Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 14

Спокойно насладиться победой мне не дали. Когда мое сознание вынырнуло из магического водоворота в реальный мир, оказалось, что осколки душ, включая даже те, которых Лунная Дева в последней битве разбила на крохотные искры, со всех сторон меня окружили, и я отчетливо различал их умоляющие голоса:

Помоги…

Спаси…

Собери…

В целое…

Точно! Я же им обещал.

Правда, я думал, что будет достаточно освободить их от власти павшей богини, а путь к своему демоническому богу они найдут сами. Увы. Похоже, они были слишком изломаны и пути туда не помнили. А может, умерли еще до того, как поклонение Восставшему из Бездны распространилось среди демонов и потому просто не знали, куда надо идти.

— Ладно, — сказал я им. — Сейчас.

Как там звучала эта молитва?

— О Предвечный, Древнейший из Древних…

Слова лились легко, но, когда я закончил молитву, оказалось, что образы разбитых душ не побледнели и не исчезли. Наоборот, стали ярче и живее, а те, которых павшая богиня разбила на искорки, даже начали собираться в слабое подобие человекоподобных силуэтов.

Хм… А вдруг, если я прочитаю молитву еще несколько раз, они вовсе оживут? То есть не по-настоящему, конечно, но превратятся в полноценные демонические души. И что мне тогда с ними делать? Вернее, что они попытаются сделать со мной? Несколько тысяч призраков демонического происхождения и человеческий маг, единственный тут обладающий материальным телом — подобный расклад мне совсем не нравился.

Видя, что я молчу, осколки душ зашевелились, и я опять услышал их жалобные голоса.

Может, я мог отправить их к их богу как-нибудь напрямую? А уж он пусть сам собирает из них мозаику.

— Кащи! — позвал я, и, когда кролик возник передо мной на полу пещеры, спросил: — Скажи, а сейчас ты можешь открыть отсюда ход в другое место?

Тот пошевелил ушками, потом кивнул.

— Кащи может.

— Тогда ты сможешь открыть проход, чтобы перенести души демонов к Восставшему из Бездны?

Кащи моргнул — раз, другой, третий. Потер лапкой нос. Потом — левое ухо. Правое.

— Кащи не умеет открывать двери в чертоги Владыки, — сказал он наконец. — И Кащи не знает никого, кто бы это умел. Но Кащи может открыть ход в Бездну.

— И как это поможет?

— Владыка стережет Бездну, — пояснил Кащи. — Там находятся его укрепления.

Я поморщился.

Идея с Бездной энтузиазма мне не внушала — слишком уж дурной была репутация у обитающих в ней тварях. Тем более что я видел этих тварей лично и повторять знакомство не хотел. А тут еще и упомянутые «укрепления Владыки»…

— Давай лучше отправим их на Темный Юг, — предложил я, кивнув на осколки. — К черному трону. Там наверняка есть и демонические жрецы, они со всем разберутся.

Кащи покачал головой.

— Другие демоны не увидят осколки душ и не будут знать, что о них надо молиться. Кащи их тоже не видит, но чувствует через своего человека. Отправлять осколки на Темный Юг бесполезно.

Я вздохнул, с сожалением расставаясь со своей идеей. Хотя кое-что следовало уточнить.

— Ты сказал, что Восставший стережет Бездну. Но разве он не должен охранять врата миров?

Кролик махнул лапкой с таким видом, будто я спросил о том, о чем все давно знали, и начал перечислять:

— Владыка охраняет врата. Владыка стережет Бездну. Владыка останавливает и упорядочивает Хаос. Владыка присматривает за мирами и за смертными. Владыка собирает силы и сражается с той, кого люди называют Пресветлой Хеймой. У Владыки много-много голов, поэтому он способен делать все эти вещи одновременно!

Хм. Получалось, что упомянутая в молитве «многоголовость» была не только фактической, подразумевая наличие этих самых голов, но и своего рода метафорой. То есть обозначала божество, способное одновременно присутствовать в самых разных местах и заниматься самыми разными делами.

— Ладно, — сказал я, решив обдумать это все позднее. — Значит, ты откроешь ход в Бездну, я отправлю туда осколки душ, и… все?

Тут я посмотрел на них, так и толпившихся вокруг. Интересно, сохранилось ли в них достаточно сознания, чтобы понять, о чем идет наш с Кащи разговор…

— Кащи думает, что да, — согласился между тем мой Теневой Компаньон.

— А что насчет обитателей Бездны? Они сюда не прорвутся во время открытия?

Мой Теневой Компаньон покачал головой.

