Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 22

— Еще одна вещь, — сказал Теаган, когда я уже собрался уйти к себе. — Объясни, как у тебя получилось освободить Диуса от Великого Древнего.

Ну, скрывать мне тут было нечего.

— Помнишь, я рассказывал о своей инициации? О том, что видел Верхний Мир?

Теаган кивнул.

— Я показал это воспоминание Диусу напрямую, поместив в его разум. А еще я позволил ему услышать голос богини. Этого хватило, чтобы его вера вернулась и выжгла присутствие Великого Древнего.

— Вера самого человека, — повторил Теаган. — Не твоя сила?

Я покачал головой.

— Увы, моя магия прошла сквозь порождения демона и нисколько им не повредила.

Взгляд Теагана на несколько мгновений стал отстранённым.

— Рейн, — произнес он с несвойственной ему неуверенностью. — А ты сможешь показать Верхний Мир мне?

Я задумался. В принципе, почему нет? Да и усталость вроде как прошла.

— Могу попробовать. Но ты учитывай, что у Диуса ментальные щиты были сильно ослаблены — Великий Древний в прямом смысле слова проел в них дыры. А ты жрец, твоя защита должна быть непроницаема.

— Все же попытайся.

Ну ладно.

Призвать невидимую конечность, превращенную в паутинистые нити, в третий раз оказалось совсем легко, но когда я отправил их к Теагану, нити моментально натолкнулись на препятствие — и это был не обычный ментальный щит. Даже не стена. Передо мной словно возникла горная гряда, древняя и несокрушимая, уходящая корнями в такие глубины, какие я не мог даже представить. И в недрах этой гряды, надежно укрытый от любого вторжения, притаился разум Теагана. Мои нити заскользили по ее склонам, пытаясь найти хоть малейшую щель, хоть крохотную трещину — но нет, ничего подобного там не было. Защита выглядела абсолютной.

— Не выходит, — сказал я, втягивая нити обратно. — Твои щиты непроницаемы.

Теаган задумчиво кивнул.

— Я ослаблю защиту, — сказал он и замолчал, только на лице отразилось сильное напряжение. — Готово.

Я потянулся нитями снова — теперь возникло ощущение, будто в этих древних горах появилась узкая, едва заметная, расселина, ведущая под землю. Но даже ее наличие не помогло — мои нити цеплялись за ее выступы и в итоге застряли где-то на первой четверти пути.

— Без толку, — сказал я, но потом вспомнил, что касался Бинжи, когда получил его воспоминание о плене. И касался Семареса, когда отправлял ему свое — о смерти. Возможно, чтобы усилить воздействие, следовало дотронуться? В учебниках по ментальному допросу об этом ничего не говорилось, но и о возможности делиться памятью они тоже не упоминали.

Когда я озвучил эти мысли, Теаган лишь согласно кивнул.

Встав, я подошел к нему, прижал пальцы к его виску и отправил нить в третий раз.

Да, физическое прикосновение усиливало мою магию — теперь ментальные нити проникли сквозь расселину без труда.

Разум Теагана, что ожидаемо, от разума Диуса отличался. Во-первых, конечно, никаких нор, прорытых червяками Великого Древнего, тут не было. Во-вторых, на многоуровневый лабиринт он тоже не походил. Передо мной возвышалась неприступная крепость, чьи очертания я едва угадывал сквозь заливающий все вокруг белый свет. Веры у Теагана оказалось более чем достаточно.

А еще я заметил, что находиться рядом с этой крепостью моим нитям было… сложно. Открыто враждебен свет не был, но возникало ощущение, что он терпел мое присутствие лишь потому, что так пожелал хозяин разума.

Мысленно вздохнув — если бы не отношение света, я бы, пожалуй, изучил тут все получше, — я выпустил воспоминание. Реакция оказалась мгновенной — свет вспыхнул слепяще-ярко, словно я оказался в центре солнца, и полностью скрыл крепость. А потом мои нити буквально вынесло наружу.

Я убрал пальцы от виска Теагана, шагнул назад и почти упал в кресло. Потряс головой. Пресветлая Хейма и впрямь постаралась защитить своих служителей — тем поразительней, что некоторые из них, такие как магистр Сантори, умудрились подпустить Великого Древнего настолько близко к себе. Я, конечно, мог ошибаться, но пока выглядело так: поддаться шепоту иномирного демона жрецы богини могли, только если добровольно снимали дарованную ею защиту.

