Целитель. Back in USSR

Глава 12

На самом деле, я не то чтобы не знал, что делать, а не знал, нужно ли что-то делать. За многие жизни я так изучил тему распада СССР и, собственно, мирового коммунистического движения, что у меня не вызывал сомнения факт предначертания этого распада. Коммунизм — давняя мечта человечества, но не сбыточная. И этой мечтой очень часто пользовались прохиндеи, мошенники и сумасшедшие. Не имея ввиду революционеров. Я не согласен с тезисом британского писателя, историка и философа Томаса Карлейля, который сказал, что «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи».

Нет, считаю, что всякую революцию задумывают именно отпетые негодяи, которые привлекают к своим идеям романтиков и фанатиков, которые революцию и совершают. Совершают, чтобы негодяи пользовались её плодами. Считаю, что Иосиф Виссарионович Сталин знал это, попытался переломить ход закабаления России зарубежными и внутренними негодяями и у него получилось. Однако, человек не вечен и как не остерегался Иосиф Виссарионович, однако его, похоже, всё-таки отравили. А дальше, как говориться, понеслась страна по кочкам. Проблема преемственности власти и передача рычагов управления тому, кто поведёт государство по уже проложенным рельсам, не решена даже в Великобритании с её «стабильной» монархией.

Вот и мне, совершившему огромное количество попыток сохранить СССР, так и не удалось сделать из него хотя бы подобие справедливого общества, где бы правящая «народная» верхушка и её отпрыски не перевоплощалась бы в «аристократию» и не занималась бы собственным обогащением, превращаясь из «слуг народа» в «хозяев народа». Человеческая природа доминирования над себе подобными и страсть к «излишествам», заботившая и Христа, к сожалению не истребима.

Именно поэтому теперь я просто хотел создать некоторую группу приближённых к власти людей, или, хм, ботов, «отягощённых» моими матрицами, а значит знанием будущего. Почему «отягощёнными»? Хм! Потому, что многие знания — многие печали, если трактовать коротко то, что сказал Екклесиаст[1].

Матрицы не станут вмешиваться в принятие решений человеком. Они просто будут давать знания, причём, чаще всего, в виде сновидений. Ну и информировать меня о происходящем. Я не собирался активно влиять на события в СССР, зная, что всё уже очень сильно запущено. Троцкизм и ревизионизм не был «выжжен Сталиным калёным железом». Да и как ты его выжжешь, если вся мировая элита кушать не может, как хочет поживиться за счёт России, а поэтому ведёт непрерывный поиск тех, кто им в этом поможет и для этого разлагает общество. Как в той же Польше сейчас католические проповедники активно «проповедуют» отход от СССР и независимость. А в Польше народ религиозен и церковь сильна, не смотря на годы социализма.

Вот и думай теперь, голова. Хотя… Можно ведь и не думать. Жизнь и так прекрасна и удивительна, если не лезть в политику, а заниматься тем, что интересно самому. А мне с Пашкиным сознанием было интересно всё. А вот политикой я себя заставлял заниматься. Да, как, хм, заниматься? Пока я только готовил почву, чтобы ею заняться. А займусь ли? Этот вопрос для меня оставался пока не решённым. Но почву готовлю, да.

В мае у меня родилась сестрёнка. Назвали её Галиной. В нашем доме сразу всё перевернулось с ног на голову. Родители суетились так, словно сестрёнка у них была первым ребёнком. Мама, естественно, ещё в марте ушла в декрет. Она бы и в «положении» ходила бы на работу, но отец настоял, чтобы она «по этим горам не лазила».

Меня к малышке не допускали, но я к ней не особо-то и стремился, зная, что у Пашки-няньки ещё всё впереди.

С конца апреля мы гоняли мяч. Мы сразу, как закончился хоккейный сезон, стали гонять мяч, но в спортзале. Я, естественным образом, очутился в воротах и очень неплохо там себя чувствовал. С выбором позиции в игровых видах спорта я определился. Слишком уж я, как полевой игрок, уже сейчас выбивался из «стандарта». Ну, не может играть так как играл я, десятилетний пацан. В зрелом возрасте, лет через шесть-восемь, это вполне возможно. Обыгрывающий всех и вся мальчишка — это аномалия, бросающаяся в глаза любому здравомыслящему наблюдателю. А вратарь с отличной реакцией — это нормально.

Правда тренер сразу, как только мы вышли на большой стадион, решил проверить меня на больших воротах, но я на провокацию не поддался. Мяч, летевший в правый от меня угол под самую штангу я взять «попытался», но «не дотянулся». Тем более в верхнюю девятку. Я туда даже прыгать не стал, а укоризненно посмотрел на Виталия Петровича.

С «Кожаным мячом» можно было пробиться и в финал, если только начать забивать. И не только дворовым командам, но и командам посерьёзнее. А с этим у нас было совсем плохо. С другой стороны… А куда мне торопиться? В этом году вряд ли получится пробиться дальше «района», как и в хоккее, а дальше будет видно.

