Золото Дракона: в 40 разгорится пламя

Глава 8.

Я зашла и в те бутики, что посоветовала Эва, и заглянула в салон красоты, который мне рекомендовала Мирта. Оказывается, в этом мире полно чудодейственных средств, главное – желание. Возвращалась я домой в элегантном платье и с новой причёской, седину почти полностью закрасила, оставляя тонкую полоску около виска. Хотя, если быть честной, я бы и её закрасила, да только она не поддалась… Новый макияж, приподнятое настроение, изящная шляпка и полный экипаж покупок. Я светилась от счастья. А вот Лара и лакей с кучером, сопровождающие меня, были в шоке, хотя, мне кажется, одобрение там тоже было.

Всё же тёмные склонны любить себя и заботиться именно о себе, считая, что если ты не будешь себя любить, то почему кто-то другой должен это делать? Для них любовь начиналась именно с себя, и я была полностью согласна!

– Добрый день! – пропела я дворецкому, который расторопно открыл передо мной дверь.

– Госпожа? – поражённо выдохнул он. – Вы прекрасно выглядите! – спохватившись, сказал мужчина. Надо бы узнать, как его зовут, а то Кира не знала, и я не удосужилась, пока свои права на дом отстаивала.

– Знаю! – усмехнулась я, находя своё отражение в зеркале и подмигивая ему. Хороша! Узкое платье насыщенного изумрудного цвета и высокие шпильки вытягивали мою фигурку, скрывая лишнее и акцентируя внимание на силуэте.

– Когда у нас ужин?

– По расписанию, или вы желаете сию минуту?

– Нет, восемь меня устроит. Я пока загляну в библиотеку.

– Госпожа, вас ожидают в гостиной…

– Да? И кто же? – усмехнулась я.

– Ваши дети.

– Вот это номер, – тихо протянула, закусывая губу вместо ногтя, а ведь уже потянулась… – Нехорошо заставлять их ждать, – хмыкнула и направилась в указанном направлении, гася внутренний раздрай. Дети? Что я о них знаю? Конечно, у меня были воспоминания Киры, но вот чувств-то нет… Я и сама ребёнок, любила тусить с племянницами и играть в приставку. Никаких серьёзных тем я с ними не поддерживала, а тут явно намечается…

Я старалась не спешить, чтобы дать себя время и рассмотреть юных девиц, которые при моём появлении синхронно поднялись, поражённо приоткрыв рот. Старшая – Зара – тут же взяла себя в руки, надев маску безразличия. Хорошо её в пансионе вымуштровали, не зря родители деньги платили, а вот младшая – Мора – никак не могла прийти в себя. Её взгляд скользил верх-вниз и, кажется, в нём плескался восторг, пока не заговорила старшенькая:

– Мама, что вы себе позволяете?! Слухи начинают полнить столицу. Вы обвинили папеньку перед самим королём?! Это унизительно! Вы не имели право позорить наше имя! – яростно начала она меня отчитывать.

– Тон сбавь, – сразу отбрила я. У меня семья, конечно, не аристократическая, и я всех этих премудростей воспитания детей не знаю, но что-то мне кажется, что если бы я так начала говорить со своей мамой, то месяц потом сидеть не смогла бы. Ремень бы та нашла моментально.

– Мама?!.. – возмущённо выпучила она свои глазёнки.

– Она самая, – хмыкнув, я медленно села в кресло. – Во-первых, на будущее, следи за языком, я – не твоя прислуга, да и с ними так вести себя не стоит, – отчитывала её, в то время как она буквально краснела, вот только не от стыда, а от возмущения. Девушка не привыкла, чтобы её отчитывали, тем более – собственная мать. Та с них пылинки сдувала. – Во-вторых, на что я имею права и что должна делать, буду решать сама, не доросла ты ещё, чтобы меня отчитывать!

В душе я потирала ладони: давно мечтала ввернуть эту фразу в разговор!

– Ма-ма?! – возмутилась она. – Ты почему со мной так разговариваешь?!

