Золото Дракона: в 40 разгорится пламя

Глава 2.

Я, конечно, ещё посидела в ожиданиях, но когда перестала чувствовать собственную попу от холода, то решила, что пора действовать. Даже если это глюк, игра моего разума, то следует её пройти, пока он не пришёл в себя. Играть всегда интереснее, чем сидеть в диком лесу!

Ориентируясь на доставшиеся мне воспоминания, я медленно, но уверенно шла через лес, обходя всякую ядовитую гадость стороной, а заодно перебирая крупицы жизни Киры, а теперь уже и моей.

Лес вокруг меня был не такой и страшный, как виделось в её памяти. Ну да, высокие деревья поднимались к небу, скрывая своими кронами свет. Мох рос на их стволах, а заросли кустарников цеплялись за мою юбку. Запах прелых листьев и мокрой земли стоял в воздухе, не давая нормально дышать. Ну да, кто-то бегал, ползал и шуршал листьями позади меня. Но палка в моих руках придавала уверенности, а злость и чувство справедливости жаждали выхода, поэтому я с предвкушением сверкала глазами, требуя, чтобы лесные обитатели выходили на честный бой. Да только они, обладая никак не меньше, чем седьмым чувством, обходили меня стороной. Ладно, у меня в этом мире супруг завалялся. На нём и отыграюсь!

Почти у самой опушки я обнаружила зацепившийся за ветку плащ. Мой плащ. Кира была на эмоциях, когда спешила сюда. Душу её разъедали слёзы, а мысли – тревоги и обиды. Она была не готова остановиться даже на минутку и отцепить от ветки свой плащ, было проще развязать завязки и броситься дальше. Я же, помня, что платье на мне в бурых разводах, решила не пугать народ, а плащик-то отцепить и накинуть на плечи. Тем более, что мне предстоял долгий путь домой.

С одной стороны, этот лесок был недалеко от драконьей столицы – Эш’Кара, что в переводе означало «Пепельная корона»; когда-то на этом месте был иной город иной расы, которую тысячелетия назад уничтожили драконы и воздвигли свою столицу, но в то же время добиралась сюда Кира долго. Дороги обходили стороной это гиблое место.

Я шла несколько часов только на голом энтузиазме и злости. Лишний вес давал о себе знать, отдаваясь болью в боку и одышкой.

– Надо худеть! Определённо сяду на диету и займусь спортом! – кривилась я, прислоняясь спиной к шершавому стволу дерева, под которым нашла передышку. Воспалённый мозг, захваченный этой игрой, подкидывал мне воспоминания о буднях Киры.

Она была домашней клушей. Слегка за сорок. В общество не стремилась; то ли оттого, что её не приняли, то ли потому, что ей это казалось и не нужным. Женщина жила только для семьи. Вышивала, рисовала, сама готовила обеды, несмотря на личного повара, воспитывала дочек… Вот только девчонки, достигнув определённого возраста, направились в пансион, где нахватались драконьей морали. Супруг же уже пару лет как предпочитал большую часть времени проводить в городском особняке, оставив жену в поместье. Она же, глупышка, не видела очевидного: из города до поместья – всего час езды, если бы он хотел, то приехал бы, и никакие дела его бы не остановили… Она чахла в поместье, уверенная, что её тёплый мирок нерушим. Отъедала бока, позволяла времени пустить ладонь в свои волосы, отчего седая прядка засеребрила её висок.

Выдохнув, я вновь решительно продолжила путь. Когда светило вошло в свой зенит, наконец, добралась до кованых ворот, что открывали взгляду длинную дорогу, окружённую платанами. Где-то вдали виднелось поместье.

– Вот же дура! – выругалась я, чувствуя, что сердце неистово стучится где-то в районе горла. – Надо было брать экипаж или, на худой конец, лошадь!

Она не посмела… Ведь супруг велел ей убираться, так что даже и не помыслила, что имеет право взять то, что ещё вчера и так ей принадлежало…

– Ну что за дура?! – в очередной раз посетовала я, когда перед моим взором предстал белокаменный четырёхэтажный особняк, как памятник чужим мечтам, холодный и строгий. На фоне платанов и аккуратно подстриженных кустов он казался слишком белым, слишком гладким – как кость, застывшая посреди зелёной рощи.

Окна – высокие, стрельчатые, с тёмными витражами – отражали небо и скрывали всё, что происходило внутри. Где‑то на крыше вспыхнула отблеском света бронзовая фигура дракона: его крылья были раскинуты, а пасть – приоткрыта, словно он готов был броситься на всякого, кто посмеет подойти слишком близко.

По обе стороны от главной лестницы виднелись две статуи – древние, уже тронутые временем, но всё ещё величественные. Они изображали крылатых хранителей, сжимавших в когтях щиты с гербом рода: пламя, оплетающее корону.

В голове тут же всплыло, что Кзарр’талинн’Рахар – род древний, особо приближённый к королю. И хоть мой муж не был старшим сыном рода, но именно он жил в поместье рода и считался его продолжателем. Я поднапряглась, пытаясь разобраться в каше информации, почему же старший брат добровольно снял с себя обязательства. Не получилось. Кажется, богиня и вправду торопилась впихнуть в мою головку всё, что было жизнью моей предшественницы, и некоторые моменты были сильно исковерканы или сжаты.

