Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 2

Можно было подумать, будто две невидимые руки вычерчивали синим огнем на полу геометрические фигуры. Вот длинная горизонтальная линия закончилась короткой вертикальной, потом уже от этой короткой вертикальной отделилось еще две коротких горизонтальных под острым углом, потом каждая из них в свою очередь разделилась на две, и каждая получившаяся в результате опять раздвоилась.

Это выглядело как стремительно ветвящееся огненное дерево, только веток каждый раз оказывалось строго две.

Дерево, точно. Родовое древо. Только шло оно не от основателя рода, как обычно бывает в исторических хрониках, а наоборот, от меня, от потомка — назад к предкам.

Как там главный сектант сказал? Синий огонь — люди, а красный — демоны? С левой стороны, куда я сейчас смотрел, синий огонь горел ярко, ни разу не поменяв цвета. Все предки оказались людьми аж до — я быстро посчитал разветвления — до пра-прапрадедов.

Значит, демоническая кровь обнаружится справа.

Я повернул голову.

Что за…?

Там было то же самое — чисто человеческие предки на семь, восемь, уже девять поколений в прошлое.

Я продолжал с изумлением наблюдать, как два моих родовых древа — одно со стороны отца, другое со стороны матери — продолжали расти и ветвиться, все так же ярко сияя синим огнем.

Десять поколений, одиннадцать, двенадцать…

Но… как? Как такое было возможно? Получалось, что главный сектант ошибся, действие его посоха все же можно было подделать и исказить, и каким-то образом это случилось. Или… Или я действительно был чистокровным человеком, как и полагалось наследнику клана Энхард. И Верховный Дан Темного Юга вовсе не приходился мне дедом! И вообще никакие амраны ко мне отношения не имели… По крайней мере, родственного отношения.

Но я ведь превращался в амрана! Дважды! Вернее, трижды — если считать частичную смену облика во время дуэли с Морагом. И мне это точно не почудилось, поскольку, помимо Морага, свидетелем полного превращения был еще и Райхан Сирота. Если я чистокровный человек, то это необъяснимо!

Синие огненные линии продолжали ветвиться и бежать дальше, и сектанты, стоявшие на их пути, торопливо отходили в стороны.

Линии остановились, лишь достигнув стен, но продолжили гореть так же ярко. Я быстро посчитал ответвления. Получалось, что среди моих предков не было ни одного демона в течении двадцати пяти поколений как минимум.

Работа магии на этом не завершилась. Теперь рядом с каждой чертой, обозначавшей предка, начали проступать светящиеся руны. Имена. Моя мать — Элайда Мейфен. Мой отец — Голдер Энхард. И дальше, и дальше…

В зале стояла мертвая тишина.

Лицо главного сектанта было закрыто маской, но я видел, как судорожно он сжимал в руках свой посох, как пристально следил за синим огнем, как внимательно читал проявившиеся руны.

— Родители Мейфен и Энхард… — он резко развернулся к тому сектанту, что вывел меня из подземелья. — И это чистокровный человек! Кого вообще твои люди поймали⁈

— Того, кого было приказано.

— Но это не Рейн аль-Ифрит!

— К нему обращались этим именем, его охраняли. Он, в конце концов, выглядит точно как тот, кого нам было поручено захватить! — второй сектант перед лицом гнева главного не отступал. А может, я ошибся, и сектант с посохом главным тут вовсе не был.

От толпы собравшихся отделился еще один человек в белой маске и приблизился к спорящим.

— Довольно! — велел он. — Нам нужно всего лишь его допросить. Узнаем, кто он такой, почему выглядит как Рейн аль-Ифрит, и куда делся настоящий.

Потом он развернулся ко мне.

— Ты! Отвечай четко и подробно, и не пытайся замалчивать, если не хочешь, чтобы твои мозги спеклись.

Я вздохнул — опять допрос под ментальным давлением. Потом посмотрел на блокираторы магии на запястьях — но увы, хотя жжение от серой смерти я продолжал ощущать, на браслетах ее действие никак не отразилось. Если оно, это действие, вообще было.

— Кто ты такой? Как твое настоящее имя? — спросил между тем третий сектант, и я ощутил в мыслях уже знакомую пустоту, которая всегда сопровождала допрос. И ответил — но не прозвучало ни звука.

— Что? — третий уставился на меня непонимающе.

— А, я и забыл, — торопливо вмешался первый. — Пленник начал говорить ерунду, и я набросил на него звуковой щит. Сейчас сниму, секунду…

— Мое настоящее имя — Кентон Энхард, — произнес я со вздохом и в этот раз свой голос услышал. — А я сразу вам сказал, что я человек!

