Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 20

Подкрепление прибыло через два дня после сообщения об угрозе. Портал точки воздуха и впрямь вновь заработал, но отправлять новое письмо, призывающее отряд вернуться в свой форт, было уже поздно. Собранные Лунной Девой демонические твари, как я и предполагал, за два дня почти разбежались, а почуяв приближение большого отряда магов, исчезли и те, кто еще задержался.

— Зачем вы нас вызывали? — раздраженно спросил командир Достойных Братьев, едва его люди въехали в крепость. — У вас тут полное спокойствие!

Командиром оказался комендант форта, откуда мы уехали. Насколько я успел разобраться в должностях их ордена, официально комендант именовался «наставником силы» и в иерархии, как и коменданты остальных фортов, стоял всего на одну ступень ниже Семареса, «старшего наставника».

Характер у этого Брата оказался не самым покладистым — раз уж он посмел так резко требовать объяснений у да-вира, да еще у всех на виду.

Теаган потер переносицу.

— Мы все вам объясним лично, Достойный Брат Диус. Прошу, пройдемте ко мне.

Накануне, обсуждая приезд отряда поддержки, мы с Теаганом решили, что его командиру придется рассказать правду — под клятву о молчании, конечно. После летнего инцидента с белой сектой репутация Теагана среди Достойных Братьев малость — или даже не малость — пошатнулась, так что кто знает, что бы взбрело в голову тому же Диусу, если бы ему скормили ложь, а он бы это понял. Мысли рядовых Братьев были не так важны. Если их командир скажет, что все в порядке, им придется поверить.

Но с клятвой возникла загвоздка.

— Нет, — категорично сказал Достойный Брат Диус, подозрительно глядя на Теагана. — Я отказываюсь давать клятву о молчании, если не знаю, о чем пойдет речь.

Мое присутствие Диус пока игнорировал.

Теаган вопросительно посмотрел на меня; я неопределенно пожал плечами. Рассказывать о себе без защиты клятвы мне не хотелось.

Теперь Диус тоже посмотрел на меня и прищурился.

— У тебя, парень, нет никакой церковной должности, верно? Но в последнее время ты постоянно трешься рядом с иерархами, а вокруг вечно что-то случается. Наверняка наш напрасный вызов сюда связан с тобой.

— Должность у меня есть, — не согласился я. — Как там… А, вот: Особый представитель верховного иерарха по делам Младших кланов.

На верительной грамоте, выданной Таллисом для моей поездки на Собрание этих самых кланов, никаких ограничений по срокам не значилось, так что называть себя так я имел полное право.

Взгляд Диуса стал откровенно недоверчивым.

— Господин аль-Ифрит действительно является особым представителем верховного иерарха, — нейтрально-доброжелательным тоном подтвердил Теаган.

Недоверчивость во взгляде Диуса сменилась задумчивостью.

— Пусть так, — проговорил он. — Но я все же хотел бы услышать объяснение.

— Ладно, — наконец решился я, пробежавшись взглядом по активированным рунам защиты от подслушивания. — Я сам объясню ситуацию.

А если после объяснения Достойный Брат все равно не пожелает дать клятву, то… хм… он сможет присоединиться к старшей наставнице Благих Сестер в подземелье. В соседней камере. Временно, конечно…

— Вариант с Иринг, — сказал я Теагану, надеясь, что тот поймет. Теаган нахмурился на мгновение, но потом медленно кивнул.

— Что за «вариант»? — не понял Диус, и на его лице вновь появилось подозрение. — И кстати, почему я все еще не встретил старшую наставницу Иринг? Она ведь отправилась сюда с вами.

— Об этом я тоже расскажу, — успокаивающе сказал я. — Ну и, чтобы вы, Достойный Брат, не сомневались в моей правдивости, перед началом рассказа я дам клятву именем Пресветлой Хеймы, что буду говорить только правду.

