Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 15

Реакция детей на ее заявление оказалась разной. Одни тоже бросились ко мне обниматься, другие остались на месте, недоуменно переглядываясь и шепотом обмениваясь вопросами.

— Что здесь происходит? — послышался суровый женский голос, и в дверях внутреннего дворика появилась пожилая Благая Сестра. Заметила меня и облепивших меня детей, испуганно вздрогнула и явно собиралась объявить тревогу, но мгновение спустя пригляделась внимательней и, похоже, узнала.

— Господин аль-Ифрит! О Пресветлая, как вы здесь очутились⁈ Мы же думали, что вас похитили!

— Похитили, — согласился я, аккуратно выпутываясь из детских рук. — Но, как видите, я сумел вернуться.

— Сестра Сафта, он убил злую богиню! — радостно завопила первая девочка. — Представляете⁈ Ах, как же теперь хорошо! — и, отпустив меня, она вскинула руки к небу и закружилась по двору, счастливо смеясь.

— Убил? — пожилая Сестра недоуменно нахмурилась. — Какую еще злую богиню? Ох, Пресветлая, прости дурного ребенка! — Она торопливо обернулась ко мне. — Вы, господин аль-Ифрит, ее слова в голову не берите! То не ересь, а глупость!

Я вздохнул. Мой смутный план рассказать о случившемся только Теагану и, может быть, старшей наставнице Иринг рассыпался, толком не успев оформиться. Было понятно, что о добром дяде, убившем злую богиню, уже скоро услышат все обитатели крепости.

Когда я добрался до той башни, где, по словам Сестры Сафты, сейчас находился Теаган, над крепостью начал сгущаться сумрак. Вход в башню действительно охраняли приехавшие с нами Достойные Братья, однако при виде меня они почему-то совсем не обрадовались. Почему — выяснилось моментально.

— Мимик! — рявкнул один, и вокруг меня тут же возникла огненная клетка, не позволяющая сделать ни шагу.

Что ж такое! Ладно хоть, бдительный страж решил взять меня в плен, а не попытался убить — с моим пустым резервом это могло закончиться печально.

Да уж! Мысль, что предстоит доказывать свою личность, мне в голову не приходила.

— Теагану сообщите, — сказал я со вздохом. — Он меня узнает. — И про себя добавил: «Надеюсь».

За Теаганом они действительно отправились, но, естественно, не потому, что это я так сказал. Понятно было, что раз уж взяли «демона» в плен, то решать его судьбу должен был главный.

Теаган появился в проеме двери примерно минут через десять, недовольно нахмуренный — и застыл, едва меня увидев. Тряхнул головой, внимательно осмотрел и повернулся к Достойному Брату, который его позвал.

— Это и есть ваш мимик? Как он оказался внутри крепости, когда все щиты подняты?

Я снова вздохнул.

— Я настоящий. — И поднял руку с браслетом. — Кащи!

Фиолетовый кролик тут же возник у моих ног и недовольно наморщил нос, глядя на окружившую нас огненную решетку.

— Сиди тут, — велел я ему, с некоторым запозданием вспомнив, что мы с Теаганом договорились выдавать моего Теневого Компаньона за голема, а големы вряд ли умеют растворяться в тенях или проходить сквозь огненные заклинания боевых магов.

Появление Кащи впечатлило Теагана больше, чем мое. Вероятно потому, что мало какой мимик смог бы скопировать еще и Теневого Компаньона.

— И как же ты здесь оказался? — спросил меня Теаган.

Я молча указал на Кащи.

Теаган на мгновение задумался.

— Если ты настоящий, то назови имя женщины, два старших сына которой отправились в Гаргунгольм.

Я недоуменно нахмурился. Два старших сына и Гаргунгольм? Он же не подразумевал под этими сыновьями меня с Кастианом? По придуманной аль-Ифрит легенде отец у нас считался один, но матери-то были разными.

— Добровольно отправились, — добавил Теаган.

