Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 6

Переночевали в заброшенном имении мы спокойно. Призраки, удовлетворенные как местью, так и будущей судьбой своих палачей, вели себя смирно. А из пространственных лакун, обнаруженных людьми Семареса, если ночью кто и вылезал, то попасть в дом не пытался.

Кстати, определить, какому именно клану принадлежали эти опустевшие земли, мы не смогли.

— Может, Аэстус? — спросил я, вспомнив стоящую в зале статую мужчины в старинной одежде, так похожей на мантию Кастиана.

— Корневые земли Аэстус находятся дальше на востоке и доступ к ним тщательно охраняется императорским кланом, — тут же возразил Теаган. — Прежде меня это удивляло, но теперь ясно, что они боятся пробуждения духа земли, поэтому так осторожны.

— В архивах Обители есть карты опустелых земель, — вмешался Семарес. — Там и узнаем.

То есть недели через две, не раньше — и дело заключалось не только в расстоянии. Везти сектантов на допрос в Обитель, было, естественно, неразумно. Зато в одном дне пути отсюда находился форт Достойных Братьев — там пленников можно было спокойно допросить, начав с тех, кто от призраков пострадал меньше, и получить с них клятву молчания. И там же вынести им приговор — у Теагана, как да-вира, такое право в отношении подтвержденных преступников имелось.

План был хорош во всех отношениях.

Был…

Только вот, когда мы въехали на территорию форта, вместе с комендантом нас вышел встречать Таллис…

Теаган, кстати, еще на въезде в форт чуть отстал, о чем-то остановившись переговорить с дежурившим у ворот жрецом, так что к Таллису подошли только мы с Семаресом.

— Какой же ты везунчик, Рейн! — проговорил Таллис после должных приветствий и широко улыбнулся. — Ничто тебя не берет, а? И ран я на тебе никаких не вижу. Скажи, ты вырвался от сектантов без единой царапины?

— Без единой, — согласился я, одновременно пытаясь понять масштаб катастрофы. Если Таллис захочет присутствовать на допросе — а он наверняка захочет — то кто-нибудь из сектантов обязательно проговорится и о моем происхождении, и обо всем остальном. А Таллис не Теаган, он начнет доискиваться, по какой такой причине я решил скрыть свое настоящее имя, и не стоит ли за моей фальшивой личностью злодейский умысел. Потом узнает о призраках, вернее, о моем умении их видеть и с ними говорить…

Ишта и все его бесы! Ну принесла же верховного иерарха нелегкая!

Каким образом он здесь оказался, спрашивать я не стал. Это было не так уж важно. Скорее всего, следить за маяком, бывшим на Теагане, мог не только Семарес. Очевидно, Таллис выехал из столицы позднее, добрался до этих мест уже после того, как мы покинули заброшенное поместье, по нашему движению понял, куда направляемся, и опередил.

— Вернулся невредимым и даже с добычей, — продолжил Таллис, разглядывая вереницу пленников. — Право слово, Рейн, еще немного — и я поверю, что сама богиня ведет тебя невидимо за руку.

Я моргнул.

Таллис что, начал догадываться?

Но ни по его лицу, ни по взгляду ничего нельзя было прочитать. Там отражалось лишь благодушно-снисходительное отношение правителя, довольного своими подданными. Когда Таллис хотел, его лицо превращалось в совершенно непроницаемую маску.

— Августус будет рад, — добавил Таллис.

— Он тоже здесь? Зачем?

— А, — Таллис снова улыбнулся. — Когда он узнал, что сектанты использовали для похищения идеальные маски двойников, то просто не смог усидеть на месте. Как оказалось, созданием этих масок занимался учитель Августуса, но после его смерти все разработки были объявлены бесполезными. И вот такое открытие.

Мы разговаривали, стоя на нижних ступенях входной лестницы. Комендант застыл чуть в стороне, изо всех сил делая вид, что оказался тут случайно. А вот женщина, одетая в подобие воинской униформы, с короткой стрижкой чуть седеющих каштановых волос, решительно распахнувшая дверь над нашими головами и теперь идущая вниз, случайной никак не выглядела.

— Кстати, Рейн, позволь тебе представить, — сказал Таллис, когда она остановилась на ступени над нами и уставилась на меня немигающим взглядом, — новая глава ордена Благих Сестер, Иринг. Тоже, как и Августус, пожелала меня сюда сопровождать.

— Зачем? — спросил я.

Таллис ничего сказать не успел, первой ответила сама женщина.

— Мы хотим убедиться, что да-вир не взялся за старое, — голос ее звучал спокойно и холодно.

— Мы? — повторил я.

— Старшие магистры, — сказала она коротко и посмотрела куда-то мне за голову.

Я обернулся.

