Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 3

Теперь скрипнул зубами уже я.

Как «чудесно»! Еще к самоубийству меня не склоняли!

— И каким же образом мое «предназначение» связано вот с этим? — я кивком показал на свои руки, прикованные к подлокотникам кресла.

— Мы не можем отпустить тебя, — почти с сочувствием объяснил сектант. — Судьба мира куда важнее, чем твоя свобода или твоя жизнь.

Я на мгновение прикрыл глаза, стараясь скрыть свои чувства — гнев и разгорающуюся ненависть. Я все еще был прикован к месту обвиняемого, на моих руках все еще были браслеты, блокирующие магию, и вся моя сила, какой бы уникальной она ни была, не могла меня освободить. Если я здесь погибну, то Бинжи, чтобы меня воскресить, рядом не будет. И как бы мне ни хотелось высказать все, что я на самом деле об идее сектанта думал, делать этого было пока нельзя.

— Пресветлая Хейма дала мне дар различать в словах людей ложь, — проговорил я медленно, одновременно обдумывая то, что мне следовало сказать и сделать дальше. — И я вижу, что вы действительно верите в истинность данного пророчества. Однако вы не можете не знать, что богиня не одобряла, когда люди пытались предсказывать будущее и тем более — когда пытались такие предсказания толковать. Она лишила своей защиты пророков из Звездного Дома с острова Древних Лекен. И вы тоже идете по их пути… Скажите, вы не боитесь за свою душу? Не страшит вас мысль долгими столетиями скитаться по миру в бестелесном виде, неспособным ни жить, ни умереть — так, как неспособны были ни жить, ни умереть они?

Похоже, до моих слов подобная идея не приходила сектанту в голову. Он заметно вздрогнул.

— Я не пророк, — проговорил он уверенным тоном, который не слишком соответствовал тому, как судорожно его пальцы сжали посох. — Ко мне это не относится.

— Но вы смеете толковать пророчество еретика, — я наклонился вперед, насколько позволили мои прикованные к подлокотникам руки, и вгляделся ему в глаза, видимые в прорезях маски. — Вы даже назвали того, кого богиня отвергла, величайшим! Думаете, Пресветлая Хейма простит вам пренебрежение ее волей?

— Не тебе определять ее волю!

— Конечно нет, — согласился я. — Только она сама может это делать. А я всего лишь задал вопрос. Но я припоминаю, что еретикам из Звездного Дома богиня обещала прощение, если они перестанут упорствовать. Пресветлая Хейма милосердна — быть может, она простит и вас, если вы сойдете с неверной тропы.

Сложно понять, какие эмоции испытывает человек, чье лицо почти полностью закрыто, но все же, судя по глазам сектанта, он растерялся.

— Я не… — пробормотал он, но потом встряхнулся и взял себя в руки.

— Достаточно! Пресветлая Хейма издала свой эдикт о запрете прорицаний в совсем иную эпоху. С тех пор многое изменилось. Церковь расколота, иерархи погрязли в грехах и, хуже того, соблазнились посулами самых опасных демонов! Богиня милосердна и мудра, и она, конечно, видит, что наш путь праведен — единственно праведен! Только мы можем спасти человечество!

Я заметил, что, по мере того как сектант говорил, позы у остальных собравшихся из напряженных стали более расслабленными, а некоторые начали кивать в такт его словам. Ну да, всегда приятно слушать утверждения, которые совпадают с тем, во что и так веришь.

— Согласно этому вашему еретическому пророчеству, некий генерал мертвой армии должен заступить мне дорогу прежде, чем будет принесена жертва, — снова заговорил я, вклинившись в тот момент, когда сектант остановился перевести дыхание. — Но никаких генералов мертвых армий я не встречал!

— Тебе и не нужно было встречать его лично, — тут же отозвался сектант. — Пророчество этого не требовало. Однако мы точно знаем, что дорогу он тебе заступал неоднократно. Генералом мертвой армии в старину именовали Костяного Короля. Или будешь спорить, что это не он пытался уничтожить твой, так сказать, приемный клан, а ты его попытки останавливал?

— Тогда получается, что это я заступал ему дорогу, а не он мне, — возразил я.

— Игра слов, — сектант небрежно махнул рукой.

— А если нет? Если, пытаясь толковать пророчество так, как вам удобно, вы нарушите его условия — и только зря обречете все ваши души на посмертные мучения? — я вновь обвел взглядом сектантов. — Убить носителя дара этера — большой грех! Или вы и это повеление богини объявите недействительным?

Рядовые сектанты опять заметно напряглись, но мой оппонент лишь мягко рассмеялся.

— Мы не собираемся тебя убивать — иначе какая это великая жертва? Ты должен будешь сделать это сам.

