Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 27

— У кого-нибудь еще есть вопросы? — разбил я молчание.

Присутствующие начали переглядываться, потом с места поднялся один из самых молодых, после Теагана, магистров. Молодых на вид, конечно — я уже понял, что определять их возраст по внешности было делом сомнительным.

— Старший наставник ордена Направляющих, Марций, — представился он. Я склонил голову в ответ, пытаясь вспомнить, что я знал об этом ордене… Ничего не знал. И по названию было не понять, чем именно они занимались.

— Светлейший посланник, — продолжил он, — вы рассказали, что убили павшую богиню…

— Изгнал из нашего мира, — поправил я его. — В том, мертва ли она, я не уверен.

— Хорошо, пусть изгнали… Как именно вам это удалось⁈

Если бы не клятва говорить правду, я бы бросил что-нибудь обтекаемое вроде «Милостью Пресветлой Хеймы». Но пришлось ответить иначе:

— Вам не нужно этого знать.

— Но позвольте! — возмутился Марций. — За всю историю ни разу не случалось, чтобы человек — будь то даже посланник или святой! — мог совладать с павшим божеством. Вы должны рассказать нам — ради будущего! Павших божеств еще много, и, как мы увидели на примере ордена Благих Сестер, опасность от них велика.

— Я должен? — переспросил я. — Полагаете, у вас есть право требовать у меня отчет?

Марций нахмурился. Открыл рот. Мне показалось, что он планировал ответить что-то вроде «Да, конечно». Но, похоже, вовремя опомнился.

— Это необходимо для безопасности Церкви, — сказал он вместо того упрямым тоном.

С одной стороны, в свои слова он верил. С другой, у его настойчивых вопросов была и какая-то иная причина, определить которую я пока не мог.

— Нет, — сказал я коротко.

— Нет? Что нет?

— Я не буду объяснять, как мне удалось избавиться от павшей богини.

Марций ошеломленно заморгал.

— Вы же поклялись говорить правду!

— Но я не клялся отвечать на все вопросы. Впрочем, так и быть, свой отказ я объясню. Как вы сами сказали, магистр Марций, в мире осталось много других павших богов. Мне, возможно, предстоит с кем-то из них столкнуться, и не стоит заранее ослаблять себя рассказом о том, как я добился победы в первый раз.

— То есть вы подозреваете, что, если расскажете детали, они дойдут до ваших будущих противников? И те лучше подготовятся к схватке? — уточнил Марций недоверчиво.

— Именно.

— Вы что же, считаете кого-то из нас предателем⁈

Я развел руками.

— Старший магистр Иринг служила павшему божеству, пусть и не по своей воле. Кто может гарантировать, что ее случай единственный?

На это Марций ничего возразить не смог, хотя, по лицу видно, хотел, и с мрачным видом сел на место.

От других магистров вопросов не последовало.

Я подумал, что на этом заседание завершится, но с места поднялся Теаган.

— Прежде чем мы разойдёмся, я хотел бы вынести на рассмотрение старших магистров ещё один вопрос.

— Может, все же перенесем? — подала голос женщина, которую я не знал. — Право, после сегодняшних волнений нам всем стоит отдохнуть и помолиться.

— Это совсем простой вопрос, старшая наставница Марелла, — пообещал Теаган, — и он связан с божественным посланником. Более того, это его идея.

Хм, что-то я подзабыл, о какой идее речь. Однако Теаган не солгал — значит, и впрямь, моя…

— Тогда конечно, — женщина вздохнула.

— В связи с растущей сложностью угроз духовных и, более того, угроз самому существованию человечества, светлейший посланник предложил забрать Северную Канцелярию из-под власти императора и полностью перевести ее под управление Церкви. Дознаватели Канцелярии отлично натренированы выискивать преступников, нам нужно будет лишь перенаправить их усилия на поиск опасных ересей, сектантов и гнезд Великого Древнего.

А, вот оно что! Действительно, идея была моя.

Но, судя по лицам магистров, своей новизной она их малость шокировала.

— То есть как — забрать у императора? — растерянно вопросил Августус. — Да он же не отдаст!

— Старшим магистрам не стоит утруждать себя заботой о подробностях, — невозмутимо отозвался Теаган. — Вам достаточно проголосовать «за», а я проработаю все необходимые детали.

— Ну уж нет! — со своего места возмутилась Дарисия. — Это слишком опасно и может втянуть нас в открытый конфликт с императором.

