Золото Дракона: в 40 разгорится пламя

Глава 39.

– Не понимаю эти глупые сборища, – тихо вздохнула Корделия, когда я, как радушная хозяйка, подошла к ней.

Для всех она была очередной гостьей. То, что она пишет в журнале, девушка предпочитала хранить в секрете от своих родственников и окружающих. Единственной, кто был в курсе, оказалась скандально известная Селестин д’ талинн’Обр, её двоюродная бабушка – богатая и своенравная вдова. Из случайно обронённых фраз Корделии я поняла, что вся родня с нетерпением ждёт, когда та отправится к праотцам, чтобы словно стервятники наброситься на её состояние.

– А я думала, вам они нравятся. Ваши заметки полны эмоций – и уж точно не от равнодушия, – хмыкнула я. – Приёмы необходимы. Хозяйке и управляющей журнала без светских связей никак. Будем честны, «Золото дракона» пока только пожирает мой кошелёк, а не наполняет его. И не потому, что у нас плохие статьи, они чудесны. Это бизнес. Я здесь не просто кормлю гостей за свой счёт, но и налаживаю связи. К примеру, господин Риошар жаждет, чтобы мы упомянули про его новый проект – строящиеся доходные дома – и готов заплатить за это. Скульптор Огюст шайорр’Варар готов сделать взнос в мой фонд… – подмигнула я ей.

– Так фонд – это тоже только светская уловка? – в её голосе мне слышался азарт. Журналистка взяла след, и плевать, что она работает на меня.

– Отнюдь. Видишь ли, Корделия, любовь к золоту и пышности не мешает мне видеть, что этот мир безнадёжно отстал, – я с размахом обвела рукой гостиную, где всё сверкало хрусталём и шелками. – Мне здесь жить, и я хочу сделать его лучше. У меня свои принципы: живи сам и дай жить другим, желательно – хорошо. Отношение к женщинам здесь неравное, нужно избавляться от шовинистов, – подмигнула я ей, пока она ошарашенно смотрела на меня.

Убедившись, что на дне её глаз поселилась нужная мне догадка, я оставила девушку без ответа, отправившись к другому гостю.

За время нашего знакомства я поняла: она, как и я, не отсюда. Попаданка. И мне было до жути любопытно, как она здесь оказалась… Но всё же девушка должна сама понять, кто я. Для этого и дала ей жирную подсказку.

– Большей глупости ты ещё не делала, – недовольно прошипел Дар, при этом улыбаясь. Со стороны он казался воспитанным господином, а вот вблизи – самый настоящий шипящий ящер. Как только узнал, что я задумала приём, он стал мрачен и недоволен. Отчасти я его понимала – до сих пор не нашли того, кто на меня покушался. И его бойцы вынуждены были составить компанию Гектору, но и ждать, забившись в свою норку, я не могла.

– Я в сотый раз повторяю – нужно ловить момент! Пока журнал привлекает их внимание, пока я интересна обществу! – уподобившись его примеру, я так же сверкала улыбкой и тихо шипела. – Мы с тобой отменные лицедеи, – тихо добавила, поймав на себе его внимательный взгляд.

Последний месяц мы играли в странную игру, у которой не было ни правил, ни рамок. Между нами не было близости, мы её не обсуждали, мы не обсуждали чувства, я даже не понимала, есть ли они у нас, зато говорили о поставках нового типографского оборудования, которое он заказал для родовой типографии, о новых домах Риошара; он вложил пару миллионов в один из его будущих домов, ужасно пафосный и дорогой.

– Госпожа Рахар, позвольте пригласить вас на танец, – господин шайорр’Варар был представлен мне сегодня. Молод, талантлив и дерзок. Он жарко сверкал глазами, практически лаская меня. Я видела его насквозь, и не только я… Впервые мне послышалось, как скрипнули зубы Дара, а значит, надо соглашаться!

– С удовольствием, – широко улыбнулась, подавая руку, улавливая краем глаза, как взор Рхайдарра Кзарр’талинн’Рахар полыхнул огнём.

Мадлен постаралась и умудрилась уместить в гостиной даже музыкантов, что весь вечер играли неспешные мелодии, а сейчас взялись за более энергичную, заставляя пуститься в пляс.