Хм… Речь явно шла о том, что знали только мы с ним. Чьи же два сына в Гаргунгольме…

— Карисса, — сказал я и, не удержавшись, хмыкнул. Уж не знаю, специально Теаган меня подколол или так вышло случайно, но для проверки он использовал то же имя, которое использовал я сам, когда увидел его среди белых сектантов и решил убедиться, что он — это он. Только я спрашивал его о «доброй шибинке», а он вспомнил ее рассказ о торговле с Гаргунгольмом, которую наладила большуха их деревни.

— Уберите клетку, — велел Теаган стражникам. Те подчинились, но продолжали бросать на меня подозрительные взгляды.

— Ты же жрец, — сказал я Теагану, наблюдая, как Кащи вновь превращается в браслет на моей руке. — Разве ты не должен был сразу понять, что я не мимик?

— На высших демонах эта жреческая способность не работает, — напомнил он мне, поворачиваясь и делая знак следовать за собой. Потом обратился к ближайшему Достойному Брату. — Передай Братьям Вопрошающим, пусть продолжают допрос без меня.

— Допрос той Сестры, которая кинула в меня амулет? — спросил я, следом за Теаганом заходя в крепость и начиная подниматься по ступеням. — Раскивы?

— Нет, — отозвался он коротко. — Раскива мертва.

— А что так? Думаю, она бы могла рассказать много интересного.

— Да, я тоже так подумал. Вот только у нее разорвалось сердце на первых же вопросах.

Разорвалось сердце? Хотя тут мне вспомнились все те тысячи нитей живых людей, которые держали Лунную Деву привязанной к нашему миру, нити, полученные угрозами и обманом через клятвы.

— Принимать клятвы своим именем способны не только высшие боги, верно? — проговорил я задумчиво. — Павшие боги ведь тоже это умеют?

Теаган резко остановился. Развернулся ко мне.

— Павшие боги⁈

Я с запозданием сообразил, что о таких вещах не стоит упоминать там, где нас могут услышать.

— Объясню позднее, когда будем под защитой рун от подслушивания, — сказал я. — И, пожалуй, чтобы мне не повторяться, позови еще Иринг.

Теаган посмотрел на меня со странным выражением.

— Зачем она тебе?

— Есть у меня сильное подозрение, что она сможет многое добавить к моему рассказу.

Последовала короткая пауза, потом Теаган хмыкнул.

— Вообще-то я велел надеть на нее подавители магии и поместить ее в темницу.

Вот как…

— Это не с ее допроса ты вышел?

— Нет. — Теаган поморщился. — Арестовать старшего магистра я еще могу, а вот отдать под ментальный допрос — на это моей власти уже не хватает. Такое возможно только с личного позволения Таллиса.

Любопытное разделение. Хотя, возможно, не удивительное, учитывая все опасности, которые ментальный допрос нес.

— Если единственной причиной ареста было мое похищение… — начал я, и Теаган кивнул. — Тогда вели ее привести. Но браслеты блокировки пусть не снимают.

Теаган приподнял брови, но спорить не стал. Когда мы подошли к нужным покоям, он отдал распоряжение дежурившему у его двери охраннику привести старшую наставницу Иринг и повернулся ко мне.

— Быть может, приказать принести закуски? Ты отсутствовал почти весь день, должен был проголодаться.

Вопрос застал меня врасплох. Нет, голода я не испытывал — вообще нисколько. Ни голода, ни жажды. То чувство сытости, которое пришло, когда нити расколотых душ попали в мой магический водоворот, все еще продолжало ощущаться. Я будто наелся и напился на неделю вперед.

Так что в ответ на предложение Теагана я лишь вежливо поблагодарил, мол, это все потом.

В самих покоях, как оказалось, была уже встроенная многослойная защита от подслушивания, очень похожая на ту, которую я видел в кабинете Хеймеса. Так же, как и у него, она активировалась одним жестом и проявлялась плывущими по воздуху золотистыми искрами и заранее нанесенными на стены ярко горящими рунами.