Какое-то время я наблюдал за Теаганом — тот сидел неподвижно, закрыв глаза, и на его лице играла удивительно нежная, несвойственная ему улыбка. Она напомнила мне выражение лица Таллиса в тот день, когда он едва не «ушел в свет».

Лишь несколько минут спустя Теаган открыл глаза и тихо вздохнул.

— Там красиво, — произнес он.

— Да, — согласился я, с сожалением подумав, что мне, похоже, не доведется увидеть Верхний Мир своими глазами даже после смерти. Впрочем, разумный черный океан под невозможно-звездным небом был тоже неплох.

Когда я вышел из кабинета Теагана, оказалось, что меня ожидала Сестра с посланием — люди из моего отряда охраны, попавшие в засаду берингаров, наконец пришли в себя. И Бинжи тоже очнулся.

К нему я направился в первую очередь.

Дверь в его палату была открыта настежь, так что я зашел без стука. Бинжи сидел на кровати, поставленной у окна, и грыз орехи. При звуке шагов он вскинул голову.

— Рейн! — воскликнул он радостно, но потом его лицо исказила гримаса изумления, глаза широко раскрылись, и он уставился куда-то мне за спину, а потом выше и выше, будто увидел что-то, уходящее сквозь потолок.

Я торопливо обернулся, но за спиной никого не было, и на потолке тоже не оказалось ничего, кроме симпатичных белых гипсовых финтифлюшек, полностью лишенных магии.

— Как… Как выросла твоя тень… — растерянно проговорил Бинжи, все еще глядя в потолок.

Тень?

Я снова обернулся. День стоял солнечный, окно в палате Бинжи было только одно, прямо передо мной — так что моя тень, как ей и положено, лежала у меня за спиной. Вот только лежала на полу, а не поднималась в потолок. И размер у нее был для середины дня самый обычный.

— В каком смысле — выросла? — спросил я.

Бинжи опустил на меня взгляд и растерянно заморгал. Потом заметно смутился — и неожиданно протянул мне бумажный кулек с орехами.

— Вкусные. Жареные, с солью. Угощайся, — проговорил он тоном, который буквально кричал: «Да, я что-то скрываю и потому пытаюсь перевести разговор на другое!»

С лицедейством у Бинжи было так себе.

Я подошел и сел на стул, предназначенный для посетителей. Орехи не взял — даже мысли о еде все еще вызывали отвращение, не говоря уже о попытке на самом деле что-то съесть.

— Что за тень ты увидел? Почему она выросла?

Вместо ответа Бинжи торопливо высыпал себе на ладонь целую горсть отвергнутых мною орехов, тут же запихал их в рот и захрустел. Щеки у него раздулись, будто у запасливого хомяка.

Я вздохнул.

— Эх ты! Ладно. Не хочешь, не говори.

Жевал Бинжи намеренно долго. Наконец проглотил все и выпалил:

— У меня эти — галлюцинации! — и на мой недоверчивый взгляд торопливо добавил: — Сестры, которые меня лечат, предупредили, что после магии берингаров могут быть разные последствия, в том числе звуковые и визуальные фантомы! — последние три слова прозвучали явной цитатой.

Не удержавшись, я потрепал его по голове.

— Как скажешь.

В наличии фантомов я сильно сомневался, но, в конце концов, было бы неблагодарностью давить на того, кто не так давно вытащил мою душу с того света.

— Не надоело тебе везде со мной мотаться? — спросил я. — Опасно это, сам видишь.

— Не надоело, — ответил он абсолютно серьезно. — Кто еще будет защищать тебя от неприятностей?

Потом его лицо помрачнело.

— Жаль, что я не смог помочь тебе с этой мерзкой Падальщицей.

Хм?

— Откуда ты про нее знаешь?

Бинжи заморгал вновь.

— Ну… Мне Сестры сказали!

— Они все дали клятву молчать, — пояснил я со вздохом. — Такую клятву, за нарушение которой следует смерть. Так откуда на самом деле ты знаешь про Падальщицу?

На мгновение мне показалось, что Бинжи притворится, будто ничего не говорил, или выдаст еще более наивную отговорку. Однако нет. Он смешно наморщил нос, несколько секунд помолчал, но потом все же ответил:

— Я увидел ее, когда лежал в коме.