Виктор Петрович был тренером универсалом, но в хоккее он понимал лучше, чем в футболе. Мне, поэтому, пришлось показывать ребятам, что такое дриблинг и как добиться в нём совершенства.

Увидев, что команда выстраивается в шеренгу и отрабатывает обводку по очереди, выполняя что-то похожее на игру в ручеёк с обводкой всех одного за другим, я предложил закупить дополнительные мячи, чтобы не терять время и наделать деревянных болванчиков. Болванчики представляли из себя простые невысокие крестовины наподобие противотанковых ежей, только маленьких.

Вот эти ежи, расставленные по полю, мы и обводили. Каждый, желающий играть в футбол, убедил родителей купить ему мяч и приходил на тренировку с ним. Это мы сделали в первые дни открытия футбольного сезона. Я убедил Виталия Петровича, что нужно разрешить присутствовать на тренировке всем желающим, готовым подчиняться дисциплине.

Поначалу было сложно, но после проведения силовых акций, была установлена жесточайшая «диктатура» державшаяся на репрессиях по отношению к нарушителям со стороны «полицейской команды». Нарушения пресекались сразу и нарушитель отправлялся на скамейку штрафников.

Начал репрессии я. Тренер кого-то долго пытался урезонить и уже терял терпение. Я посмотрел на Багуту, который и в футбол неплохо играл, и дёрнул в сторону нарушителя головой. Багута понял мгновенно и мы с ним схватили «хулигана» и выволокли его с поля за пределы и там демонстративно, но не очень сильно, «отбуцкали». Так и сформировалась «полицейская команда». Багута потом слегка задрал нос, но я его пару раз одёрнул, провёл разъяснительную беседу о наших целях и задачах, и он их понял.

Мне стал нравится этот мальчишка своей понятливостью и желанием научиться хорошо играть в хоккей и футбол. В футбол у него получалось значтельно хуже. Он терял спортивный авторитет и поэтому сильно переживал и нервничал. И я решился на эксперимент, подсадив ему свою матрицу в помощь и активировав её буквально на пару процентов. До этого я с ним позанимался дриблингом и техникой удара, и у него «вдруг» стало получаться. И Багута в футбол заиграл. Посмотрев на его светящуюся радостью физиономию и сравнив её с унылыми лицами других ребят, я махнул рукой и одарил своими навыками ещё нескольких, тоже проведя с ними несколько занятий. Тренер часто задерживался в школе и мы разминаться начинали сами. А так как мячи у нас были свои собственные, то кроме разминки я давал и упражнения на развитие навыка владения мячом.

— Держите мяч нижним краем глаза. Смотрите в поле так, чтобы мяч был виден. Удерживайте мяч возле своих ног, — учил я ребят и одновременно показывал. — Делайте резкие рывки, меняя направление, пробрасывая мяч себе вперёд.

Для этого мы расставляли «ёжиков» не по одному, когда работает только внешняя часть стопы одной ноги, а сразу обе ноги.

— Вот ты уникум, — как-то восхитился тренер, придя на стадион и увидев как ребята, ни на что не отвлекаясь, отрабатывают разные техники дриблинга. — И ведь получается у некоторых вполне неплохо. Это ты им показывал, как прикрывать мяч корпусом?

— Ну, да… Да и сами не слепые. Видят, как вы играете.

Тренер только покрутил головой.

— И «ёжиков» расставили по-другому.

О моих способностях заживлять раны мы больше не говорили, как будто и не было того случая. Но я незаметно от всех травмы мальчишкам подлечивал. Тот коленом ударится, другой ногу потянет… Тренер только искоса глянет в мою сторону, а мальчишка уже весело поскакал дальше. Тренер оглянется на меня, а я развожу руками и только кручу головой. Я не я, мол, и корова не моя… А зачем мне вмешиваться, когда к началу первой игры уже у всех ребят стояли мои матрицы. Тоже как и у Пономарёва, лишь здоровья для.

В мае начались игры в которых участвовали только «дворовые» команды. Ни какие «клубные» или «детско-юношеские» команды к играм за «Кожаный мяч» не допускались. Однако, кто мешал «настоящим спортсменам» выступать за свою школу, например. У нас таких «спортсменов» не было. С одной стороны жаль, а с другой и не очень. Все одного поля ягоды и никто ни перед кем, пока, носы не задирал.

Наверное, я всё-таки слегка переусердствовал с передачей футбольных знаний со своих матриц на матрицы ребят. Передалось им ещё и упорство, с которым я сам овладевал спортивными навыками. Ребята тренировались, как говорится, и днём, и ночью, поэтому первые игры с нашим вечным соперником в районе школой номер один прошли «в одну калитку».