— Кентон Энхард? Умерший этим летом наследник Энхард? — недоверчиво переспросил третий сектант.

— Ну, не совсем умерший, — поправил я его. — Как видите, вполне живой.

Наступила пауза. Похоже, даже прочитав имена моих предков, сектанты не были уверены в том, кто я.

— И почему же наследник Энхард решил поработать двойником у Рейна аль-Ифрит?

Не удержавшись, я насмешливо хмыкнул. Потом пустота надавила снова, и из меня вырвалось:

— Я и есть Рейн аль-Ифрит.

В этот раз пауза длилась куда дольше.

— Он верит в свои слова, — наконец растерянно произнес третий сектант.

— Демоническое воздействие? — предположил первый. — Наведенный морок?

— Нет, ничего такого не вижу. Разум чист.

— И каким же образом Кентон Энхард может быть Рейном аль-Ифрит? — язвительно поинтересовался сектант, державший посох, и третий, ведущий допрос, вновь надавил. Пришлось отвечать.

— Дело в том, что второе имя я себе придумал, — пояснил я. — То есть придумал имя Рейн. А имя клана мне любезно одолжили.

— Одолжили? Кровные враги одолжили тебе имя своего клана?

Я невольно поморщился. Говорить правду, тем более при таком скоплении людей, мне очень не хотелось, но выбора не было, сектант продолжал давить.

— Старшая семья аль-Ифрит не знала, кто я на самом деле.

— Но они знали, что ты чужак?

— Конечно.

— И зачем же аль-Ифрит дали свое имя чужаку?

— Я им нужен — из-за моей магии.

— Восемь камней — это не тот уровень, ради которого в клан примут чужака.

Я поморщился снова. Как я ни старался, сопротивляться ментальному допросу не получалось.

— У меня не восемь камней.

— А сколько? Десять?

— Не знаю. Двенадцать? Пятнадцать? Двадцать? Камней в башне инициации не хватило, поэтому мне пришлось прожигать землю, чтобы сбросить лишнюю силу.

Кто-то в толпе сектантов издал невнятный сдавленный звук.

— Насколько… Насколько глубоко ты прожег землю? — неровным голосом спросил сектант, ведущий допрос.

— На полмили.

— Это, действительно, как минимум пятнадцать камней, — проговорил сектант с посохом. Лица его я не видел, но голос прозвучал растерянно — он явно не понимал, что теперь делать.

— Как ты объяснишь свое превращение в амрана? — потребовал тот, который вел допрос.

— Понятия не имею, — сказал я честно, вновь поглядев на свою чисто человеческую родословную.

— Но… версии у тебя есть? Хоть какие-то?

Я уже хотел сказать, что нет, но в мыслях промелькнула смутная идея и мой голос, помимо моей воли, произнес:

— Да. Возможно, виноват демонический топор.

— Объясни!

— Я нашел его полгода назад в деревне шибинов, покинутой жителями. Выглядел он как самый обычный топор, крепкий и удобный. Оружия у меня не было, так что я захватил его с собой. Потом попал в Гаргунгольм, и только там узнал, что топор был пропитан демонической скверной. А через десять дней у меня появились первые признаки одержимости, но Амана… то есть дана Дасан сумела, при помощи амулетов, остановить процесс.

— Демоническое оружие влияет очень медленно, — запротестовал сектант. — Для перерождения потребовались бы годы!

— Именно так мне и говорили, — согласился я. — Но я ведь двенадцать дней провел в Гаргунгольме. Насколько знаю, кроме нас четверых — меня, даны Дасан с сыном и Кастиана — оттуда никто не возвращался. Пребывание там вполне может многократно ускорять одержимость.

— При одержимости люди не превращаются в амранов! Почему ты думаешь, будто это влияние демонической скверны?

— Ну… Вероятно, до меня хозяином топора был амран? Мог ведь отпечаток его сути остаться на оружии?

— Единственным известным амраном являлся Верховный Дан Темного Юга. И никто никогда не упоминал, что его боевым оружием был топор, — возразил сектант.

Я пожал плечами.

— Если не нравится моя версия, давайте вашу.

Своей версии у сектантов то ли не оказалось, то ли озвучивать ее они не пожелали. Так или иначе, в зале повисло молчание.

— Итак, я чистокровный человек, — наконец разбил я тишину. — Никаких преступлений не совершал. Может, освободите меня уже⁈

Сектанты переглянулись. У меня появилось ощущение, что ситуация, когда они вот так ошиблись, возникла впервые, и они понятия не имеют, что делать дальше.

— Это слишком опасно… — начал тот, который держал посох.