— И вы думаете, будто сможете меня убедить? — спросил я недоверчиво.

— Попытаемся, — сектант кивнул. — А если не получится по-хорошему, что ж… Сильная боль способна заставить многих людей изменить свои решения.

Он что, угрожал пытать меня до тех пор, пока я не соглашусь себя убить⁈

— Из вас получился бы отличный паладин, — выдохнул я, ощущая, как ярость, и так ярко горевшая, начинает во мне буквально полыхать. — Из тех, которые убили второе воплощение Пресветлой Хеймы, думая, будто тоже спасают человечество!

Во взгляде сектанта блеснула злость.

— Думаю, ты сказал достаточно. — Он повернулся к охранникам в светло-серых масках, которые до сих пор стояли со мной рядом. — Отведите его назад в подземелье. Пусть остынет и подумает.

Ярости во мне стало еще больше, хотя, казалось, больше было некуда. Теперь я словно весь состоял из нее. Кожу под браслетами зажгло, и почти моментально боль стала почти нестерпимой. А потом раздался тихий, едва различимый треск. Я бросил взгляд на свои запястья — на поверхности левого браслета появилась тонкая трещина, расширилась, и тут же подобная ей появилась на правом. А потом оба браслета одновременно раскрылись.

Металлические крепления, прижимающие мои руки к подлокотникам кресла, я разорвал так легко, будто они были сделаны из старых, давно истлевших веревок. Краем сознания, без удивления — ярость разом выжгла все остальные эмоции — я отметил, что кожа моих рук сияет серебром.

Все это случилось почти мгновенно. А потом моя сила, до того зажатая внутри резерва, вырвалась наружу давящими волнами.

Все в зале замерли, не в силах пошевелиться. У одних сектантов заклинания и руны застыли в момент формирования, у других — почти активированные амулеты не смогли сработать из-за появившихся вокруг них коконов силы.

Моя магия продолжала изливаться, будто горная река, прорвавшая дамбу, накрывая всех тут новыми и новыми давящими слоями.

Я поднялся на ноги. Тело неожиданно показалось легким, почти невесомым, а сияние, исходящее от моей кожи, стало будто ярче.

И меня все еще заполняла ярость.

Подойдя к тому сектанту, который собирался меня пытать, я резким движением сорвал с него маску. Он был так же обездвижен, как и остальные, и помешать мне не мог.

Его лицо показалось мне смутно знакомым. Хм, да, помощник кого-то из старших иерархов — я видел его во время суда над Сантори.

Я мог убить его одним прикосновением. Но перед моим мысленным взором промелькнули надписи на стенах в подземной камере — последнее, что осталось от многих несчастных. Нет, этот сектант не заслуживал такой же быстрой и легкой смерти, как та, что досталась Янли. Чего он заслуживал, так это Залов Бьяра пожизненно!

Однако мысль просто оставить его дожидаться правосудия показалось мне — моей ярости — невыносимой. Ярость желала покарать его прямо сейчас. Ярость напомнила, что я сумел заставить Семареса пережить мою смерть.

Так же, как прежде с Семаресом, я протянул руку и коснулся шеи сектанта, одновременно вызвав в памяти подземную камеру и надписи обреченных узников на ее стенах.

Они горели…

Тонули…

Их тела использовали для алхимических экспериментов…

Их разрывали на части…

Образы чужих смертей всё приходили и приходили. А потом, в моментальной вспышке, сдвинувшей мое зрение и позволившей видеть в слоях этера, я различил полупрозрачные силуэты мужчин, женщин, подростков, даже детей. Вокруг меня толпились призраки тех, кто здесь погиб, и теперь они знали, что я их вижу.

— Видящий! Отомсти за нас! — Один из призраков, мужчина, выправка которого выдавала профессионального воина, и чьи виски были выбриты, смотрел на меня горящими глазами. — Отомсти! Уничтожь их!

— Найди мою маму! — сквозь толпу пробился щуплый призрачный подросток. — Скажи ей, что я умер, скажи, чтобы она перестала меня искать!

— Расскажи моим правнукам, что я зарыл семейные драгоценности между корнями старого дуба — того, который растет над дровяным сараем! — потребовал от меня старик с наполовину поседевшей рыжей бородой.

А потом в поднявшейся какофонии голосов я вообще перестал что-либо различать.

— Хорош! — отступив от застывшего сектанта, я вскинул руку, и голоса призраков начали стихать. — Сперва я разберусь с теми, кто вас убил, а уже потом с вашими посмертными просьбами.

Призраки торопливо закивали, выглядя малость пристыженными. Забавно, что в своем поведении души мертвых ничем не отличались от живых людей.