– А ты как к собственной матери обращаешься? Где твои манеры? Где твоё воспитание? Я, конечно, понимаю, что где-то упустила, но за что мы платили гувернанткам и сейчас – учителям в пансионе, если никто не научил тебя очевидным вещам?! – заводилась я, вновь поднимаясь и нетерпеливо надвигаясь на них. – С матерью нужно говорить уважительно, а не бросаться словами отречения! Не говоря уже о том: где ваша женская солидарность?! – мой взгляд соскальзывал с одного милого личика на другое, стремясь найти во взгляде вину, а находил только упрямство. А ведь они уже взрослые. О женихах регулярно заговаривают, да и своё мнение везде вставляют. – Ваш отец мне изменил, решил бросить и оставить ни с чем, а вы и рады! Тут же стали отплясывать на моих костях! А если бы вас так бросил любимый супруг? Отвернулись бы дети?

– С нами такое не случится! Мы – истинно-тёмные! Мы знаем себе цену.

– И я знаю. Потому не позволю с собой так обращаться. Мне плевать на сплетни – это ерунда! Я планирую не дать себя растоптать, а вы, милые крошки, можете перестать дуть свои щёчки и отправиться обратно в пансион. Вы не в состоянии ничего изменить, ваш папенька будет платить, и Тёмная Сестра на моей стороне. Вы ведь все забыли, что я – не просто тёмная или светлая, а арвина – говорящая с богами! Я об этом напомню! И кстати, на данный момент я – ваша лэйра, так что если вас не останавливает простой факт, что я – ваша мама, то подумайте об этом. А теперь – марш в пансион!

– Но мы думали переночевать здесь… папа пригласил… – выдохнула Мора, поражённо глядя на меня.

– Надо же! У меня не безнадёжные дети! Умеют думать… только пока у вас плохо получается, раз вы позволяете себя использовать. Сегодня мы с папой будем громко ссориться, так что ваше присутствие, милые, не обязательно! – фыркнула я, отходя от них и желая добраться до своего муженька. Вот же ящерица облезлая, решил воспользоваться детьми, думает, они меня остановят?! Бред! Только больше разозлили! Теперь хочется не просто его обобрать, но и морду бесстыжую расцарапать!

Появление дочек вновь взбудоражило мне разум, и память подкидывала и то, как Кира их любила, и то, как бесстыже они её кинули. А ещё – ноющее чувство тоски, которое я стала испытывать без своей настоящей семьи. Мы, конечно, не встречались каждый день, но всё же… перекинуться парой слов в мессенджере или получить едкое сообщение от сестрицы в социальной сети на очередное сторис – это святое!

Бросив ещё один взгляд через плечо, я констатировала, что они красивые и явно пошли в мать – те же чёрные волосы и карие глаза, но вот характер явно драконий. Старшая так и прожигала меня возмущённым взглядом, что по идее я уже должна гореть синим пламенем, но я только шире улыбалась.

– Мама, – обратилась ко мне младшенькая, – я тебя не узнаю…

– А я и не ваша мать, – прямо заявила. В конце концов, правда – лучшее оружие! – Вы от неё отказались, так что не стоит теперь взывать ко мне в поисках утраченного. Любые слова и поступки несут за собой последствия, моя дорогая… Где лэйр? – обратилась я к слуге, что пытался замаскироваться под стену или провалиться под землю; ему явно не нравился разговор, и как он только здесь оказался?!

– У себя в кабинете! – протараторил мужчина, не желая навлекать на себя мой гнев.

– Чудно! – протянула я, чувствуя, как улыбка превращается в оскал, и, оставив детей, медленно направилась к нему.

Наверное, я должна была остаться с ними, найти какой-то подход… Но я – не их мать, если она не нашла, найду ли? А во-вторых, одной – пятнадцать, второй – семнадцать, они уверены, что сами всё знают об этой жизни, так что вступать с ними в полемики – заранее проигранная война. Отец у нас авторитет, а мать – неудачница. Я смогу наладить хоть какой-нибудь контакт с ними, когда мой авторитет вырастет, а для этого мне нужно заботиться о себе любимой!

В кабинет я зашла без стука, резко толкнув дверь, отчего она с громким хлопком ударилась о стену.