— Вы полагаете, что император посмеет воспротивиться воле Церкви из-за такой ерунды? — поинтересовался я.

— Ничего себе ерунда! Северная Канцелярия — один из краеугольных камней императорской власти!

— Ситуация в стране на грани, а у Церкви своих дознавателей мало, — я развел руками. — У императора не будет выбора, кроме как смириться.

Дарисия встала.

— Это так не работает, светлейший посланник. Я восхищаюсь тем, что вы уже сделали, и поддерживаю ваше стремление обезопасить человечество от угроз. Но, ни в коем случае не умаляя ваших заслуг… Боюсь, вы недостаточно опытны, чтобы понимать все сложности баланса религиозной и светской власти.

— При необходимости баланс меняется, — возразил я.

— Это безрассудно. Магистр Августус прав — император никогда на такое не согласится!

— У него не будет выбора! — повторил я.

Со своего места поднялся Вингор, и Дарисия, заметив это, немедленно прекратила спорить, села и даже чинно сложила руки на коленях. То ли она так его уважала, то ли тоже входила во фракцию, которую он возглавлял.

— Правильно ли я понимаю, светлейший посланник, что если император на ваше предложение не согласится, то императором он быть перестанет? — вопросил Вингор кротко.

Ха! Сразу к делу. И солгать я, естественно, не мог… Впрочем, и не собирался. Тем более что по условиям клятвы никто из магистров не сумел бы сообщить о моих планах императору или, скажем, Райхану Сироте.

— Это основной вариант, — согласился я. Конечно, существовала вероятность, что Теаган сумеет придумать что-то получше.

Судя по воцарившейся тишине, идея сместить монарха удивила магистров еще больше, чем идея забрать у него Северную Канцелярию.

Молчание разбил тихий смешок Вингора.

— Ах, светлейший посланник, — проговорил он, все еще посмеиваясь, — решительности вам не занимать. Хотя понимаю: что там какой-то император по сравнению с павшим божеством. И новый кандидат на должность монарха у вас, как догадываюсь, есть?

— Есть, — я кивнул.

— Случаем, не вы сами?

Теперь невольный смешок вырвался уже у меня.

— Магистр Вингор, как, по-вашему, я даже теоретически смогу совместить каждодневное управление Империей и выполнение долга посланника? У меня на свой-то клан останутся лишь крохи времени. Нет, трон мне точно не нужен.

Старик задумчиво покивал.

— Понимаю. Но если сидеть на троне будет достойный и верный человек, это изрядно облегчит вам работу?

— Естественно.

— И кого же вы сочли достойным?

Я покачал головой.

— Озвучивать имена я пока не буду. Возможно, нынешний император проявит благоразумие.

— Возможно, — не стал спорить Вингор. — А если нет, то один из ваших предшественников в свое время сместил порочную императорскую династию, так что это даже не станет прецедентом.

Он повернулся к Теагану:

— Я голосую «за».

По залу пронеслись шепотки, хотя вслух никто ничего не сказал. Да, старик определенно был главой крупной фракции и его слово значило многое.

Моя идея была принята единогласно.

Октара, как я и просил, после окончания Собрания задержался. Спустился на платформу, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и выглядел бы совсем спокойным и даже безмятежным, если бы не некоторая бледность. То ли лицедейские техники не учили контролировать цвет лица, то ли Октара этот навык освоить не смог.

Таллис, удивительным образом молчавший в течении всех обсуждений, тоже задержался и сейчас, улыбаясь, приблизился к Октаре.

— А, старина, ты ведь не будешь против, если я послушаю вашу с посланником беседу?

Если Октара и был против, высказать это он не посмел. Лишь бросил косой взгляд на Теагана, который тоже не ушел, и повернулся ко мне.

Не будь тут Таллиса, я бы попытался вытащить из Октары имена заговорщиков — хотя был почти уверен, что ничего не получится. Октара, скорее всего, состоял в том же тайном круге, что и младший магистр Тайяр, и так же был связан клятвой молчания.

— Светлейший Октара, — начал я. — В тот день, когда мне довелось побывать в Первом Храме, внутри было на удивление пусто… В чем причина?

Октара уставился на меня с удивлением.

— Так и должно быть. Первый Храм — это священное место, а не проходной двор.

— То есть это не случайность? Вы намеренно отваживаете людей от посещения Храма?

Взгляд Октары стал настороженным, но он все же медленно кивнул.

— И какая, по-вашему, цель существования этого священного места? — уточнил я.