— Кащи поставит на их пути барьер — Кащи умеет их делать. Но сперва Кащи нужно будет взять у своего человека много ке магии. Очень-очень много ке! Бездна закрыта тысячами слоев, Кащи не сумеет пробить их только своей силой.

Хм, в этот раз Кащи ничуть не преуменьшил — мой магический резерв начал стремительно пустеть, в то время как сам Кащи наливался слепящим глаза сиянием. Ярче всего у него светились кисточки на ушах. А потом пространство перед нами будто разрубил невидимый меч, и края разреза разошлись, открыв непроглядную черноту.

— Идите туда, — сказал я осколкам. — Ищите своего бога там. Он соберет вас заново, как полагается.

Осколки душ зашевелились, будто волнуясь, однако уходить в проем не спешили. Более того, начали придвигаться ко мне ближе, будто пытаясь дать понять, мол, там, может, и хорошо, но в твоей компании нам нравится больше.

Ну нет, так дело не пойдет! Я, конечно, был им благодарен за помощь в сражении с Лунной Девой, но не настолько, чтобы сделать их частью своей жизни, а то и, кто знает, терпеть их попытки забрать себе мое тело. Пока что они таких поползновений не предпринимали, но это пока.

Осколки душ в получившийся проем пришлось выталкивать. Не сказать, чтобы они активно сопротивлялись, скорее просто не могли понять, зачем им куда-то надо уходить. Выталкивал я их своими невидимыми щупальцами, и времени это заняло немало. Столько, что Кащи уже начал возмущенно попискивать, намекая, мол, заимствованная у меня сила — это, конечно, хорошо, но надо и честь знать.

Наконец, последний осколок оказался внутри прохода, мы с Кащи одновременно облегченно выдохнули, и ход в Бездну закрылся.

— Кащи устал, — пожаловался мой Теневой Компаньон. — Кащи тяжело так держать проход, не пускать в него зверей Бездны и одновременно выпускать осколки душ. Кащи теперь долго не сможет никуда открывать новые ходы.

Та-ак. А не поторопился ли я с помощью осколкам? Может, стоило сперва выбраться из этого места, а уже потом заниматься устройством их судьбы?

— И какой тебе нужен перерыв до тех пор, пока ты не сможешь открыть проход снова? — спросил я.

— Кащи должен отдыхать день и еще половину ночи, — уведомил меня он.

Да, с осколками я определенно поторопился.

Ждать тут, в подземелье, почти сутки мне не хотелось. Попытаться выйти самостоятельно? Я вновь напряг свое «чувство пространства», но ничего, напоминающего проход, не обнаружил.

Попросить Кащи поискать выход снова? В прошлый раз он не сумел, но ему, вероятно, помешали барьеры Лунный Девы. С ее, так сказать, уходом, барьеры должны были исчезнуть тоже…

Кащи, спокойно сидевший на полу, неожиданно начал озираться по сторонам, одновременно принюхиваясь, потом запрыгнул на кучу камней — тех, что остались от моего импровизированного укрытия от смертоносного света павшей богини. Перепрыгнул с первой кучи на вторую, потом приник к камням всем телом и растекся чернильной лужицей, как обычно делал, переходя в состояние тени, после чего исчез.

Что такое?

Я тоже напряг все чувства и вновь сдвинул зрение в слои этера, но пока что ничего необычного не обнаружил.

Прошла секунда, вторая, потом Кащи вновь материализовался передо мной, одновременно воскликнув:

— Цельность нарушена! Сила осколков больше не держит! Сейчас тут все упадет!

Все упадет⁈

Мои чувства все же уступали Кащиным — только теперь я ощутил крошечные трещины, начавшие расползаться по потолку подземного храма и по его стенам.

Времени искать обычный выход уже не было.

— Кащи, создай проход! Попытайся хотя бы!

Кролик зашевелил ушами, кисточки брызнули искрами — и потухли. Брызнули второй раз — и потухли снова.

— Кащи не может, — сказал кролик жалобно. — Кащи весь выдохся!

Ясно.

Я влил дополнительную силу в щиты, которые не стал убирать даже после поражения павшей богини. Прошлое падение части потолка они выдержали — оставалось надеяться, что выдержат и нынешнее. Правда, мой резерв, почти опустошенный открытием прохода в Бездну, пока не торопился восстанавливаться.

— Оно все упадет, — еще более жалобно проговорил Кащи. — Там скалы и гора.

Так. Гора, значит. Под тяжестью целой горы мои щиты могли и сломаться.

Раздался грохот, пол у меня под ногами задрожал, берег осушенного озера пошел широкими трещинами и начал обваливаться на его дно. Я успел отбежать назад, но трещины продолжали змеиться по каменному полу во все стороны, в том числе и следом за мной, все больше расширяясь.

