Возвращение наследника (Рейн 9)

Глава 5

Кащи из сферы взялся вытащить Семарес. Как он кратко и не очень понятно объяснил, сфера являлась миниатюрной версией пространственного кармана.

— Это одна из экспериментальных разработок, похищенных из наших архивов, — добавил Теаган, когда услышал его слова. И пояснил: — После того, как стало известно про личины, я велел начать расследование. Про опыты с пространством, вернее, про их исчезнувшие результаты, мне, в числе прочего, успели доложить еще до отъезда сюда.

— Если бы ты разбил сферу сырой силой, то разнес бы тут все здание и, возможно, себя заодно, — сказал мне Семарес. — Хорошо, что не стал. Все же мозги у тебя есть, — а потом он долго сплетал заклинания, причудливо смешивая стихийную магию с рунической. Моих знаний хватило лишь определить, что основной упор он делал на стихию земли, а еще я смог разобрать примерно половину использованных рун.

Наконец, сфера открылась. Вернее, ее верхняя часть просто исчезла, и Семарес вытащил оттуда Кащи, ухватив его за длинные уши — уши, поскольку оторванное ухо я Кащи вернул еще до того, как мы отправились в имение Дасан.

— Какой причудливый ручной демон, — проговорил Семарес, держа моего Теневого Компаньона на весу и с сомнением его разглядывая.

Я протянул руку, чтобы Кащи забрать, но в этот момент он открыл глаза и важным тоном сообщил Семаресу:

— Кащи хороший и полезный!

После чего покосился в сторону Теагана и неожиданно добавил:

— Кащи даже согласен быть сочувствующим и милосердным!

Семарес растерянно моргнул, а я вспомнил, как во время нашего возвращения с Темного Юга Теаган насмешливо поинтересовался, не собираюсь ли я обучить своего Теневого Компаньона «сочувствию и милосердию». И, смотри-ка, мой «ручной демон» этот момент запомнил и намотал на ус.

Кащи я все же забрал и посадил себе на плечо.

Так что тут все прошло хорошо. А вот с допросом пленников получилась заминка.

Мы все еще находились в заброшенном имении, и люди Семареса пока что отвели сектантов вниз, в те самые подземелья, в которых те держали своих жертв-полукровок. Время уже было вечернее, так что нам, по всей видимости, предстояло тут ночевать.

— Днем там безопасно, — сказал Семарес, кивнув в сторону занесенных снегом полей, видневшихся за окном. — Но по пути сюда мы заметили множество пространственных лакун, из тех, что активируются лишь в темноте. Я не вижу смысла впустую рисковать жизнями парней, если мы спокойно можем выехать отсюда завтра на рассвете.

Ни я, ни Теаган смысла торопиться тоже не видели, так что решение о ночевке было принято единогласно.

Но вот мою идею не тратить время зря, а начать сегодня же сектантов допрашивать, Семарес с ходу отверг.

— Ты их состояние видел? — спросил он резко. — Любое давление на разум их сейчас моментально добьет. Не знаю, что эти твои призраки с ними делали, но сомневаюсь, что сектантов можно будет безопасно подвергнуть ментальному допросу раньше, чем через неделю.

— Залы Бьяра они с ними делали, — пробормотал я недовольно и отметил про себя, как что-то дрогнуло в лице Семареса. Должно быть, он вспомнил свой собственный опыт, так похожий на наказание в залах Бьяра, — когда я заставил его пережить мою смерть как свою собственную.

Посмертные пожелания «своих» призраков я уже записал — времени на это ушло на удивление немного — и надеялся, что сегодня получится что-то узнать о других белых сектах. Но увы, Семарес был прав в том, что полноценный допрос «белые маски», которых призраки мучили сильнее всего, сейчас не перенесут. Теория ментального воздействия была на этот счет строга — ментальный допрос после пыток, физических или психических, проводить было нельзя. Если только целью не было подозреваемого поскорее прикончить.

— Можно начать допрос с послушников, — предложил я. — Они никого убить не успели, поэтому от призраков не пострадали.