Октара нахмурился.

— Сохранение чистоты веры и связь с богиней. Она лично заложила первый камень в его основу…

— Не вижу связи. Почему священное место должно пустовать? — возразил я.

— Первый Храм — место прямого соприкосновения с божественным. Такое возможно лишь в тишине и уединении, — произнёс Октара твёрдо. — Храм — её святое наследие, а не место для праздного любопытства. Светлейший Сайтар, мой наставник, учил: оберегать покой Храма — первейший долг настоятеля.

Я повернулся к Теагану.

— Брала ли богиня энергию из Первого Храма во время пятого воплощения? Что говорят хроники?

— Брала — как раз перед битвой с Великим Кракеном, — отозвался тот.

— Тогда как в Храме накопится новый запас, если вы почти не пускаете туда людей? — я опять развернулся к Октаре.

— Все магистры молятся там регулярно, — возразил тот. — И Достойные Братья, служащие в Обители, тоже.

— Но это ведь капли.

Октара оскорбленно выпрямился.

— Вы полагаете, что пять тысяч лет настоятели Храма не понимали своего дела, а вы, светлейший посланник, разобрались за пять минут? Между воплощениями проходят многие столетия — за такой срок Храм наполнится. Так было всегда!

— Забавно, — вдруг произнёс Таллис. — Помню, когда я был совсем мальчишкой, к Храму тянулась нескончаемая вереница паломников: клановцы, гильдийцы, простолюдины из вольных городов, восточные ваны. Но с годами этот поток начал иссякать, а потом исчез вовсе.

— Получается, политика изменилась около девяноста лет назад, — проговорил я — возраст Таллиса я прекрасно помнил. — Еще одна нить?

— Что это? — взгляд Таллиса стал цепким.

Точно — о паутине верховному я еще не рассказывал.

— Речь о системе диверсий, созданной внутри Империи последним Верховным Даном демонов, Белым Пауком. Каждая подобная диверсия — это очередная нить его паутины. Не исключено, что это эмиссары демонов, скрывшись под масками людей, убедили предшественника пресветлого Октары, что оберегать покой Храма важнее, чем заполнять его магией.

— Эмиссары демонов… — разом севшим голосом повторил Октара.

Таллис заметно помрачнел и бросил короткий взгляд в сторону Теагана, вспомнив, очевидно, про его фальшивого наставника Андора.

— И что ты предлагаешь? — спросил он у меня.

Я развел руками — вариант тут, как по мне, был только один:

— Нужно вернуться к практикам вековой давности. Поднять архивы, найти, как прежде происходили приглашения мирян в Первый Храм, и постепенно восстановить старые обычаи.

— Сделаем, — коротко сказал Таллис и кивнул Теагану. — Займись.

Когда я вышел из зала Собрания, Октара все еще стоял там с совершенно потерянным видом.

За дверьми Собрания меня ждал, как оказалось, Семарес. Точно, я же собирался съездить с ним проверить командоров его ордена…

— Хотя бы в северный форт, — торопливо проговорил Семарес прежде, чем я успел что-то сказать. — Его командор всегда был добрым другом Диуса.

Да, верно — того самого командора, который почти поддался воздействию Великого Древнего.

Я потер лицо руками — при всей моей выносливости события сегодняшнего дня меня морально вымотали.

С другой стороны, проехать верхом три десятка миль по свежему морозному воздуху — чем не отдых? И Совет Старших Кланов собирался завтра в два часа пополудни — время выспаться у меня было.

В имение Дасан я вернулся около полуночи. Вопреки опасениям Семареса, ни в командоре, ни в ком ином из встреченных там Достойных Братьев я не заметил ничего, намекающего на одержимость.

— Молодые господа уже отошли ко сну, — сообщил мне слуга, и я подумал, что опять не успел рассказать о себе Кастиану. Не будить же его теперь?

Однако, поднявшись на второй этаж, где находились выделенные мне покои — не менее роскошные, чем в землях аль-Ифрит — я выяснил, что слуга ошибся. Правда, не насчет Кастиана. Дальняя дверь в коридоре открылась и оттуда вышел зевающий Бинжи.

— Ты ведь не только в Обители был, а еще ездил куда-то с вояками, — проговорил он слегка обиженно. — Мог и меня взять.

В саму Обитель Бинжи заходить категорически отказывался, но к Достойным Братьям такой ярой антипатии, как к жрецам, не питал.

