Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 11

Темнота казалась абсолютной; такой, какая она бывает в самых глубоких подземельях. А еще на уши мне сперва давила тишина, но потом сквозь нее начали пробиваться звуки — мерный рокот волн и падение капель.

И голоса?

Я медленно повернулся вокруг своей оси, вглядываясь в темноту и вслушиваясь. Да, голоса. Вернее, невнятные шепотки. А еще пение — очень отдаленное, слабое, будто мурлыкающее.

Опять пение!

Похоже, та демоница находилась где-то поблизости.

Впрочем, неудивительно. Вряд ли Раскива действовала по собственному почину. Возможно даже, что это не стражницы ее отыскали, а она сама вышла к ним навстречу — когда ее демоническая сообщница поняла, что в крепость не попадет, и приказала заговорщице отправить меня к ней. Если уж демоница владела ментальным воздействием высшей степени, то передать мысленный приказ труда для нее не составило.

Как в полной темноте обычно бывало, я начал ощущать все, что меня окружает: каменный пол под ногами, пустое пространство вокруг, в котором высились массивные колонны. Дальше за ними, от меня вправо, находилась вода, много воды — источник того самого мерного рокота волн и падающих капель. Очевидно, подземное озеро. В остальных направлениях мое чутье «видело» лишь такие же колонны, а там, где они заканчивались, либо возвышались шероховатые каменные стены, либо пол обрывался в пропасть.

При этом присутствие хоть чего-то живого я не замечал.

А если изменить зрение и посмотреть в слоях этера?

Едва я сделал это, вокруг меня серебром вспыхнули письмена. Они покрывали те самые колонны, которые я успел заметить до вспышки и которые ощущал в темноте.

Письмена — я нахмурился. Я не мог их прочитать. Как странно. Обычно любой язык, живой или мертвый, становился мне ясен, стоило на него взглянуть, но эти знаки ускользали от понимания. Они складывались в мерцающие узоры, которые почти обретали смысл — но этот смысл тут же исчезал, оставляя лишь смутное ощущение чего-то древнего и позабытого.

Я насколько раз моргнул, делая свой взгляд нормальным — постоянно держать зрение измененным утомляло — и понял, что продолжаю видеть письмена и обычными глазами. Ну, пространство вокруг они освещали неплохо. Хоть какая-то польза.

Ладно. Письмена письменами, но намного важнее было понять, как отсюда — где бы это место ни находилось — выбраться. Насчет планов заговорщиков я догадывался и встречаться с могущественной демоницей на ее территории желанием не горел.

Кстати, насчет могущественных демонов, вернее, демонических павших богов…

Я потянулся было к Корневой Башне, но увы, обнаружил вместо нее лишь пустоту. Так уже случалось несколько раз, когда я оказывался в месте довлеющей чужой силы.

Что ж, с павшим демоническим божеством не вышло. А как насчет моего личного демона?

— Кащи, — позвал я. — Превратись.

Браслет с моей руки исчез, а на каменном полу появился фиолетовый кролик. Выглядел он как обычно, и на меня уставился с привычным вопросительным выражением на меховой мордочке.

— Можешь перенести меня в Большую Пещеру? — тут же спросил я, надеясь, что хоть сейчас получится.

Кащи шевельнул ушами, кисточки на них вспыхнули бледно-голубым светом — и погасли. Вспыхнули второй раз — и погасли опять. А реальность вокруг нас сдвинуться даже не подумала.

— Кащи не может, — озвучил мой Теневой Компаньон то, что я и так уже понял. — Путь не выстраивается.

Я вздохнул.

— Ладно. Можешь хотя бы определить, где мы?

Кролик принюхался, прыгнул к ближайшей колонне и осторожно потрогал ее лапкой. Потом отскочил в сторону, совсем не кроличьим движением приник к земле и растекся чернильной лужей. То есть не настоящей лужей, конечно, а теневой. Пара мгновений — и тень бесследно впиталась в камень пола.

Я прикрыл глаза — так пространство вокруг ощущалось лучше — и попытался «нащупать», где сейчас мой Теневой Компаньон находится. Со второй попытки получилось. Кащи воспринимался не как живое существо, а как дополнительный сгусток мрака. Если он был неподвижен, то полностью сливался с окружающим пространством, «поймать» его можно было только во время движения. Вот он оказался шагах в двадцати за моей спиной, вот рывком переместился далеко вперед, к кромке подземного озера, а вот уже повис высоко над головой, на потолке.