— Как будто они что-то могут знать, — пренебрежительно бросил Семарес, но потом пожал плечами. — Ладно.

Кащи, между тем, устав сидеть у меня на плече, перескочил мне на руку и сам, по собственной воле, превратился в серебряный браслет. Наверное, решил в таком виде отдыхать дальше.

Начать я решил с Морага — не потому, что считал его причастным к каким-то тайнам, а потому, что именно из-за его доноса меня похитили. Честно сказать, я надеялся, что под ментальным давлением он расскажет что-нибудь такое, за что его получится со спокойной совестью отправить в Залы Бьяра. Длительную ссылку на Границу он уже заслужил самим фактом причастности к белой секте.

В комнату, выбранную нами для допроса, Мораг зашел с таким видом, будто был уверен, что его ведут на казнь. Кинул на меня быстрый взгляд и тут же отвел глаза. Боялся.

— Я что, для того стал старшим магистром, чтобы лично проводить допросы? — недовольно проворчал Семарес. Конвоиры между тем усадили Морага в то самое металлическое кресло, в котором, всего несколько часов назад, на вопросы отвечал я, и пристегнули его руки к подлокотникам новыми креплениями — старые я порвал, и они так и остались на полу в зале приемов.

На риторический вопрос Семареса никто, конечно, не ответил. Поклонившись, Достойные Братья ушли.

На самом деле Семарес прекрасно понимал, почему я настоял на том, чтобы допрос вел он. В конце концов, мало ли что мог Мораг ляпнуть, и мне не хотелось заставлять новых людей давать клятвы молчания.

Недовольство, впрочем, не помешало старшему магистру подойти к делу ответственно.

Я сидел, слушал его вопросы, ответы Морага, и чем дальше, тем больше хмурился.

Допрашиваемый признался в нарушениях дисциплины в Академии, в ссорах и драках, в дуэлях — которые, однако, никогда не заканчивались ни смертью, ни даже серьезными ранами. Признался в презрительном отношении к новичкам и к магам неблагородного происхождения — хотя оно ни в чем, кроме как в отдельных колких фразах, не проявлялось.

И… И все!

Он даже своей невесте ни разу не изменил.

Ну надо же, настолько неприятный человек — и ни единого, за двадцать два года жизни, преступления! Кроме вступления в ряды белой секты, конечно. Однако, как мы и предполагали, о других подобных сектах он абсолютно ничего не знал, да и в эту-то влез, как оказалось, только потому, что, увидев мое частичное перерождение, перепугался и вообразил глобальный демонический заговор.

— Может, хоть клан его в чем-нибудь замешан? — произнес я со вздохом, когда Семарес закончил со стандартными вопросами и вопросительно на меня посмотрел.

И вот тут, едва я упомянул слово «клан», Мораг дернулся. Сразу же попытался сделать вид, что все в порядке, но его непроизвольное движение заметил не только я.

— Клан, — повторил Семарес. — Старший клан Персеус. Давние затворники. Ну что ж, Мораг, расскажи нам все, что ты знаешь о планах своего клана.

Мораг дернулся снова, в этот раз уже не пытаясь притворяться спокойным.

— Н-ничего н-не знаю, — выдавил он.

Семарес удивленно приподнял брови, а потом усилил давление. Несколько мгновений Мораг еще пытался сопротивляться, но эта затея была бесполезной с самого начала. И уже на самой первой его фразе я вскинул руку, останавливая Семареса.

— Сперва нужно поставить защиту от подслушивания.

Семарес молча кивнул, и лишь когда загорелись нужные руны, снова повернулся к Морагу.

— Продолжай. Значит, ты только что сказал, что твой клан собирается поменять императорскую династию?

На лице Морага отразилось такое отчаяние, что мне на мгновение даже стало его жаль. Бедняга. Так подставить свою семью…

— Да, — проговорил он, под воздействием магии Семареса не в силах молчать. — Мы планируем восстановить справедливость и вернуть трон…

— Твой клан на троне никогда не был! — перебил я его.