— Он ничего не знает, — перебил другой.

— Как минимум он знает это место, — последовало возражение. — Нам придется искать новую основу.

После чего все трое развернулись и уставились на меня. Я в ответ вопросительно приподнял брови.

— Вы не можете его и впрямь отпустить! — воскликнул Мораг. — Он виноват в гибели трех студентов!

— Неправда, — я повернулся к нему, потом посмотрел на третьего сектанта, который меня допрашивал. — Давайте уж и об этом спросите.

— Рассказывай, — сказал тот, и в мысли ко мне опять вернулась пустота.

Ночную охоту, где погибло трое третьекурсников, я описал самыми общими штрихами. Как наш профессор остался в деревне, отправив нас в лес, искать летающих монстров — азанов. Как та троица парней все время держалась наособицу. Как они заявили, что лес лучше исследовать по отдельности, и, даже не дождавшись нашего согласия, развернулись и направились куда-то на юг. И как после того я их никогда больше не видел.

— Ясно, — мрачно проговорил Мораг, когда я замолчал. Да уж, он явно был не из тех, кто способен извиниться за напрасно возведенное обвинение. Но хотя бы на моей виновности настаивать он больше не мог.

— Ну так что? — я повернулся к сектантам в белых масках. — Освободите меня наконец?

Первый шагнул ко мне, но тот, с посохом, который с ним спорил, предупреждающе поднял руку.

— Погоди. Я знаю, кто он. Все сходится. Перед нами сын серой смерти! Тот самый!

По толпе рядовых сектантов прошло движение, выдающее, как мне показалось, их растерянность.

— Объясните! — потребовал я, видя, что мое освобождение опять откладывается.

Сектант с посохом выпрямился и торжественно проговорил:

— О тебе было сказано в древнем пророчестве.

Потом бросил быстрый взгляд на толпу собравшихся сектантов более низкого ранга — то ли хотел убедиться, что его слова их достаточно впечатлили, то ли его интересовала реакция кого-то конкретного. Судя по тому, как задержался его взгляд на тех, кто стоял ближе к двери, было верно второе.

Я нахмурился, ожидая продолжения, одновременно вспомнив, как этой осенью, когда мы — те, кто на ночной охоте выжил, — возвращались в столицу, я встретил призрак древнего мага. И как тот призрак заявил, что видит вокруг меня множество пророчеств. Из того, что он тогда перечислил, мне хорошо запомнился трон, а также темный океан с плывущими в нем еще более темными силуэтами. Видение с океаном, кстати, сбылось — именно туда меня занесло после отравления. Но про «сына серой смерти» тот призрак не упоминал.

— Сын серой смерти родится, когда младший брат черного бога приоткроет врата Мрака, — тем же торжественным тоном продолжил сектант. Похоже, это самое пророчество он знал наизусть. — Сын серой смерти выберет свой путь после того, как генерал мертвой армии заступит ему дорогу. И когда сын серой смерти принесет великую жертву, черный бог отступит.

Сектант замолчал, глядя на меня испытующе — уж не знаю, какой реакции он ожидал, но вся эта невнятица меня нисколько не впечатлила.

— Ты понимаешь? — спросил он, так ничего от меня и не дождавшись.

— Понимаю что? Что вы процитировали бред какого-то сумасшедшего? — отозвался я и услышал, как сектант гневно скрипнул зубами за маской.

— Это последние записанные слова величайшего пророка древности! — сказал он резко. — Печально, что ты столь невежественен!

Он прошелся по залу, опять кинув быстрый взгляд в сторону низкоранговых сектантов, и остановился напротив меня.

— Двадцать лет назад демонический полубог, Великий Древний, впервые смог запустить в наш мир свои щупальца. То есть он приоткрыл врата Мрака — иначе говоря, смог прорвать часть многочисленных защит, берегущих наш мир от ему подобных. Черный бог — это другое имя Восставшего из Бездны, и много тысячелетий тому назад он так же пришел в наш мир извне. Потому-то он и назван старшим братом этого Великого Древнего. И как раз двадцать лет тому назад родился ты, Кентон Энхард, единственный ныне живущий сын серой смерти! Это пророчество про тебя, про предначертанную тебе судьбу!

— Ну допустим. И что с того? — поинтересовался я мрачно. Не нравилось мне все это, а особенно не нравилась упомянутая в пророчестве великая жертва. Как-то уж слишком подозрительно это прозвучало.

И сектант не разочаровал. Вытянув ко мне руку, он величественно произнес:

— Твое предназначение — заставить отступить Восставшего из Бездны! И нет более великой жертвы, чем добровольная смерть!