Я чувствовала, как на спине под кожей дрожит взгляд Дара – тяжёлый и горячий, и где-то внутри меня разливался трепет от этого осознания.

– Вы прекрасны, госпожа Рахар, – обжёг своим дыханием мне шею молодой скульптор.

– Вы мне льстите, – усмехнулась я.

– Не вам! Вы по-настоящему прекрасны, и я не могу осквернять вашу красоту безвкусной ложью. Ваши глаза сверкают жизнью, а губы складываются в манящую улыбку, а какая у вас красота форм… – он с жаром перевёл взгляд ниже моего подбородка, пока я удивлённо округлила рот, а после стремительно стала искать взглядом своё отражение.

Я так привыкла к мысли, что физически не в форме и уже далеко не молода, что пропустила момент своего преображения.

В отражении стёкол и зеркал я ловила образ живой и яркой женщины. Может, и не молодой, но зато точно знающей себе цену. Эта мысль отразилась во мне широкой искушающей улыбкой. Кому-то показалось, что она была направлена на юношу, кто-то подумал, что на мужчин, которые двигались за ним, поражённо выдыхая, но вот я точно знала, что предназначила её одному вредному дракону, который, встав у самой стены, с силой сжимал мой новый хрустальный фужер.

– Вы льстец, господин шайорр’Варар, к тому же талантливый… Именно этот факт благоволит вам. Не стоит распыляться в словах, всё равно лучших условий вы от меня не получите. Деньги – есть деньги, ничего личного, – улыбнулась я, глядя ему в глаза и видя, как в них сверкнуло удивление.

– Теперь мой интерес будет гореть только ярче…

– Вполне может быть, но лишь на расстоянии, – усмехнулась я, сразу расставляя акценты. Он – ещё молодой юноша, пользующийся всеми средствами и идущий к вершине славы, я не планировала стать его средством достижения цели. В конце концов, и я иду к той же вершине, не стоит размениваться по мелочам.

После танца я встретилась взглядом с Люцием и поспешила к нему.

– Как вам вечер?

– Идеален. Ещё бы не такой тщательный осмотр при входе… Нет никаких зацепок по вашему делу?

– Как видите, нет. И, боюсь, если не новое покушение, то и не будет. Но где же красотка Эва? Я и ей отправляла приглашение.

– Для нашей работы у неё чересчур хрупкое сердце, – сделав вид, что недоволен, проговорил Люций, – она осталась с Розали.

– Что случилось? Я только вчера выписала ей чек за проделанную работу, она сверкала от счастья, как новенькая монета. Объявился её муж? – внутри закололо иголками нехорошее предчувствие. Мне было жаль её.

– Увы, – желваки на скулах его обычно бесстрастного лица выдали истинные чувства, – объявился. Её родители нашли на своём пороге убитого питомца Чао – редкий полуразумный вид кошачьих.

– Есть доказательства, что виноват господин Ашвинг?

– Нет. Даже остаточный магический след выжжен. Но Розали в панике, она считает, что в следующий раз он может причинить вред её родителям. Тем более сразу после этого случая ей пришло от него письмо, что он с радостью сохранит их брак… Без обратного адреса, это наводит на мысль, что он ошивается где-то рядом.

– А что говорят наши доблестные службы правопорядка?

– Розали – не вы, чтобы они месяцами тратили силы на поиски мужчины, который, по их мнению, ничего плохого не сделал. Нет улик – нет дела.

– Ей бы уехать вместе с родителями.

– Я предложил, но… Их дело – единственное, что их кормит. Они живут хорошо, но не достаточно для того, чтобы начать всё с начала.

– Скорее, их страх недостаточно силён, – недовольно скривилась я; если бы по-настоящему боялись, то бежали бы, сверкая пятками.

– Позвольте украсть госпожу Рахар, – заявил Дар, присоединяясь к нашей компании. Его рука уверенно легла мне на спину, отчего тёплые искры-мурашки побежали по позвонкам. – Она кажется расстроенной…

– Увы, есть вещи, которые не зависят от адвоката Шарпа, но он становится горьким вестником, – сама не понимая, зачем, попыталась оправдаться, заглядывая в его глаза. Он был хмур и собран, словно готовый в любой момент отбить удар.