— Нет, но мы были первой опорой прежнему правящему клану! Власть, могущество, богатство — мы потеряли с приходом узурпаторов все! — Мораг несколько раз судорожно мотнул головой, будто мог вот так избавиться от магического давления. Конечно, не получилось, и он вынужденно продолжил: — Мы долго искали возможность все восстановить, и недавно, недавно… — он резко замолчал, потом дернулся, а из угла рта у него потекла струйка крови.

— Какого Ишты! — Семарес подскочил к допрашиваемому, невнятно бормоча какие-то заклинания, а потом с силой надавил ему на челюсть, заставив раскрыть рот.

— Он что, нарушил клятву молчания? — спросил я.

— Он ведь жив, — возразил Семарес. — Значит, не нарушил. Нет, щенок прокусил себе язык, чтобы резкой болью перебить ментальное давление и не отвечать. Можно подумать, это ему надолго поможет.

Надолго не помогло — рану Семарес залечил, после чего, буркнув, что теперь будет постоянно давить в полную силу, продолжил допрос.

Оказалось, что некоторое время назад духи предков клана Морага начали вести себя непривычно оживленно — сами, без призыва, покидали свой храм и в призрачном облике расхаживали по корневым землям, иногда приставая к удивленным и испуганным потомкам с разговорами и расспросами. Потом все разом на несколько дней исчезли даже из храма. А когда вернулись, заявили, что дух Аэстус возрожден.

— Аэстус? — перебил я. — При чем тут прежняя династия? Они же все погибли еще три века назад.

Мораг бросил на меня ненавидящий взгляд, но был вынужден ответить:

— Я тоже так думал. Мы все так думали. Но оказалось иначе.

— Духи предков твоего клана каким-то образом связаны с духами предков Аэстус?

— Да, мы одной крови. Мой клан был изначально Младшей семьей императорского клана. Потом нам даровали право отделиться.

Я нахмурился. Кастиан как-то упоминал об этом — когда говорил, что не стоит недооценивать любые Старшие кланы, а особенно клан, родственный его собственному.

Получалось, духи клана Персеус узнали, что Кастиан жив, и взбудоражили потомков, а те решили устроить государственный переворот?

— Ну и? Что там с этим возрожденным духом Аэстус? — потребовал я. — Рассказывай!

Судя по лицу Морага, он бы лучше перерезал мне сейчас горло — или, если бы мне не получилось, то перерезал бы себе. Но такой возможности ему никто не дал, так что рассказывать пришлось.

Оказалось, что слова про «возрожденный дух» следовало воспринимать буквально. Аэстус сделали то, что, после них, не сумел повторить никакой иной клан — они «очеловечили» дух стихии земли и ввели его в свой род.

Что это «очеловечивание» из себя представляло, Мораг не знал. Да и про сам факт «очеловечивания» стихийной сущности услышал совсем недавно — вернее, подслушал в разговоре старших. Когда нынешняя правящая династия уничтожила Аэстус, ее маги каким-то образом сумели дух земли усыпить — и вот этим летом он, впервые за триста с лишним лет, проснулся.

— Теперь мы ищем способ помочь ему покинуть корневые земли Аэстус, — продолжал Мораг. — После того, как дух пройдет через барьеры, он быстро найдет того, чье появление его пробудило. Старшая семья моего клана думает, что в ком-то из дальних потомков Аэстус, нашедших укрытие в других родах, после инициации заговорила истинная кровь. Такое бывает, хоть и очень редко.

— Ага, — пробормотал я. Значит, про Кастиана они пока не знали. Хорошо. Но ситуация мне совсем не нравилась. Еще один заговор против императора, причем в этот раз полностью вне моего контроля. И если бы не Мораг, свалилось бы это на меня, как снег на голову. Каким, однако, этот бывший студент оказался полезным! Пожалуй, я был даже готов простить за это его донос на меня.

— И что же, твой клан думает, будто у него одного хватит силы не просто сместить нынешнего правителя, но поменять династию? — спросил я с сомнением.

— Не у одного, — нехотя ответил Мораг. Сопротивляться ментальному давлению он все еще пытался, хотя и без толку. — У нас есть союзники — и Старшие кланы, и Младшие, и Гильдии. И… — он дернулся. — И белые секты.