– Упс, – протянула, нисколько не сожалея, видя, как мой самодовольный супруг вздрогнул, подняв взгляд от каких-то бумаг, которые благополучно читал ещё пару минут назад. Теперь же его взор удивлённо скользил по моей фигуре. Медленно, снизу вверх, неспешно очерчивая взглядом изгибы. Всё же красота – страшная сила, которой нужна соответствующая огранка. Я отметила, что взгляд его смягчился, и перепалку мы начали не ором, а ядом слов.

– Я погляжу, ты не в духе. Что-то случилось? Расстроилась, что малышки не разделяют твоё поведение? – довольно спросил он.

– Отчего же? Они уже давно не младенцы и имеют право на собственное мнение, и оно не обязано совпадать с моим, – усмехнулась, подходя к барной консоли. Я видела видео с отрывками из кино, где это смотрелось эффектно, а потому уверенно налила в грубый хрустальный стакан янтарный напиток и только после этого вернула взгляд на супруга, который, не скрывая удивления, следил за моими передвижениями.

– Я не узнаю тебя… Кира, – протянул он. – Ты, похоже, настроена серьёзно…

– Не помню, что говорила, будто играю в игры, – прокатив напиток по стенкам стакана, я сделала небольшой глоток и с трудом удержала лицо. Горло горело, но я делала вид, что каждый день такое литрами пью.

– Ясно, – поднявшись, он обошёл стол и навис надо мной, – я предлагаю тебе миллион дракмар. Это гораздо больше, чем ты можешь получить, если действительно затеешь со мной раздел моего имущества. Соглашайся и бери, сразу подпишешь документы, и не будем разыгрывать весь этот спектакль, – усмехнувшись, он уверенно забрал из моих рук стакан и одним резким движением опрокинул его в себя. – Это лучшее предложение, моя дорогая, – выдохнул мужчина мне в лицо.

– Милый, никто не даёт лучшее предложение в самом начале, – сама качнулась я к нему, отвечая. – Если ты даёшь миллион, это значит, что можешь потерять гораздо больше… И, кстати, милый, это не твои деньги, а наши! Я всегда была с тобой. Поддерживала. Всегда была готова выслушать… – перед глазами проплывали воспоминания о том, что, когда они были молоды и только приехали в Эш’Кару, то он много работал и сомневался. Мужчина не был таким, как сейчас, лощёным львом. Нет! Тогда ему пригодилась поддержка жены, которая всегда в него верила. Он хоть и из богатой семьи, но возглавил род только после своей победы, и тогда муж не соответствовал своей роли, нужно было время и поддержка…

Запрокинув голову, я смотрела в его глаза, отмечая, как расширяется его зрачок, а сам он начинает клониться ко мне.

– Э-нет, милый, – отступила я на шаг, не желая этого наследства от Киры. – Кажется, у тебя там новая любовь появилась, вот над ней и склоняйся. Ко мне не лезь!

– Боишься, что не сможешь устоять и забудешь свой глупый гонор? Я тут подумал, – нарочито медленно прошёлся он взглядом по моей фигуре, – ты ведь всё это делаешь ради меня… И, честно сказать, я польщён и уже даже не против, если ты останешься в роду как младшая ветвь. В конце концов, у нас с тобой могут быть минуты ностальгии…

В его взгляде было столько откровенной пошлости, что это не оставило мне сомнений, и рука сама взлетела, резко опускаясь ему на щёку.

– Как ты посмела?! – озверел он, хватая меня за предплечья и встряхивая, словно куклу.

Я громко клацнула зубами, но ещё до того, как страх дошёл до моего глупого разума, татуировка на его руке дала о себе знать, заставляя того согнуться от боли и выпустить меня из захвата.

– Меня не интересуют объедки, даже когда-то бывшие на моём столе! – выплюнула я зло. Никто и никогда так не унижал меня и не хватал. Я хотела гордо удалиться, вот только медленные аплодисменты от двери заставили замереть, а после мы с моим горе-супругом синхронно посмотрели на нашего гостя, что лениво подпирал дверной косяк и с насмешкой наблюдал нашу ссору.