В детали я решил не вдаваться — ни к чему этому Брату было о них знать — и, проговорив клятву, лишь сказал, что являюсь новым посланником Пресветлой Хеймы… После чего пришлось прерваться, потому как реакция на эти слова у Диуса оказалась куда более резкой, чем, скажем, у Иринг. Он вскочил, уставившись на меня дикими глазами, потом не менее изумленно посмотрел на Теагана, который сидел молча, с непроницаемой миной.

— Посланник, — повторил он и вновь перевел взгляд на меня. — Богиня нас все же не бросила! Нет, не бросила… — Голос его упал до шепота, а на лице появилось растерянно-радостное выражение.

Теперь настал мой черед недоверчиво на него смотреть.

— Вы что, сомневались в Пресветлой Хейме? — спросил я. Диус не ответил, а его растерянно-радостное выражение вдруг сменилось откровенно злым.

— Ложь, — пробормотал он. — Все ложь! Фальшивка!

Такое поведение было явно ненормальным…

Вспышка — и бледно-голубая ветвистая молния ударила в Диуса. Ударила, но лишь безвредно стекла по фигуре, вернее, по невидимой защите, покрывшей его тело. Одновременно с ударом Теаган выкрикнул:

— Отойди от него, Рейн! Назад!

Камень в кольце Теагана горел ярко-ярко.

Я вскочил, накидывая на себя дополнительные щиты и призывая невидимые щупальца. Что за иштава чехарда начала тут твориться⁈

Диус будто не заметил удара и не услышал крика. Но злость с его лица ушла, и оно теперь вновь казалось растерянным, но уже без тени радости. Как у ребенка, у которого прямо из рук исчезла любимая игрушка.

— Но как же так? — бормотал Диус, глядя перед собой невидящими глазами. — Как же так? Он же дал клятву. Фальшивка бы умерла, верно ведь? Скажи же, верно?

Покрывавшая его защита, прежде невидимая, вдруг приобрела цвет — болотистый, коричнево-зеленый — и одним мгновенным скачком выросла в мощный купол, который охватил меня, заставив оказаться в одном пространстве с Диусом и отрезав от Теагана.

Появление купола заставило Диуса очнуться — сперва он часто заморгал и уставился на меня так, словно впервые увидел, но потом на его лицо набежала тень, и уже мгновение спустя его глаза смотрели на меня с давно знакомой ненавистью.

Одержимый!

Очередной одержимый, марионетка Великого Древнего.

Вот только мгновение спустя ненависть исчезла, будто ее и не было, и на меня вновь смотрел обычный человек, сейчас казавшийся сбитым с толку.

У одержимых, которых я встречал прежде, таких перепадов не бывало.

— Ты… Вы… Вы действительно ее посланник? — проговорил Диус. — Мне… не почудилось?

— Действительно, — подтвердил я.

— Тогда… тогда хорошо, — Диус слабо улыбнулся.

Я изучал его, чувствуя нарастающее подозрение, что в этом Достойном Брате впервые вижу, так сказать, переходный этап. Такой, когда человек уже впустил в свою душу шепотки иномирного демона, но еще не утратил собственную волю.

И что теперь с ним было делать?

— Рейн, — прошипел Теаган у меня за спиной. — Заканчивай!

Заканчивать что? Хотя, учитывая недавнюю молнию, Теаган явно имел в виду, что мне нужно поторопиться и Диуса убить, пока тот опять не стал одержимым. Но…

— Сколько у вас камней? — спросил я Достойного Брата.

— Что? — Тот недоуменно моргнул. — Девять…

Сильный маг. Оно, конечно, убить его было бы проще всего и для меня безопасней, но Империя нуждалась в сильных магах. Пожалуй, я мог попробовать вырвать его душу у Великого Древнего. Диус еще не стал марионеткой, шанс был.

— Рейн, ты меня слышишь? — со злостью и тревогой спросил Теаган.

— Да, конечно, слышу, — отозвался я, не поворачиваясь к нему. — Не беспокойся, я со всем разберусь.

Мой голос звучал уверенно, хотя на самом деле уверенности я не испытывал.