Иринг ждать долго не понадобилось — очевидно, место, в котором ее держали, располагалось в этой самой башне. Едва она, появившись в проеме двери, заметила меня, как ее глаза ярко вспыхнули — и тут же ее лицо вновь приобрело нейтральное выражение. Если бы не этот один момент, можно было бы сказать, что ее маска идеальна.

Охрану Теаган отослал, а самой Иринг вежливо предложил садиться. Потом добавил к существующим рунам от подслушивания еще и свои одноразовые амулеты.

— Ну, теперь говори, — обратился он ко мне.

Пока мы ждали, я сидел, откинувшись на высокую спинку кресла, наслаждаясь комфортом — а то что-то устал я за сегодня. Но тут встряхнулся и выпрямился.

— В общем, ситуация такая, — начал я. — Демоница, которую мы видели, была вовсе не демоницей. Это павшая богиня, Лунная Дева. Амулет Раскивы перенес меня в ее подземный храм, где она пыталась уговорить меня стать ее воплощенным сосудом, а когда я отказался, хотела убить. Но я оборвал все нити, соединяющие ее с материальным миром, и выбросил, — тут я неопределенно повел рукой в воздухе, — куда-то туда. За пределы. И похоже, что даже убил.

Несколько мгновений Теаган и Иринг смотрели на меня с одинаковым выражением недоверия, не моргая. Потом Теаган резко потряс головой.

— Подожди, еще раз! Ты говоришь, что сражался с павшей богиней, победил ее и… убил?

— Насчет убил не знаю, — отказался я. — Там получилось не очень понятно. Но связи с нашим миром у нее больше нет, вернуться она не сможет.

— Так, — пробормотал Теаган. — Так…

Судя по лицу, вопросов у него теснились десятки, и он не представлял, какие задавать первыми.

— Ладно… Допустим… А она? — Теаган кивнул в сторону Иринг. — Как со всем этим связана она?

— Об этом Благая Сестра нам сама все расскажет. Верно? — я тоже к ней повернулся.

Однако Иринг рассказывать не начала. Лишь плотно сжала губы, бросив при этом быстрый взгляд на Теагана. И что-то было такое в ее глазах, что, несмотря на маску нейтральности, заставило меня понять — она его боится. Причем очень сильно.

Странно.

— Ну же, вам все равно придется обо всем рассказать, — сказал я ей. И, чуть подумав, добавил: — Наш да-вир — человек рассудительный и, что бы вы ни сказали, он вас не убьет. Верно, Теаган?

Тот развел руками.

— Я всегда действовал соответственно Уложениям Церкви, а убийство иерархов в них не входит. Старшей наставнице не стоит опасаться.

Но Иринг все еще заметно колебалась.

— Хорошо, — проговорила она наконец. — Хорошо, я… я расскажу.

Но даже после этого заговорила не сразу.

— Нити, — проговорила она. — Те нити, которые посланник оборвал, они в основном принадлежали Благим Сестрам. Самым магически одаренным среди тех, что были рождены внутри ордена…

Тут мне вспомнились две ее дочери — и другие дети в том небольшом внутреннем дворике.

— Не знал, что участие в ордене передается по наследству, — перебил я ее.

— Не то чтобы передается… Но многие наши дети, вырастая внутри Церкви, решают остаться и связать с ней свою судьбу.

— «Наши дети» — у вас их много?

Иринг слабо улыбнулась.

— Лично у меня — пятеро.

Неожиданно. Почему-то об этой стороне жизни Сестер-воительниц я не задумывался.

— Выживание и процветание человечества во многом зависит от существования сильных магов, — негромко проговорила Иринг, заметив мое недоумение. — Способности к магии передаются по наследству. У меня десять камней. Продолжить род — мой долг перед человечеством.

— И где эти дети? В смысле, не только ваши, а вообще, всех Сестер?

— Обычно они растут под присмотром Сестер Хранительниц в построенных Церковью укреплениях далеко от Границ. Моя дочь, которая нас встречала — ее приезд не планировался. Она должна была в это время гостить у отца, но того неожиданно отправили на побережье ловить пиратов, и Хильда решила навестить меня, — Иринг чуть смущенно улыбнулась.