Теаган закончил разговор со жрецом и как раз показался из-за угла здания. При виде верховного иерарха и главы Благих Сестер привычное нейтрально-благожелательное выражение на его лице на долю мгновения дрогнуло. Похоже, их появление оказалось для него не меньшей неожиданностью, чем для меня.

— Как удачно, что я привез с собой братьев Вопрошающих, — сказал Таллис, когда мы поднялись в выделенные ему гостевые покои. — Столько лет живу, а пообщаться с белыми сектантами не довелось ни разу.

Потом, отечески улыбаясь, развернулся ко мне.

— А ты, Рейн, просто обязан рассказать свою историю! На моей памяти ты первый, кому удалось уйти от сектантов живым.

— Конечно, верховный, — отозвался я, подавив вздох. Ясно было, что возможность отказа не подразумевалась.

Августус и Иринг молча уселись напротив и на слова Таллиса лишь согласно кивнули. Семарес и Теаган молчали тоже, предоставив мне самому решать, как выкручиваться из сложившейся ситуации.

Каков был шанс, что никто из сектантов не упомянет о моем происхождении? Ничтожный. И если я сейчас попытаюсь это скрыть, а во время их допроса все выйдет наружу, не исключено, что в дальнейшем меня спрашивать будут уже не вот так любезно, за чашечкой чая, а те самые недавно упомянутые братья Вопрошающие внутри допросной.

Проклятье!

— Странно, что белые сектанты решили похитить аль-Ифрит, — подала голос Иринг. — Обычно они считают столь дальнее родство с демоном неопасным для человечества.

Ну что ж, раз других вариантов не было…

— Это длинная история, — сказал я.

Я рассказал о том, как нашел в селении шибинов топор, потом случайно попал в Гаргунгольм и не смог оттуда выйти. Как Амана определила, что мое оружие истекает демонической скверной, и как позднее, уже в корневых землях аль-Ифрит, у меня началось перерождение, которое удалось остановить. И как один из сектантов — имя Морага я специально называть не стал — однажды увидел еще одно мое частичное перерождение, когда я вынужденно остался без черного нихарна…

— То есть сектанты подумали, будто ты демонический полукровка, — Иринг кивнула. — Да, понимаю. Но почему перерождение началось в амрана? Даже если оружие действительно когда-то принадлежало ему, отпечаток его магии никак не мог быть сильнее, чем твое собственное демоническое наследие. Потомок ифрита, сколь угодно отдаленный, при перерождении может превратиться только в подобного же ифрита. Отпечаток амрана мог бы подействовать только в том случае, если бы его оружие подобрал чистокровный человек.

— Удивительно! — поддержал ее Августус, глаза которого загорелись азартом исследователя. — Уникальный с точки зрения науки случай! Мы обязательно должны тебя изучить, дорогой Рейн! Нет-нет, не беспокойся, это займет совсем немного времени и почти не отвлечет тебя от других твоих обязанностей.

Еще чего не хватало!

— Ничего уникального в моей ситуации нет, — проговорил я, с тяжелым сердцем понимая, что выкрутиться ну никак не выходит. — Поскольку я действительно чистокровный человек. Мое настоящее имя — Кентон Энхард.

Таллис, слушавший мой рассказ молча и в разговор не вмешивавшийся, при этих словах вздрогнул и уставился на меня пронзительным взглядом. А вот Иринг неожиданно рассмеялась.

— А ведь он и впрямь ваш племянник, верховный, — сказала она, обращаясь к Таллису. — Только не родной, а внучатый. — Она рассмеялась снова. — Родня!

— Разве Кентон этим летом не умер? — недоуменно спросил Августус.

Я пожал плечами.

— Моя сестрица нашла на Темном Юге какого-то бедолагу и выдала его за меня. А потом его убила.

— А, традиционные семейные отношения энхардцев, — понимающим тоном отозвалась Иринг, заставив меня поморщиться. Может, ее слова и являлись правдой, но слышать подобное все равно было неприятно.

— По какой причине, Кентон Энхард, ты выдал себя за Рейна аль-Ифрит? — резко спросил Таллис, и от отеческой улыбки на его лице не осталось и следа.

— Ну, во-первых, я ни за кого себя не выдавал, поскольку никакого другого Рейна аль-Ифрит не существует, я единственный, — сказал я. — И имя Рейн мне нравится куда больше, чем Кентон, поэтому, со всем моим уважением, прошу вас, верховный магистр, обращаться ко мне так же, как и прежде.

Таллис нахмурился, но не сердито, а, скорее, недоуменно.

— Ладно, — бросил он, — Рейн. А теперь отвечай на суть вопроса.