Впрочем, пристыженными выглядели не все. Передо мной оказалась женщина лет сорока с воинской выправкой и суровым лицом.

— Отдай нам наших убийц! — потребовала она. — Насыти нас своей силой, и мы разорвем их на части!

— Нет! — тут же воспротивился призрак Достойного Брата, который прежде призывал меня за их смерти отомстить. — Если мы начнем убивать живых сами, то станем мороками, и путь к Небесам Пресветлой Хеймы будет для нас закрыт.

Судя по лицу женщины, она на такой размен была согласна, но другие призраки заволновались. Что бы это превращение в «мороков» ни означало, такая перспектива им не понравилась.

Вперед выступил призрак пожилого мужчины в мантии жреца.

— Белые секты связаны между собой. Видящий, ты не должен позволить главным сектантам умереть прежде, чем они расскажут тебе о других. Уничтожь все белые секты. Все!

Ярость внутри меня шевельнулась в предвкушении — эта идея ей определенно нравилась.

Я обвел взглядом зал с застывшими в нем фигурами живых и обратился к призракам.

— Найдите ваших убийц и заставьте их пережить все ваши муки. Но следите, чтобы они не погибли и не сошли с ума — особенно это касается белых масок. Ментальный допрос ни безумных, ни мертвых невозможен.

— Да, Видящий, да! Дай нам силу! Дай нам свою силу!!

Призраки вновь придвинулись ко мне, протягивая руки, и их прикосновения я ощущал как порывы холодного ветра. Щедро зачерпнув в резерве, я дал им свою магию. И еще, и еще…

Мелькнула мысль, что сектанты, не способные пошевелиться, но все еще способные смотреть, вряд ли понимают, что происходит и с кем я говорю — голоса призраков слышал ведь только я, так же как единственный мог их видеть. Что ж, очень скоро никакие вопросы сектантов волновать уже не будут.

Набрав моей силы, призраки начали расходиться по залу — привычки материальных тел все еще с ними остались, и они, как живые, перебирали ногами, хотя их ступни скользили над полом.

Я развернулся к тому сектанту, который собирался меня пытать, и заметил, что к нему же устремились призраки Достойного Брата и той женщины с воинской выправкой.

— Подождите, — велел им я. — Сперва я задам ему один вопрос.

Так же, как я делал с Семаресом, я создал над сектантом купол, рассеивающий любые заклинания. Такой купол был способен какое-то время продержаться даже против боевого мага с десятью камнями.

— Сейчас я задам вам вопрос, — сказал я сектанту, — и либо вы дадите на него ответ добровольно, либо я использую ментальное давление. Вот только имейте в виду — хотя теорию я знаю, практики у меня еще не было. Боюсь, от моей попытки вам станет очень и очень плохо.

В устремленных на меня глазах сектанта появился ужас — ага, значит, он знал, чем грозит ментальный допрос, проведенный недоучкой. Ну и отлично.

— У меня на руке был серебряный браслет в виде кролика. Где он? — спросил я и отозвал держащие сектанта волны силы.

Тот сильно дернулся, едва не упал, и безумным взглядом уставился на меня.

— Что ты… Что ты такое?!!

— Я вас предупредил, — я нахмурился.

— Он… Он в моих покоях. Наверху. Тут. В специальной сфере. Спит.

Отвечая, сектант не солгал.

Я вернул давящие волны силы на место, вновь полностью обездвижив сектанта и лишив его возможности говорить. Повернулся к призракам.

— Он ваш.

Потом оглядел зал.

В качестве целей призраки выбирали в основном сектантов в белых и, реже, светло-серых масках. Те, кто был в темно-серых, послушники, как я понял, удостаивались их внимания куда реже. Очевидно, они еще не успели запятнать себя убийствами.

Сперва я снял маски с тех сектантов, которые стояли ближе ко мне — они, все до единого, оказались незнакомы. Потом пошел к остальным. Моя сила так и держала всех в неподвижности, достаточно было лишь краем сознания контролировать постоянный поток магии.

Я снимал маску, вглядывался в лицо и переходил к следующему сектанту. Лишь пару раз попались те, кого я немного знал. Так, под светло-серой маской обнаружилась Благая Сестра — я видел ее в свите прежнего старшего магистра их ордена. А под еще одной белой маской оказался младший магистр, с которым я однажды перекинулся парой слов.

Потом я подошел к тем сектантам, которые стояли ближе к двери, и в памяти у меня всплыло, что именно сюда время от времени поглядывал один из главных сектантов. Любопытно.

Первая, вторая, третья маски — никого знакомого.

Четвертая — и тут уже застыл я сам, от удивления.

Под четвертой маской оказался Теаган.