Ну, чудесно! Сперва я свалюсь в пропасть, а потом сверху меня прихлопнет еще и гора.

Может… Может, я мог открыть ход в пространстве сам? Если бы еще знать, как это делается. Будь у меня побольше времени, я бы расспросил Кащи, но именно с временем была загвоздка.

Берег продолжал обваливаться, а потом с оглушительным грохотом в пропасть рухнула сразу половина потолка и посыпались более мелкие камни. Я отступал все дальше, но похоже было, что уже скоро пропасть действительно расширится до размеров всей этой пещеры.

Может, мне как-то могли помочь мои невидимые конечности? Как минимум, укрепить щиты?

Я призвал их — и неожиданно сообразил, что вокруг многих из них до сих пор обвиваются нити тех людей, которых Лунная Дева вынудила служить себе. Кем эти люди были и где находились я не имел ни малейшего понятия, видел лишь, что нити пульсируют жизнью и все еще продолжают излучать радость от своего освобождения. Одна из ближайших нитей показалась мне смутно знакомой. То есть, наверное, знакомой была не сама нить, а человек, к ней привязанный.

А если…

Я притянул эту нить ближе к себе и направил по ней импульс силы. Нить вздрогнула и завибрировала, и я отчетливо ощутил эмоции человека, находившегося на противоположной стороне — удивление и любопытство.

— Кащи, — позвал я. — А если использовать нить души, это не облегчит тебе открытие хода?

Кролик возник у моей ноги и вопросительно поднял мордочку.

— Кащи не знает, — сказал он с сомнением. — Кащи надо посмотреть.

Посмотреть — это можно. Я напитал нить еще большим количеством силы — так, чтобы ее сияние стало видно даже в обычной реальности — и заставил свои невидимые щупальца вытянуть ее вперед, держа перед Кащи наподобие натянутой струны.

Когда нить возникла прямо перед ним, кролик тихо пискнул, но потом осторожно коснулся ее лапкой.

— Кащи попробует сделать то, что придумал его человек, — проговорил он неуверенно, продолжая держать лапку прижатой к нити. Кисточка на его левом ухе выбросила несколько искр, а я почувствовал, как остатки моего резерва стремительно тают, начиная показывать дно. Потом огоньки зажглись на правом — и уже не погасли, как в прошлые разы. Выражение мордочки Кащи стало сосредоточенным, будто бы он прислушивался к чему-то едва слышимому…

И реальность вокруг нас начала меняться.

В прошлые разы она просто сдвигалась, и сам переход я даже не успевал заметить, но сейчас процесс растянулся. Шум от падающих с потолка камней стал глуше, а потом сквозь темноту пещеры начали медленно проступать части другой реальности, причем как-то пятнами. Вот — стена из желтого камня, вот — дерево без листьев, вот — снежная горка, залитая льдом. Вот пробились звуки новой реальности — хруст снега под чьими-то бегущими ногами, веселый детский визг и вопли…

Я ощутил, что падаю с большой высоты — и упал на этот самый снег. Покатился по нему, смягчая удар, и вскочил на ноги, торопливо оглядываясь и одновременно потянувшись в резерв…

Резерв был полностью пуст, хотя до перехода там еще что-то оставалось.

Я, конечно, предполагал такую вероятность, но надеялся на лучшее. Однако, как и в прошлые разы, переход Кащи выпил из меня всю силу.

Впрочем, судя по тем, кто меня сейчас окружал, защищаться магией мне было не нужно. Да и вообще защищаться.

Меня принесло во внутренний дворик, со всех сторон огороженный высокими стенами и явно предназначенный для игр детей — а их тут было около дюжины. Сейчас они все застыли, глядя на меня с растерянным изумлением, а я в ответ разглядывал их, пытаясь понять, чья именно нить привела меня сюда.

Хм, а вот эту девочку-подростка я знал.

Ну как знал — один раз видел, когда мы только въехали в крепость Благих Сестер. Она была слишком похожа на старшего магистра Иринг, чтобы быть кем-то, кроме как ее дочерью. Сейчас она, как и остальные дети, застыла посреди двора, прижимая к себе девочку помладше, с такими же, как у нее самой, каштановыми косичками и серыми глазами. Похоже, дочерей у Иринг было две.

Первой очнулась эта вторая девочка. Вывернулась из рук старшей сестры и, восторженно взвизгнув, захлопала в ладоши.

— А я узнала, узнала! Это тот самый дядя, который только что убил злую богиню! — после чего с радостным воплем кинулась ко мне и крепко обняла.

Хм?