Я отметил про себя, что голос ее звучал искренне и говорила она правду, однако при этом умудрилась ни словом не упомянуть о находящейся в крепости своей второй дочке. Я о ней говорить тоже не стал — пока не видел в том необходимости.

— Хорошо, — я кивнул Иринг. — Продолжайте про нити.

Та вновь покосилась на Теагана.

— Я не знаю, когда именно все началось, хроник у нас не сохранилось, — проговорила она негромко. — Вернее, их просто никто не вел. Но по косвенным признакам могу сказать, что павшая богиня, Лунная Дева, начала влиять на наш орден около трех веков назад. Я даже слышала слух, что все началось еще раньше, и что превращение некоторых воительниц ордена в убийц тоже было частью ее плана. Что сама павшая подкинула эту идею людям, претворившим ее в жизнь. И я слышала, будто все, кого такие Сестры убили, на самом деле были принесены Лунной Деве в жертву. Так она… кормилась.

Я посмотрел на Теагана — тот слушал Иринг в молчании, которое с каждым мгновением становилось все более мрачным. При этом нельзя было сказать, что выражение его лица как-то менялось. Скорее эта мрачность ощущалась подспудно, будто сам воздух в комнате становился густым и тяжелым.

Иринг это тоже заметила, потому как поежилась, будто бы ей внезапно стало холодно.

— Лунная Дева — она угрожала, шантажировала, иногда подкупала обещаниями, лишь бы вынудить Сестер дать клятву служения… Тех, кто отказывался, она убивала — причем так, что смерти со стороны выглядели невинными случайностями. После того, как Сестра поддавалась, вырваться возможности уже не было. И… и дети такой Сестры тоже были обречены.

Иринг опустила голову и несколько мгновений молчала. Потом тихо вздохнула.

— Мне было пять лет, когда моя мать привела меня в подземный храм Лунной Девы и заставила дать такую клятву. Она сказала, что так надо, и я… я просто повторила за ней все слова. А когда повзрослела и поняла, что это значит, было уже поздно…

— Вы поэтому пошли в белую секту? Надеялись, что хотя бы они помогут? — спросил я.

Иринг подняла голову.

— Да… То была одна из причин. Но все оказалось бесполезно… Одно из условий клятвы — нельзя никому говорить ни о павшей богине, ни о нашем ей служении. Нарушение — немедленная смерть.

Я кивнул — что-то такое я предполагал. А ведь Иринг пыталась дать мне намек еще до приезда в крепость. Она так сильно выделила часть слов интонацией, что я запомнил ее речь дословно: «Некоторые вещи укоренялись в ордене столетиями. Порой требуется воля богини, чтобы вырвать корни, ушедшие настолько глубоко». Запомнил, но расшифровать вовремя не смог.

— Всех своих детей вы тоже отдали Лунной Деве? — спросил я, практически уверенный в ответе. Иринг действительно кивнула, а на лице ее отчетливо отразились вина и стыд.

— Иначе Лунная Дева убила бы и их, и меня, — проговорила она тихо.

— А потом вы отдали павшей богине посланника Пресветлой Хеймы, — холодным пустым тоном произнес Теаган; камень в его кольце наследника вспыхнул, а давящее ощущение резко усилилось, став почти нестерпимым.

Иринг открыла рот — то ли возразить, то ли оправдаться, но не смогла произнести не звука. Или же в этом нарастающем давлении все звуки разом пропали.

«Теаган ее убьет, — мысль пришла ко мней вспышкой и была наполнена абсолютной уверенностью. — Он ее действительно сейчас убьет».

Теаган всегда выглядел таким спокойным и уравновешенным, что верилось, будто потеря самоконтроля ему незнакома. Но Иринг, похоже, хорошо его знала, потому и боялась рассказывать. Да и я — я ведь тоже был свидетелем тому, как Теаган едва не сорвался и не убил двух стражников, которым вздумалось поиграть в начальство.

Пережатая пружина, если распрямляется, всегда бьет сильнее.

Проклятье! И мой резерв все еще был пуст!

Я вскочил с кресла.