— Видел мое сражение с ней? — уточнил я недоверчиво.

— Не, — он с сожалением мотнул головой. — Сражение я не видел. Увидел только ее тень, нависшую над этой крепостью, и услышал ее имя. А потом увидел, как ее тень растаяла.

— Хм… Ее тень растаяла, а моя тень выросла, так? — вырвалось у меня.

Но этот вопрос Бинжи проигнорировал, лишь торопливо высыпал в рот вторую порцию орехов и снова принялся жевать.

Дорога до столицы прошла без приключений. До Собрания Старших кланов оставалось еще два дня, так что действительно можно было отдохнуть.

В нашей комнате в дормиториях, куда мы с Бинжи заглянули первым делом, оказалось пусто, а на столе обнаружилось пространное письмо, оставленное для нас Кастианом.

Сразу после экзаменов, едва начались зимние каникулы, он перебрался в особняк, арендованный Аманой. И так ему там понравилось, что он решил не съезжать до тех пор, пока Амана его не выгонит — или пока не закончится оплаченное ею время аренды. Тем более что Амана оставила нам возможность не только жить в особняке, но и командовать там прислугой и охраной, а также пользоваться арендованной каретой — в ней Кастиан теперь торжественно прикатывал каждый день к воротам Академии.

Дочитав до этого момента, я невольно рассмеялся.

Бедняга Кастиан! Как он, должно быть, скучал по всем атрибутам своей прежней дворцовой жизни. Это мне ладно — никакой былой роскоши я не помнил, меня устраивала и комната на троих в дормиториях, с общими купальнями в подвале; а вот бывший принц наверняка страдал.

— Значит, мы тоже будем жить в доме Дасан? — с энтузиазмом спросил Бинжи. — Там кормят лучше, чем у нас в столовой!

— Ага, будем, — согласился я, все еще улыбаясь. Да, у каждого свои приоритеты.

Кстати, насчет «кормят» — а ведь впервые за почти неделю упоминание пищи вызвало у меня, вместо отвращения, легкий интерес. Похоже, что я, наконец-то, закончил «переваривать» нити демонических душ и был готов вернуться к обычной человеческой еде.

Кастиана в имении Дасан не оказалось. «Молодой господин ушёл на празднование чьих-то именин», неуверенно объяснили слуги. Ну, тоже дело хорошее. А я, впервые за шесть дней поужинав, решил лечь спать пораньше — было у меня подозрение, что полноценно отдыхать оставшиеся до Собрания дни все же не получится.

Подозрение подтвердилось на следующий день — я еще не успел позавтракать, когда из Обители прибыл гонец с приглашением посетить да-вира когда мне будет угодно, но желательно не откладывая это дело надолго.

Мне вспомнилось, что я все еще не рассказал Кастиану о своем настоящем происхождении и планировал сделать это сегодня. Ну да ладно, можно было перенести беседу на вечер.

— Таллис снова уехал, — сказал Теаган после того, как я вошел в его кабинет, и он привычно активировал руны от подслушивания. — Наставник вернулся в Обитель всего за пару дней до нас и опять отправился куда-то как раз накануне нашего возвращения. И никому ничего не объяснил.

В голосе Теагана отчетливо слышалось недоумение.

— Какая-то новая тайная интрига? — предположил я.

Теаган развел руками.

— Вероятно… Зато дядя в столице, и мы успели побеседовать еще вчера. Я рассказал ему про Диуса, и он предложил, чтобы за оставшиеся до Собрания дни ты проверил на воздействие Великого Древнего всех его командоров — как в столице, так и в фортах, в окрестностях. Фортов тут всего два, один в десяти милях к югу, второй примерно на таком же расстоянии к северу.

— Кто-то упоминал об ожидающем нас отдыхе, — сказал я нейтральным тоном.

— Прости, — произнес Теаган серьёзно. — Ты, конечно, можешь отказаться.

Я хмыкнул. Отказываться я не собирался. Так, к слову пришлось.

— Если у Семареса есть подозрения, почему он сам не допросит своих подчиненных или не прикажет это сделать Братьям Вопрошающим?