И, наконец, вновь возник неподалеку.

Я открыл глаза, пытаясь удержать при этом способность ощущать пространство. Кащи, вернувшийся в форму кролика, теперь казался живым, хотя была какая-то крохотная деталь, определить которую я пока не мог, но которая выдавала его отличие от обычных существ из плоти и крови.

— Плохое место, — сообщил он мне. — Старое. Злое.

— Почему злое?

Кащи скривил мордочку.

— Здесь умирали. Много. Долго. Их забирали по кусочкам.

Звучало неприятно. Демонопоклонники использовали это место для жертвоприношений? А шепотки, которые я слышал, были, возможно, голосами убитых тут людей?

Я опять сдвинул зрение, вглядываясь в слои этера. Но нет, никаких призрачных силуэтов не появилось.

— Ты чувствуешь присутствие сильного демона? — спросил я у Кащи. — Помнишь, как тот, которого ты помог мне убить?

Кролик совсем по-человечески покачал головой.

— Кащи не чувствует. Здесь совсем нет того, что люди называют демонической скверной, поэтому сильный демон быстро станет слабым. Кащи тут не нравится. Тяжело двигаться, тяжело говорить. Если бы Кащи не забирал много ке силы у своего человека, он бы уже потерял сознание.

— Вот как, — пробормотал я. Я знал, конечно, что демоническая скверна для демонов была чем-то вроде любимого лакомства — в том смысле, что усиливала их, ускоряла реакции и заживление ран. Но со слов Кащи выходило, что, если в каком-то месте демоническая скверна отсутствовала полностью, демоны там долго находиться не могли, теряли сознание, возможно что гибли.

Хотя да, логично, ведь именно так я сумел развоплотить фальшивого Ирдана — вытянул из него всю демоническую скверну, после чего его физическое тело погибло.

Получается, это место являлось чем-то вроде ловушки на демонов? Но если так, зачем сюда перенесли меня? Пусть заговорщики считали меня аль-Ифрит, но, в отличие от чистокровных демонов, даже полукровки и квартероны в скверне не нуждались, не говоря уже о более дальних потомках.

Пение, между тем, стало немного громче.

— Ты слышишь музыку? — спросил я у Кащи.

— Кащи слышит, — отозвался он. — Тоже плохая, тоже давит. Меняет. Мысли у Кащи становятся вялыми и неправильными. Кащи тут очень-очень не нравится!

— Ладно, последний вопрос. Ты заметил хоть что-нибудь, напоминающее выход?

Тот на мгновение задумался, потом помотал головой.

— Кащи заметил барьеры. Много. Вверху, внизу, по краям. Кащи не смог пройти сквозь них, но его человек, возможно, сумеет, — однако, противореча своим же словам, кролик уставился на меня большим сомнением. — Тут плохо, — добавил он. — Очень плохо.

— Возвращайся тогда в форму браслета, — сказал я. — Незачем тебе зря страдать.

Мой Теневой Компаньон благодарно дернул ушками, и уже через мгновение на моем запястье вновь красовалось серебряное украшение в форме кролика.

Интересно, если демоны здесь быстро слабели, значит, та женщина демоницей не была. Или была, но настолько древней и могущественной, что обычные правила на нее не распространялись.

Немного подумав, я решил идти к озеру. Как знать, вдруг в него впадали ручьи. И если у меня получится пройти сквозь упомянутые Кащи барьеры, то, двигаясь вдоль водного потока, можно будет выбраться на поверхность.

Сомнительно, конечно, что мне так легко позволят эту ловушку покинуть, но не стоять же на месте, ожидая непонятно чего?

Вот колонны с мерцающими письменами остались позади, темнота вновь сгустилась, а пение стало еще громче.

Озеро издали напомнило мне почти идеальной формы круглую чашу, но «чувство пространства» подсказало, что его дно резко обрывается вниз почти у самого берега и уходит на большую глубину. Как минимум на несколько сотен футов… Пожалуй, озеро это было не столько чашей, сколько высоким узким стаканом.