Вспомнилась чернота внутри черноты, какую я видел в межмировом разрыве, когда Великий Древний пытался прорваться к нам, и ментальный образ, который он мне послал — о своих бесплодных странствиях сквозь безжизненное пространство, о своем вечном голоде и одиночестве. Бессмертная могущественная тварь, одержимая одним-единственным желанием: оказаться в мире живых.

Но как у этой твари получалось захватывать сперва души, а потом тела людей? Как работал сам механизм? Быть может, этот процесс походил на то, что с душами делала Лунная Дева? Только она их раскалывала уже после того, как физическая оболочка живого существа умирала, а Великий Древний — он, вероятно, каким-то образом наловчился это делать еще внутри живого тела.

Я сдвинул зрение, чтобы видеть в слоях этера, хотя в прошлые разы, при встрече с одержимыми, это не особо помогало. Не помогло и сейчас — в слоях этера Диус выглядел точно так же, как и в обычной реальности.

Кстати, в прошлый раз, когда одержимые захватили Теагана в плен прямо в Обители, магия его кольца тоже не подействовала. Похоже, Великий Древний нашел способ противостоять магии высших церковных иерархов.

Мне вспомнился младший иерарх Сантори — тот сопротивлялся Великому Древнему три года и, хотя в итоге поверил обману демона и согласился выполнить его волю, одержимым так и не стал. Как долго, интересно, Великий Древний ломал волю Диуса?

Моя магия против одержимых Великого Древнего работала двояко. То есть иногда работала, иногда нет. Но мертвая вода помогла даже против самого иномирного демона, растворив его оторванное щупальце, — так что, если моя попытка освободить Диуса провалится, я просто вновь ее призову.

А человеческая часть в Диусе тем временем опять начала уступать место демону. В этот раз было заметно, что Диус пытается не дать чужаку отодвинуть его сознание — его тело начала сотрясать дрожь, лицо искажалось то болезненной гримасой, то открытой ненавистью, а по куполу, под которым мы оба оказались, стали пробегать белые огни.

Дожидаться, чем закончится противостояние внутри Диуса, я не стал и призвал магию, окружив его волнами силы. Я уже делал так с Семаресом, и тот, несмотря на свои десять камней и огромный боевой опыт, пробиться через слои моих волн не смог.

Но я не знал, хватит ли этого, чтобы остановить одержимого.

Если бы я только мог заглянуть в душу Диуса и уже там разобраться с иномирным демоном! Хотя… Из того, что я умел, ближе всего к такому навыку подходил допрос под ментальным давлением. Конечно, эта техника не позволяла читать мысли — иначе сам допрос был бы не нужен — но давала «видеть» общее состояние, в каком находилось сознание допрашиваемого, позволяла оценить уровень его ментальных защит и то, насколько удалось их продавить.

Ментальные щиты Диуса оказались… в дырах. По-другому назвать это я не мог. Ни в одном учебнике по ментальному давлению подобного не описывалось — там говорилось про врожденную защиту; про абсолютную божественную — как у жрецов; про усиленную — как у Достойных Братьев и Благих Сестер… Но у Диуса щиты словно поела моль.

Если через эти дыры смог проникнуть иномирный демон, то тем более должен был суметь проникнуть я. Ведь так? Демон дотягивался откуда-то из-за края мира, а я находился прямо здесь, рядом, у меня должно было получиться куда проще.

Но как это сделать? Как должен выглядеть сам процесс?

Быть может — мои невидимые конечности? Только не те, которыми я защищался и нападал. Для разума нужно было что-то особое, новое, тонкое — такое, что не повредило бы и без того раненый рассудок.

Но что?

Паутина — пришла мысль. Нити паутины хрупкие и невесомые, но при этом липкие и упрямые — им достаточно будет попасть внутрь разума Диуса и уже там раскрыться, облепляя все.

Но мог ли я создать подобную паутину? Не настоящую, конечно, а лишь ее духовную имитацию.