— В том-то и дело, что подозрений у него нет. Однако их не было и в отношении Диуса. Напротив, тот всегда был на хорошем счету: надежный и ответственный. Если же официально допрашивать всех командоров подряд — это, боюсь, станет ударом по репутации ордена. Зато ты сможешь проверить их незаметно, во время обычного разговора. Верно ведь?

Ну, допустим, не совсем незаметно — Диус мое вторжение в свой разум почувствовал даже несмотря на проеденную демоном защиту. Хотя если говорить лишь о моей способности чуять ложь, то да, она себя никак не выдавала.

— А те одержимые Недостойные Братья, которые захватили тебя в заложники, ударом по репутации не стали?

Теаган поморщился.

— Я имел в виду — допросы окажутся новым ударом.

— Ладно. Тогда побережем то, что от этой репутации осталось.

Теаган благодарно кивнул. Потом вышел — сообщить охране, чтобы послали за Семаресом, — вернулся и вновь активировал руны.

— Пока мы ждем дядю… Я тут подумал… Можешь показать мне то пророчество, которое ты видел о моей смерти?

У меня возникло ощущение, что эта идея пришла Теагану не впервые и даже не сегодня. Как давно он обдумывал просьбу прежде, чем решился ее высказать?

Впрочем, это было неважно, потому что ответ существовал только один.

— Нет, не могу.

— Но почему? Ты же показал мне видение Верхнего Мира. Я подобным же образом ослаблю щиты…

— Извини, неправильно выразился, — поправился я. — Показать я, конечно, могу, то есть способен на это, но не буду.

Теаган нахмурился.

— Почему нет?

— Сам подумай, зачем тебе видеть, как эти праведные иерархи, прошедшие все проверки и выжившие во всех чистках Инквизиции, решаются на заговор? Сейчас ты не знаешь их имен и можешь лишь гадать. А каково тебе будет годами работать с людьми, точно зная, что вон тот иерарх отдал приказ об убийстве Семареса, а этот — лично перерезал тебе горло? И каково тебе будет увидеть свое мертвое тело в луже крови и разрушенную Обитель?

Теаган судорожно сглотнул.

— Но ведь…

— Или ты хочешь лишить всех этих иерархов их титула? Сослать? Может, на всякий случай убить?

— Нет! Нет, я… Я только…

— Тебе не нужно это видеть, — сказал я твердо. — Ни к чему.

Что-то изменилось. Сдвинулось. Будто само пространство поменяло свойства.

А потом у ближней стены проявились очертания человека — как если бы невидимый художник сперва торопливо набросал силуэт, а потом начал заполнять его красками. И человек получался подозрительно знакомый.

— Наставник? — изумленно проговорил Теаган.

Ну конечно! Никуда Таллис не уехал! Либо же уехал, а потом тайно вернулся.

Мне он не доверял давно, и так же давно пытался выяснить истоки моего влияния на Теагана. Через защитные руны ничего услышать он не мог, однако нашел другой способ — сделав себя невидимым и неслышимым, он заранее оказался внутри действия этих рун. О такой магии я не знал — но я много о чем не знал. Если все Старшие кланы имели тайные внутренние способности, то кто сказал, что их не было у верховного иерарха Церкви?

В сторону Теагана Таллис бросил лишь мимолетный взгляд, все его внимание было сосредоточено на мне. На лице его отражался открытый гнев, и камень в перстне ярко пылал.

— Значит, ты видел будущее. Видел смерть моего да-вира, — сказал он, и я ощутил, как на плечи мне легла невыносимая тяжесть. — Кто? Отвечай, кто его убил⁈ Кто посмел поднять руку?!!

— Это не настоящее будущее, — выговорил я с трудом. — Это… просто вариант. Он не сбудется.

— Естественно не сбудется, — прошипел Таллис, — потому что сейчас ты назовешь мне имена всех заговорщиков!

Давление стало еще сильнее, и я пошатнулся. А вместе с давлением пришло нестерпимое желание ответить, перечислить все имена, рассказать детали.

Я до крови прикусил язык, но боль помогла лишь отчасти — давление все нарастало. «Говори, говори, говори!» — кричало оно. Ментальный допрос? Ощущение было похоже, но если там говорить заставляла пустота, то сейчас желание признаться притворялось моим собственным.

— Если скажу, то что? Зальете Обитель их кровью? — выдавил я.

— Почему бы и нет? — Таллис зло улыбнулся.