На мгновение я задался вопросом, откуда Бинжи знает про «вояк», но потом понял, что он, должно быть, увидел мое сопровождение в окно.

Хм… А ведь Бинжи куда больше Кастиана заслуживал знать обо мне правду.

— Давай перекусим, и я тебе кое-что расскажу, — сказал я.

Мы устроились в моей гостиной, сонные слуги принесли столик с блюдами, а когда ушли, я запер дверь, проверил остальные комнаты на наличие незваных гостей, потом достал одноразовые амулеты от подслушивания и навесил их не только на двери и окна, но даже на ту стену, которая граничила с коридором и показалась мне слишком тонкой. Перебор, конечно, но амулетов было много, экономить не требовалось.

Бинжи с ногами залез на широкую софу, забрал себе на колени блюдо с жареными орешками и захрустел ими, с любопытством следя за моей подготовкой. Напоминать ему о правилах этикета я не стал — теорию он уже выучил, а в домашней обстановке все нюансы не соблюдал даже Кастиан.

— Все так серьезно? — подал Бинжи голос, когда я закончил с амулетами и вернулся к софе.

— Более чем. Во-первых, я не Рейн аль-Ифрит.

Бинжи замер, лицо на мгновение застыло, а в глазах блеснули отсветы белого пламени.

— А кто?

Хм, что ж он так сильно напрягся-то?

— Мое настоящее имя — Кентон Энхард, но продолжай называть меня Рейном. Кентон мне не нравится. — Имя наследника клана Энхард до сих пор ощущалось, как одежда с чужого плеча.

Бинжи еще несколько мгновений продолжал сверлить меня теми же белыми глазами, потом моргнул, и радужные оболочки вновь стали темно-карими.

— То есть Рейн аль-Ифрит — это вымышленное имя?

— Ну да. А ты что подумал?

— Что ты вообще не Рейн, а настоящий Рейн куда-то делся, — буркнул Бинжи. — Ты так это сперва сказал…

— Ну прости, — протянув руку, я привычно взъерошил подростку волосы.

— Но я умею смотреть по-другому, и там ты настоящий, — добавил Бинжи. — В смысле, такой же, как обычно.

Расспрашивать об этом умении я не стал — уже успел заметить, что при интересе к его магии Бинжи моментально замыкался и замолкал; но зато сам, по собственной инициативе, мог порой о чем-нибудь проговориться. Хотя меня до сих грызло любопытство, что же за тень такую он заметил за моей спиной после победы над Лунной Девой.

— Так вот, — продолжил я. — На самом деле я Кентон Энхард, наследник клана. Завтра я объявлю об этом на Совете, а потом поеду в корневые земли — принимать наследство.

— Я с тобой, — немедленно сообщил Бинжи. Похоже, его нисколько не взволновало ни то, что я несколько месяцев жил под чужим именем, ни то, что оказался выходцем из самого одиозного рода Империи.

— Хорошо, — я невольно улыбнулся. Потом посерьезнел. — Есть и вторая новость.

Бинжи кивнул, мол, слушаю, и одновременно набрал новую горсть орехов.

— Я посланник Пресветлой Хеймы.

Даже не знаю, какой реакции я ждал. Обычно у всех, кто слышал эту новость, первым шло отрицание, потом, после объяснений, неохотное принятие. Но Бинжи просто застыл в середине движения, будто окаменев. Не моргал и, кажется, даже не дышал.

— Эй? — позвал я. — Бинжи, очнись!

А когда это не помогло, потряс его за плечо.

Подросток вздрогнул, уставился мне в лицо, а в его глазах опять зажглись белые огни.

— Ты… Ты правда считаешь себя посланником Пресветлой Хеймы? — спросил он неровным голосом.

Я вздохнул.

— Давай я объясню, почему, — и после неуверенного кивка Бинжи начал повторять то, что сегодня уже рассказывал магистрам. Наверное, я смог бы выдать эту речь во сне — настолько она стала привычной.

Бинжи слушал, не перебивая. Ни мой настоящий уровень магии, ни особые способности, включая общение с Госпожой Магией, его, казалось, не удивили. И на рассказ о моем видении Верхнего Мира во время инициации он тоже никак не прореагировал.

Когда я замолчал, он отозвался не сразу. И выражение лица у него было такое, будто не знал — стоит ли вообще начинать.

— Рейн, ты… — он оборвал себя, помялся. Но потом глубоко вздохнул и все же договорил: — Ты очень расстроишься, если окажешься не посланником богини?