Кстати, за недолгое время пребывания здесь мое «чувство пространства» стало куда более острым. Может, на него так подействовало отсутствие демонической скверны?

Дойдя до озера, я двинулся вдоль его берега — тот был каменистым и сухим, волны так далеко не захлестывали. Пока что я не видел ни стен пещеры, ни тех ручьев, на которые надеялся. Может, ручьи и были, но подводные, и питали озеро у самого дна.

Я успел сделать едва десяток шагов, когда заметил вдали, над черной гладью воды, свечение. Оно стремительно приближалось, и вскоре я различил женский силуэт.

Ну конечно! Демоница — или не демоница — наконец явилась.

Сияя мягким и ровным, будто лунным, светом, она беззвучно скользила по воде. Зимний плащ остался где-то в другом месте, сейчас на ней оказалось лишь легкое шелковое одеяние, скромное, но при этом подчеркивающее ее идеальную фигуру. Густые светлые волосы мягкими волнами падали до талии. Безупречная красота, светлый и печальный лик…

Дразнящее чувство узнавания стало сильнее, а потом я, наконец, вспомнил.

Лунная Дева из Ангей Габи, Города Мертвых. Та самая, что под нежную мурлыкающую музыку танцевала на поверхности черного озера и звала меня к себе.

А еще я вспомнил, что стражи Ангей Габи, древние не-мертвые демоны, называли ее Озерной Падальщицей. Говорящее прозвище, ничего не скажешь! Как один из них тогда выразился? «Кто слышит ее зов, тот никогда уже не уходит». Страж так же упомянул, что в давние времена ей поклонялись как богине…

Хм…

Я стоял на краю озера, следил за приближением сияющего существа, проверял на крепость свои щиты и усиливал их, и одновременно с тем у меня в голове продолжали складываться кусочки мозаики.

Янли. Уж не была ли она воплощенным сосудом именно для этой павшей богини? И не этой ли Лунной Деве служили заговорщики из крепости Благих Сестер?

Странно, правда, почему тогда там, в Городе Мертвых, она меня выпустила? Если она действительно была богиней, пусть и павшей…

Хотя нет, не так уж странно. Город Мертвых принадлежал Восставшему из Бездны, и за порядком там следили его слуги. Вероятно, влияние высшего божества сильно ограничивало возможности божества павшего. Здесь же, судя по всему, она была хозяйкой.

Лунная Дева остановилась в десятке футов от берега. Пение стало более тихим, но при этом будто еще более проникновенным. Я чувствовал, как, помимо воли, мое восприятие существа напротив меняется, как вместо смертельно-опасной, коварной сущности я начинаю видеть лишь прекрасную грустную девушку, которой я так нужен, которую только я один могу утешить, которой только я способен помочь…

Боль. В случае с Янли мне помогла боль.

Не скрываясь, я вытащил нож и резанул себя по левой руке.

Морок отступил. Сущность напротив все еще казалась красавицей, но теперь она рассматривала меня с открытой неприязнью, чарующая печаль с ее лица исчезла.

— Ты трижды посмел меня отвергнуть, — произнесла она, и, несмотря на отчетливую угрозу, которую несли слова, ее голос прозвучал нежно и певуче. Такой же чарующий, как все в ней.

Трижды, хм… Первый раз был в Городе Мёртвых, когда я не поддался её зову. Второй, видимо, когда устоял против чар Янли. А третий — только что.

— А что случилось бы, если бы не отверг? — спросил я. — Ты бы пожрала мою душу? Или, когда отправила ко мне Янли, превратила бы в послушного раба, выполняющего твою волю?

Глаза Лунной Девы зло сузились. Должно быть, мне полагалось извиняться и оправдываться. Ну, я этого никогда особо не умел.

— Ты говоришь так, будто ты мне ровня, — произнесла она. Голос ее оставался мелодичным, но теперь он отдавал льдом. — Будто у тебя есть право в чем-то меня упрекать. Ты всего лишь смертный, короткоживущая букашка среди миллионов таких же.

Я пожал плечами.

— Пусть так. Но ты ведь зачем-то меня сюда притащила. Значит, я тебе нужен.