— Стой! Отзови силу!

Теаган не ответил, глядя холодным пустым взглядом на съежившуюся Иринг.

Взывать к его милосердию или состраданию было бессмысленно, хотя лично я рассматривал Иринг скорее как жертву, чем как преступницу. С Теаганом лучше всего работали логика и разум.

— Церковные уложения запрещают убийства иерархов, — сказал я ему. — Теаган! Ты хочешь сам попасть под суд?

Тот не отреагировал. Так, ясно, угроза в таком состоянии его не проняла. Следовало подойти иначе.

— Иринг нам все еще нужна! — произнес я резко. — Старшая наставница знает больше рядовых Сестер. Без ее свидетельств мы потратим на очистку ордена слишком много времени и сил.

Теперь холодный пустой взгляд переместился на меня. Потом Теаган моргнул, и взгляд стал чуть менее холодным и пустым.

— Очистку ордена, — повторил он. — Да, нужно очистить его ото всех, кто предал Пресветлую Хейму. Ото всех, кто служил павшей богине…

— Нет, — прервал я его. — Только от тех, кто служил ей добровольно. Пресветлая Хейма ценит свободу выбора — те, кто не предавал ее сознательно, заслуживают снисхождения. Но Иринг поможет нам не только в их поиске. Наверняка она знает много такого, связанного с Лунной Девой, о чем мы даже не подозреваем. Верно, старшая наставница?

Даже задав этот вопрос, я не отвел взгляд от Теагана. Было чувство, будто вот так я его держу, но стоит хоть на мгновение отвлечься — и вся эта невидимая тяжесть, разошедшаяся по комнате и давящая мне на плечи, сконцентрируется в одном месте, и после этого Иринг среди живых уже не будет.

— Д-да, — проговорила та со своего места. — Да, конечно, я помогу расследованию. — А потом торопливо добавила: — Я не отдавала посланника Лунной Деве! Я же дала клятву именем Пресветлой Хеймы не вредить ему ни прямо, ни косвенно! Я не знала про заговор!

Тут мне немедленно вспомнилось, что Иринг не выглядела удивленной, когда павшая богиня появилась перед крепостью. То есть знать о заговоре она может и не знала, но возможность подобного предполагала. Однако одних предположений оказалось недостаточно, чтобы клятва «не вредить» сработала.

Озвучивать это я, впрочем, не стал, чтобы опять не спровоцировать Теагана, сказав вместо того:

— Думаю, старшую наставницу можно отправить назад в ее камеру — основное она уже рассказала, а деталями мы займемся позднее.

— Пусть сперва даст клятву молчать обо всем, что сейчас услышала, — велел Теаган.

Я покачал головой.

— Это уже бессмысленно. — И пояснил: — Меня перенесло во внутренний двор, где играли дети. И одна девочка во всеуслышанье заявила, что «этот дядя только что убил злую богиню». Думаю, что к данному моменту ее слова разошлись уже по всей крепости.

Теаган несколько мгновений молчал, потом хмыкнул, и давление начало ослабевать, а камень в его кольце — гаснуть.

Я позволил себе выдохнуть и вновь сел на место. Ладно, сейчас Иринг уведут, и…

— Но ведь посланник не может убить павшее божество! — между тем воскликнула та. — Ни один смертный человек на такое не способен, а посланник все равно остается человеком.

Я бросил в сторону Иринг недовольный взгляд — ей мало, что она сейчас едва не погибла? Зачем снова привлекать к себе внимание? Или старшая наставница просто не смогла удержаться и промолчать? Вот уж сразу видно, что с той слишком разговорчивой девочкой они родня!

Но Иринг мое недовольство то ли не заметила, то ли проигнорировала.

— К чему вы клоните? — холодно спросил у нее Теаган.

А вот сейчас она на меня посмотрела — со странным, абсолютно нечитаемым выражением.

— К тому, что на подобное способен только аватар высшего божества. Пресветлая Хейма прежде не приходила в мужском теле, но все когда-то случается впервые.

Да они все что, сговорились, что ли⁈