– Не страшно, разберусь! – успокоила я себя, решительно приближаясь к крыльцу. Плотнее захлопнув плащ, я поспешила зайти внутрь, не ожидая, что мне перегородит дорогу дворецкий.

– Вам нельзя! – холодно произнёс он, а ведь ещё вчера низко кланялся мне и улыбался. Двуличная тварь!

– Почему же это? – прищурившись, я недовольно смотрела на него, кипя негодованием. Он же словно впервые меня увидел, нервно сглотнул и продолжил не столь уверенно:

– Так… господин же сказал, что развёлся с вами, и вы теперь безымянная, – к концу фразы голос его окреп и звучал как всегда уверенно.

– Документы я ещё не подписала, так что ты сейчас перечишь своей госпоже. Напомни-ка мне, какое наказание в королевстве для тех, кто выказал неуважение к своим господам? – шагнув вплотную к нему, я поймала в ловушку мечущийся взгляд. Он взбледнул и сделал шаг в сторону, пропуская меня.

Непослушание каралось смертью. Он это знал, вот только мягкая Кира никогда ею не пугала, даже если прислуга переходила черту, садясь на шею. Она была слишком нежной для этого королевства. Здесь доброту порой считали за слабость.

Прежняя Кира никогда бы не смогла пройти по поместью с гордо поднятой головой под недоумёнными взглядами прислуги. Наверное, даже предприимчивая Луна Бэй не смогла бы. Я была хваткой, но не злой. Но сейчас, получив новую жизнь от богини, я словно перерождалась. А может, это было от моих мыслей: я считала, что вот-вот проснусь в дурке и с этими созданиями больше никогда не увижусь, оттого не ставила себя в рамки.

Я не знала и старалась не задумываться, чтобы не сойти с ума уже в игре. Вместо этого отдала всю себя моменту. Если я сейчас не справлюсь, то уже завтра и вправду стану безымянной, без защиты рода, без прав… Но при этом останусь арвиной, хоть и стареющей.

В голове всплывали знания о том, что арвины имели власть над драконами, они горячили им кровь, снося крышу. Став женой Дрэя, я получила защиту рода, а также запечатала свою силу, перестав быть желанной для каждого встреченного мною свободного дракона. А теперь… кто-нибудь может посчитать, что безымянная без денег и власти может согреть постель. И спрашивать её, а точнее – меня никто не будет!

Поднявшись по шикарной лестнице на второй этаж, где располагались господские покои, я с недоумением отметила, что мои вещи уже стали собирать, чтобы освободить для новых нарядов хрупкой дочери рода Кханн.

– Ну, это мы ещё посмотрим! – захлопнув дверь и задвинув засов перед носом любопытной прислуги, я скинула плащ, а затем и платье, бросив его в камин и разжигая найденным тут же светилом. Мне было не с руки, если пойдут слухи. Не стоит давать моему супругу законный повод развестись, а незаконный мы ещё оспорим!

Осмотрев себя, я решила, что нужно жечь и нижнее бельё!

– Всё – в огонь! Пусть горит! Ведь именно с него мы начинаем? – усмехнувшись, я голышом продефилировала к зеркалу, отмечая и минусы, и несомненные плюсы, что у меня были. Грудь чего стоит! Вот только Кира вечно прятала её за слоями одежды. – Всё исправим! – твёрдо решила, заходя в ванную. После минутной задержки я вспомнила, как управляться с домашними артефактами, и запустила воду. С ароматными склянками я действовала наобум. Голова начинала болеть, явно требуя передышки. Выбрав понравившиеся ароматы, искренне понадеялась, что ничто из этого не предназначалось для эпиляции, и бухнула их в воду.

Оставив ванную набираться, я вспомнила о важном. Воспоминание само всплыло в голове – словно картинка из старого кино:

– Любимая моя, закрой глаза, – мужчина, загадочно улыбаясь, прятал руки за спиной.

– Что там? – в нетерпении Кира послушно прикрыла глаза.

– Протяни руки, – скомандовал он, и она тут же, абсолютно доверяя ему, вытянула их вперёд, не ожидая, что два тяжёлых браслета защёлкнутся на её кистях.

– Что это?! – удивилась она, открывая глаза.

– Никто в роду не сможет тебе прекословить! – жёстко заключил он. – Твои приказы будут выполняться неукоснительно! Это – родовые браслеты подчинения. Ты слаба, а слабость у нашего вида – порок.

– Ох, милый! Мне это не нужно! Я обойдусь!

Мужчина явно не понимал её поступка, но спорить не стал.

Кира убрала эти браслеты в личное хранилище и никогда не доставала, а вот я за ними полезла, радуясь, что до её украшений ещё никто не добрался. Всё-таки служанкам нужно магическое позволение, а Дрэй уехал сразу, как только заявил о разводе, и гостившие дочери – тоже.

Браслеты были тяжёлыми. В них отсутствовала утончённость. Это были два куска золота и магии, расписанные древними заклинаниями, грубыми, но действенными.

Надев их на руки, я с сомнением прищурилась, ожидая от них… чего-нибудь. Они ведь магические! Долго ждать не пришлось; браслеты уменьшились, плотно обхватывая кисти рук.

– Другое дело! – одобрительно протянула я, слыша, как, скрипнув, открылась дверь в ванной. Захватив кочергу от камина, я медленно скользнула в сторону нарушителя моего покоя.