В то, что нам удастся договориться, я не особо верил, но и вступать с ней в схватку мне не хотелось — слишком мало было шансов на победу. Райхан Сирота как-то упоминал, что лишь аватар Пресветлой Хеймы мог развоплотить павшего бога и лишить привязки к человечеству, и что обычный маг, как бы силен он ни был, на такое не способен.

Лунная Дева рассмеялась — почти искренне и так звонко, что звук отразился от невидимого свода и вернулся многоголосым эхом.

— Ты хоть понимаешь, что стоишь на волосок от финальной смерти? Что я могу не только убить твое тело, но и развеять душу? И никаких больше перерождений.

Она скользнула на несколько шагов ближе и сияние вокруг нее стало мягче.

— Возможно, — произнесла она задумчиво, — мне стоит тебе кое-что объяснить. А то ведь ты скажешь очередную дерзость и все-таки вынудишь меня тебя уничтожить.

Я молча сделал приглашающий жест рукой.

— Когда-то у меня было иное имя, — начала она. — Были храмы, были жрецы и жрицы, возносившие молитвы и приносившие жертвы. А я заботилась обо всех, кто любил меня и мне поклонялся.

Лунная Дева замолчала, с тоской глядя куда-то мимо меня, в пустоту.

— А потом, — продолжила она, и ее голос проникла давняя горечь, — потом появились новые боги. Хейма с ее завоевателями и Восставший из Бездны. Разрушители миропорядка! Узурпаторы!

Я чуть склонил голову набок, внимательно ее слушая. Упоминание о «завоевателях» выдавало, что изначально Лунная Дева была богиней демонов — иначе она никогда не назвала бы так пришедших на этот континент людей. И в ее отношении к высшим божествам не было ничего неожиданного. Напротив, было бы странно, если бы она их любила.

— Они отняли у меня все, — на этих словах голос Лунной Девы дрогнул, будто у обычного человека. — Забрали моих служителей и поклонников. Мне пришлось прятаться в глубинах земли, во всеми забытых местах вроде этого, — она обвела рукой пространство вокруг.

Похоже, Раскива забросила меня в подземный храм Лунной Девы. И письмена на колоннах я не смог прочитать потому, что они принадлежали временам еще более древним, чем эпоха пришествия людей на этот континент. Могли мои знания живых и мертвых языков быть ограничены тем, что знала сама Пресветлая Хейма? Богиня ведь не была всеведущей…

— Тысячи лет я питалась лишь крохами, — продолжала Лунная Дева. — Случайными путниками, что приходили к моим озерам, и безумцами, которые искали доступ к древним силам. Но я терпелива, я умею ждать. И вот появился ты.

В ее взгляде, устремленном на меня, вспыхнул голодный огонек.

— Человек, способный касаться струн мироздания. Вы, люди, называете это даром этера уровня иртос. Какой бессмысленный, ничего не объясняющий набор слов, — она замолчала, покачала головой, потом нежно мне улыбнулась. — Твой дар — это ключ. Ключ к моему возвращению.

— То есть я нужен тебе живым? Тогда почему ты отправила Янли меня убить — там, на зимнем фестивале? — спросил я.

— Убить? — изящная бровь павшей богини приподнялась. — Вовсе нет. Всего лишь немного изменить.

Я вспомнил поцелуй Янли, вытягивающий из меня силу. Как мое тело наливалось свинцовой тяжестью, как накатывала непривычная сонливость. Тогда я решил, что ее целью было выпить мою жизнь, как она уже выпила ее из нескольких несчастных. Но я мог и ошибаться.

— Немного изменить? — повторил я, стараясь понять, что павшая богиня имела в виду. — То есть сделать управляемым? Превратить в проводника твоей воли?

Но та покачала головой.

— Ты мыслишь слишком узко, — произнесла она с легким укором. — Янли должна была сделать твою душу восприимчивой, чтобы, когда придет время, ты смог принять мою суть без сопротивления.

Получается, что только использовать мой дар для павшей богини было недостаточно.

— Воплощенный сосуд, — пробормотал я. — Ты искала для себя новое тело.

— Не просто тело, — проговорила она терпеливо. — Но того, кто может менять мироздание. Янли была лишь временным пристанищем, слишком слабым и хрупким. Но ты… ты не только способен выдержать мою силу целиком, ты поможешь мне вернуть место, которое мое по праву! Встать наравне с узурпаторами — или даже превыше их.