— А белые секты не попытаются этого очеловеченного духа земли уничтожить? — поинтересовался я с любопытством.

— Они про него не знают, — еще более нехотя признал Мораг.

Ну естественно. Отдать сектантам чужих потомков демонов — это всегда отличная идея, а вот выдать собственного полезного духа — уже нет.

— В прошлый раз Аэстус, на пике своей силе, проиграли клану Танаш. И вы даже не они, а всего лишь младшая ветвь. Почему вы думаете, будто в этот раз у вас есть шанс? — спросил я.

— Не знаю. Старшим виднее, — почти с облегчением ответил Мораг и тут же возмущенно добавил: — Аэстус не были тогда на пике своей силы! Их предали и обескровили прежде, чем произошло нападение.

Ну, может и так. Кастиан деталей гибели своей династии тоже достоверно не знал, поскольку вряд ли можно было верить тому, что написали об этом в книгах, одобренных династией нынешней.

Больше ничего полезного Мораг рассказать не смог, так что я вновь создал вокруг него щит тишины.

— Можешь его увести, — сказал я Семаресу и, встав со своего места, подошел к окну.

— Рейн? — спросил Теаган, когда Семарес отправил пленника с конвоирами, ждавшими за дверью, вернулся и вновь активировал руны от подслушивания. — Что ты планируешь со всем этим делать?

Я развернулся к окну спиной.

— Как минимум, мне придется пообщаться с заговорщиками.

— Пообщаться — о чем?

— Убедить их не торопиться.

Теаган задумчиво кивнул.

— Значит, ты все же собираешься скинуть императора? Такие подозрения у меня появлялись.

Семарес на это негромко хмыкнул, но никак слова племянника не прокомментировал.

— Вы оба прекрасно знаете, что нынешний император приносит куда больше зла, чем пользы, — отозвался я. — Но полноценная война с императорским кланом будет для страны еще вреднее, чем его правление.

— И ты полагаешь, будто глава клана Персеус настолько прислушается к словам побочного отпрыска клана аль-Ифрит, что отзовет свои планы? — Теаган прищурился. — Может, ты собираешься сказать ему, кто ты?

— Нет, про посланника ему знать не нужно, — отказался я.

— Однако о своем происхождении ты тоже никому не хочешь говорить, — вмешался Семарес. — Или сейчас, когда десятки сектантов об этом знают, все же решишься?

Я поморщился. Да, безусловно, слово наследника — а еще лучше главы — Энхард имело куда больший вес, чем слово бастарда аль-Ифрит. И да, рано или поздно мне предстояло рассказать о том, кто я такой. Прежде я надеялся отложить это разоблачение до дня, когда моя сила достигнет пика, когда объявлю себя посланником Пресветлой Хеймы. А еще я надеялся, что произойдет это уже после того, как мы с Аманой попробуем снова — и в этот раз у нас получится! Амане ведь будет куда проще простить мне такое… умолчание… после того, как зажжется Искра и она будет уверена в моей любви.

Ну и не стоило забывать, что с провозглашением себя Энхард на меня ляжет полная ответственность за клан и все его проблемы — и эту ответственность мне придется как-то совмещать с изучением магии, вниканием в дела Церкви, решением ситуации с императором и распутыванием великой паутины…

— Нет, пока что о Кентоне Энхард людям знать не стоит, — сказал я. — Я объявлю об этом, только если не останется другого выхода. Сейчас на всех сектантах стоят мои звуковые щиты. А потом они дадут клятву молчания — и о том, кто я, и о моем настоящем уровне силы, и вообще обо всем, что сегодня узнали.

— А если кто-то из них откажется? — поинтересовался Семарес. — Не забывай, что клятва может быть дана только добровольно.

Я кивнул — это я, конечно, знал.

— Если откажутся — умрут, — сказал я. — Учитывая, как много невинного народа они погубили, это будет заслужено. А официально всё объясним… — я на мгновение задумался, потом пожал плечами, — объясним гневом призраков. Вряд ли кто-то посмеет в этом усомниться.