Я вздохнул. Если бы я еще знал, зачем я шесть лет назад ушел из дома, где пропадал, чем занимался и что, в итоге, планировал…

— Традиционные семейные отношения энхардцев, — проговорил я вслух, цитируя слова, только что сказанные Иринг, и надеясь, что все здесь присутствующие сами заполнят смыслом эту многозначительную фразу. И добавил: — Мне пришлось. Аль-Ифрит были так любезны, что согласились одолжить мне имя своего клана.

— Своему кровному врагу? — Таллис поднял брови.

— Правильнее сказать, человеку, который единственный может и планирует положить этой вражде конец, — поправил я его.

— Не буду расспрашивать о том, какие именно семейные неурядицы вынудили тебя так поступить, — после паузы сказал Таллис. — Однако дана Инджи уже полгода как умерла, дана Вересия больше месяца назад попала в наши темницы, а ты все равно продолжал играть роль. Почему?

Я вздохнул.

Объяснять про свои отношения с Аманой я, естественно, не собирался, да и в целом намеренно говорил так, чтобы создалось впечатление, будто старшие аль-Ифрит с самого начала знали, кто я. Потому что иначе пришлось бы рассказать еще и о своей потере памяти, чего мне совсем не хотелось.

И теперь надо было что-нибудь придумать…

… Хотя нет! Как я мог забыть!

— Верховный магистр знает, почему я не торопился с провозглашением себя Кентоном Энхард. Верховному магистру нужно всего лишь воссоздать в памяти наш самый первый разговор, — сказал я.

— О как церемонно заговорил, — Таллис хмыкнул и действительно задумался, очевидно, вспоминая наше знакомство. Я был уверен, что в числе прочего он вспомнит и идею Теагана выдать меня за сына его пропавшей сестры. Естественно, открой я свое происхождение, придуманная легенда потеряла бы смысл.

Таллис хмыкнул снова и кивнул.

— Да, я знаю причину, можешь не отвечать.

Судя по лицам Августуса и Иринг, они с таким позволением были категорически не согласны, но свое возмущение им пришлось проглотить.

— Ладно, — нельзя сказать, что Таллис вновь смотрел на меня с отеческой доброжелательностью, но холодный гнев с его лица хотя бы ушел. — Значит, все это ты сектантам рассказал, под давлением, как понимаю, а потом появились люди Семареса, тебя освободили, сектантов захватили в плен.

Тут он повернулся к самому Семаресу.

— Все так? Из твоих людей никто не пострадал?

Но Семарес лгать верховному без моего прямого приказа не стал, а такой приказ я, естественно, отдать не имел возможности.

— Нет, все не так, — ответил он Таллису. — Когда мы появились, Рейн был уже на свободе, а все сектанты обезврежены.

Таллис тут же развернулся ко мне.

— Я сумел расколоть браслеты, подавляющие магию, — объяснил я со вздохом, понимая, что если это не скажу я, то скажет Семарес. Обломки браслетов на полу он видел.

После моих слов Таллис застыл, а Августус и Иринг уставились на меня так, будто я прямо сейчас, у них на глазах, превращался в Белого Паука.

Первой из ступора вышла Иринг. Резко встала со своего места, сжала руки у груди в замок и, развернувшись к Таллису, коротко поклонилась. Выпрямилась и холодным официальным тоном проговорила:

— Я провозглашаю право высшей защиты.

Я не знал, что значили ее слова, но остальные присутствующие явно знали.

Августус вздрогнул и наклонился вперед с таким выражением лица, будто хотел ее остановить, но в середине движения передумал.

Расслабленная поза Семареса мгновенно стала напряженной, готовой к битве.

Теаган повернул руку и на пальце у него проявилось кольцо наследника.

Но вслух отреагировал только Таллис.

— Нет! — сказал он. — Абсолютно нет!

— Право высшей защиты! — повторила глава Благих Сестер. — Мы обязаны…

— С ума сошла? — перебил ее Таллис резко. — Он носитель дара этера уровня иртос! Благословенный! Ты… Что за ерунду ты несешь⁈

М-да, это мне уже совсем не нравилось.

На всякий случай я накинул на себя щит. Потом, мгновение подумав, добавил поверх него еще два других. Получившееся в результате ощущение оказалось не самым приятным — будто я в летний день натянул на себя тесную зимнюю одежду — но пусть лучше так, чем получить неожиданный удар.

Иринг покосилась на Семареса, на Теагана, потом снова посмотрела на Таллиса.

— Прошу верховного передумать.

— Я сказал «нет»!

— Может, объясните мне, в чем дело? — не выдержал я.

Таллис на это ожег меня злым взглядом, мол, не лезь, но Иринг, на удивление, ответила, сказав тем же холодным, без тени гнева, тоном:

— Тот, кто способен уничтожить блокирующие магию браслеты, слишком опасен, чтобы жить.