– Вот как… И что же за горькую весть принёс вам адвокат? – требовательно перевёл он глаза на господина Шарпа. Мелькнувшее во взгляде того удивление было моментально задавлено профессионализмом, но для меня это послужило сигналом, о котором нужно задуматься.

– Я не знаю, в курсе ли вы событий жизни моей клиентки госпожи Ашвинг…

– Та, которая за счёт госпожи Рахар проживала в моей гостинице? Вполне. Я навёл справки.

– Это не важно, за чей счёт она там жила, важнее – что её муж не успокоится, пока не сживет её со свету. Постойте-ка… – мелькнувшая идея в моей голове, даже оставаясь невысказанной, насторожила мужчин. А когда я и вовсе, сверкая улыбкой, обратилась к Дару, то он обречённо вздохнул: – Вы, господин Кзарр’талинн’Рахар, не сделали взнос в мой новый фонд…

– Я думал пропустить этот момент, – сверкнул он взглядом.

– Ай-яй-яй, как бы не так… Взамен я обязательно расскажу об одном из ваших детищь на страницах нового выпуска моего журнала, – оскалилась я, сама хватая его под локоть.

– Что? Мне прямо сейчас выписать чек?..

– Было бы неплохо! – решила не давать ему спуска и проследила за тем, как он выводил цифры на банковском чеке, а после передал Мадлен, которая чутко собирала их. – Думаю, наш фонд сможет оказать поддержку семье Розали, вы же займётесь этим, господин Шарп? – устремила я взгляд на притихшего адвоката.

– Разве я могу устоять?!

– Надеюсь, ваш гонорар также станет взносом в наш фонд, – сделав к нему шаг, я постаралась шепнуть ему на ухо, отчего мужчина не удержался и громко рассмеялся.

– Вы неподражаемы, госпожа Рахар, разве я могу отказать вам в этой просьбе?!

– Не думаю… – подмигнула я, с удовольствием протягивая руку к тарталетке, что предложил скользящий между гостей официант.

Рыбная начинка показалась мне прогоркшей, потому, извинившись, я тут же сделала об этом замечание Мадлен, которая должна была передать поварихе. Мой вечер должен остаться в памяти идеальным!

И прежде чем меня перехватил Дар, а по его взгляду я видела, что он хотел, я отправилась навстречу важному гостю. Министр финансов прибыл в компании своей младшей дочери, что уже несколько лет выходила в свет и была ярой фанаткой всего нового.

– Я рада, что вы посетили мой скромный дом! – приветствовала его.

– Не прибедняйтесь, вы делаете всё, чтобы не посетить вас стало невозможным, – тихо усмехнулся он. – Чего только стоит размышление о новых поправках, касающихся налоговых льгот для благотворительных домов и частных фондов…

– Я внимательно слежу за инициативой и, должна признать, она выглядит чрезвычайно разумной. Особенно для тех, кто… скажем так… заинтересован в развитии общества, – сладко протянула я, невинно хлопнув глазками.

– Лиса, – впервые за наше знакомство на его лице сверкнула настоящая одобрительная улыбка.

– А меня зовут Раририя Вра’талинн’Хазур, – не осталась в тени его дочь, взяв знакомство в свои руки, – я жаждала с вами познакомиться. Ваше имя чаще других женских имён мелькает в речи отца.

– Я польщена, – с сомнением бросила взгляд на него.

– Определённо, – подхватив меня под руку, она вновь окунула нас в море гостей. Гораздо позже я вновь столкнулась с министром финансов.

– Вы не оставили мне выбора, госпожа Рахар, – тихо сказал он, подписывая чек. – Если уж я отстаиваю льготы для фондов, не могу же пройти мимо вашего.

– Умный политический ход, – поддела я.

– Умный и выгодный… вам, – усмехнулся он. – Я удивляюсь: как вы могли сдерживать свой цепкий характер все эти годы? – мы держались за чек с двух сторон, пока он пытался разгадать мою загадку.

– Женщина бывает такой, какой её хотят видеть… – выдернула я чек из его пальцев, любуясь выписанными нулями. – Пока её не разочаруют. А потом она становится такой, какой хочет быть сама.