческом общежитии, кое-что мастерил с его использованием.

В одной из брошенных хозяевами квартир мое внимание привлек висящий на стене футляр для скрипки.

В футляре — скрипка со смычком.

Мой радист Володя до призыва учился в консерватории по классу скрипки.

Решил обрадовать его, подарить скрипку. К моему удивлению он не обрадовался подарку, а начал меня упрекать.

Он решил, что я его хочу подразнить. Играть он не сможет, руки после призыва в армию у него огрубели.

Я не сдаюсь, уговорил его попробовать сыграть. Все получилось хорошо. Теперь он уже благодарит меня.

После вступления наших войск в Венгрию было разрешено брать трофеи и посылать посылки на Родину. Брали в основном в оставленных жителями квартирах или магазинах постельное белье, скатерти и разную мелочь.

Почти во всех домах попадались дешевенькие ручные часы, так называемая «штамповка». Они красиво оформлены, но очень неточно идут. Наше воинство обогатилось этой дешевкой, а также дешевенькой бижутерией и разными мелочами.

Держать в карманах эту мелочевку было неинтересно. Тогда родилась массовая игра под названием «махнем не глядя». Сущность ее заключалась в следующем: зажимаешь в руке часы или какую другую мелочь, подходишь к приятелю и говоришь: «Махнем не глядя», он тоже зажимает в руке что-нибудь и говорит: «Давай». После чего руки разжимаются и происходит обмен безделушками, а иногда и более ценными вещами.