Я призвал одну из невидимых конечностей и представил, как она меняется, расщепляясь на сотни тончайших, почти невидимых белесых нитей, по всей длине покрытых липким веществом — безвредным, но способным улавливать мысли…

Ха, а ведь получилось! Мое щупальце действительно распалось на переплетенные нити и сейчас выглядело как тончайшее, искуснейшее кружево, покрытое крохотными каплями клея. Нити приблизились к Диусу и, подчиняясь моей команде, скользнули под его ментальные щиты.

Между тем борьба Диуса с демоном все еще продолжалась — Достойный Брат, похоже, даже не заметил волн силы, которыми я его окружил. И нитей паутины он не заметил тоже.

Мое сознание разделилось — как это случилось недавно, когда мои невидимые щупальцы забирали тысячи душ у Лунной Девы. Только сейчас разделение произошло всего на две части. Как и тогда, никакого дискомфорта это не принесло, лишь странное ощущение — будто в мышцах, которые давно не использовались и лишь начинают вспоминать, как им нужно работать. Меньшая часть меня осталась в теле, контролируя его и следя за ситуацией; более крупная скользнула в разум Диуса вместе с нитями.

Это было непохоже ни на что, с чем я сталкивался прежде. Вспышки воспоминаний, наплывы эмоций, обрывки мыслей и самых разных звуков. Разум человека походил на многоуровневый лабиринт, где ходы прямо на глазах либо сливались друг с другом, либо раздваивались; где верх и низ постоянно менялись местами — и где весь этот хаотичный пейзаж был испещрен бессчетным количеством мелких отверстий, будто прорытых зубастыми червяками.

А потом я увидел и их самих, этих «червяков» — крохотных черных тварей, созданных из чистой энергии, как и мои паутинистые нити, только не связанных со своим создателем напрямую.

Я призвал силу и направил ее на «червяков», но сгустки черной энергии пропустили мою атаку сквозь себя, а вот лабиринт разума содрогнулся и часть ближайшего уровня обратилась в пыль.

Я торопливо отозвал неиспользованные остатки магии — нет, так нельзя, а то вместо спасения я сам Диуса и прикончу.

Но как мне тогда уничтожить это враждебное присутствие?

Судя по спору Диуса с самим собой — или, вернее, с влиянием Великого Древнего, — Диус перестал верить, что Пресветлая Хейма все еще заботится о человечестве.

Хм…

Во время инициации я видел Верхний Мир и слышал голос богини, певучий и нежный, — то был яркий образ, ничуть не поблекший за прошедшие полгода. А делиться воспоминаниями я уже умел.

Вытянув образ Верхнего Мира из памяти, я насытил его силой и выпустил в лабиринт разума Диуса.

Чернота расступилась, явив пронзительно-синее безоблачное небо и горы, подножия которых укутывали облака, а вершины покрывала богатая зелень, хотя на такой высоте там не должно было быть ничего, кроме снега. Ровно двенадцать горных пиков. Несмотря на расстояние, я мог разглядеть голубые нити рек и ручьев, белый бисер водопадов, видел даже крохотные фигурки людей…

Я держал этот образ, и держал, позволив Диусу не только видеть небесную обитель богини, но и слышать ее голос, и вот — хаотичное передвижение мыслей, звуков и образов замерло. Будто сам человек замер и затаил дыхание. А потом все залил слепящий белый свет — и когда свечение ослабло, в разуме Диуса не осталось ни единого сгустка черной энергии.

Вера. Там, где не помогла моя сила, возрожденная вера самого человека справилась. Прорытые демоническими «червяками» отверстия остались, но теперь их заполнял тот самый белый свет.

Получилось.

Я вытянул паутинистые нити наружу, и мое сознание вновь стало целым.

Я выдохнул и потряс головой, избавляясь от остатков странного чувства, принесенного расщеплением. Потом перевел взгляд на Диуса — тот, оказывается, сполз на пол, и теперь, стоя на коленях, смотрел невидяще в пустоту перед собой. По его щекам катились слезы, а он, не замечая, лишь повторял:

— Прости, Пресветлая! Прости меня! Прости!