Почему игры? А потому, что играли две возрастные группы: одиннадцать — двенадцать лет и тринадцать — четырнадцать. И в нашей школе и в первой желающих поиграть, «странным образом» насобиралось. Первая школа — понятно. Центр города, дети номенклатуры, занимающиеся футболом в ДЮСШ и во Владивостокской команде «Луч», а мы-то где набрали умельцев, которые вынесли первую школу со свистом, хе-хе… А вот… Моя «методика тренировки» дала удивительные результаты. Которым наш Виталий Петрович натурально не мог поверить даже после игры со школой номер сорок шесть Фрунзенского района, где половина каждой команды были воспитанниками «Луча». Ну, а что, стадион «Динамо» рядом.

Ото был наш главный соперник в городе. Потом были встречи с районными командами, областными и к августу мы вышли на финальные игры, а они взяли и не состоялись. Что-то у организаторов не сложилось и финальные игры отменили. Кто-то там как-то неправильно судил-рядил… Причина покрыта мраком. Но я думаю, что мы так упорно шли к победе, что кто-то просто со злости «перевернул шахматную доску»[2]. Именно поэтому я не стал описывать наши победы подробно. Что их описывать, когда нет результата?

Нас всё равно первого сентября на школьной линейке чествовали, как победителей и это немного скрасило ребятам горечь от украденной победы. Войти в дюжину сильнейших команд СССР? Кто из нас мечтал о таком в апреле? Фактически, мы обыграв обе детских Московские команды «Динамо», стали чемпионами РСФСР.

А вот про игры в Москве с «Динамовцами» рассказать следует поподробнее.

Уже к середине турнира я себя чувствовал, не в обиду Виталию Петровичу будь сказано, «играющим тренером». Ну, или, по крайней мере, — диспетчером. И вёл себя соответствующим образом. От вратаря много зависит, и не только безопасность ворот, и я активно организовывал встречные атаки, оценивая игровую ситуацию, давал указания игрокам о направлении развития атаки противника, о перестроениях на страховку. Мои выносы мяча в поле организовали больше половины атак, закончившихся взятием ворот.

Я пинал мяч метров на пятьдесят, в зависимости от расположения линии защитников. Играли, между прочим, в кедах, а не в бутсах, поэтому я не излишествовал, чтобы не привлекать особого внимания. Итак меня пытались снять с «взрослого» турнира. Но в футболе, как и в хоккее, не было ограничения по возрасту в меньшую сторону. Хотя, если следовать букве положения, написано 13–14 лет, значит именно 13–14. Но меня играть за «взрослых» разрешили. Так и другие команды делали. Не у всех тренеров набирались полноценные команды.

Я, хоть и не совсем человек, но всё-таки телесно идентичен человеку, а значит со всеми его изъянами в работе связок, мышц и суставов. Поэтому, в нужное место я попадал мячом с точностью примерно восемьдесят процентов. Но и это помогало нашей команде переигрывать соперников в нападении.

«Динамо» подготовился к игре с нами и зная мою точность, далеко вперёд защиту не отпускал и пытался перехватить мяч при «приземлении». Головой их игроки играли лучше наших. Да и мелкие оказались наши по сравнению с москвичами. Что младшая команда, что старшая.

Короче, блокировали спартаковцы все мои «начинания», перехватывали длинные передачи, но и сами не забивали. А кто бы им дал забить, ага! Били их нападающие и сильно, и метко, но ни один мяч в свои ворота я не пропустил. Играли до победы, поэтому было назначено дополнительное время, а потом серия пенальти.

Вратарь у них тоже был непробиваемый. Высокий, примерно метр семьдесят, и длиннорукий, как обезьяна, он перекрывал пятиметровые ворота в «пол шага» и легко доставал мячи из своих «девяток». И он, зараза такая, взял все наши удары по воротам. Всё-таки пенальти надо учиться бить и не каждому это дано. Нервы, нервы, и ещё раз нервы… А мои матрицы в ребятах не для того стояли, чтобы и из них сделать роботов.

Вот я и вышел на пенальти против чужого вратаря. Забил, конечно, но перестарался, ударив слишком сильно. Парень, к моему удивлению, до мяча дотянулся, но мячом ему выбило правую руку из плечевого сустава. Прыгал-то на удачу и не сконцентрировался. Хотя… Вот тут и началось. Даже разули меня и проверили мои кеды на предмет утяжелений. Ха-ха! Утяжеления в кедах у вратаря⁈ Если бы искали пружины, можно было бы понять.

А потом меня стали обследовать, предположив, что я взрослый «малорослик», ха-ха. Карлик, млять! Гном! В какой-то институт отвезли меня и там чуть ли иголки под ногти не пихали. Запрос послали в Приморский УВД-МВД. «Динамо»! Понятно ведь, что есть у тренеров кого попросить провести расследование. Да-да! Целое расследование затеяли по заявлению «Динамовского» тренера! Опросы, допросы… Правда, уже по приезду домой, да, хе-хе…

Пацана, конечно, жалко, но что поделать. К сожалению к нему я попал только когда он уже в больнице лежал. Тогда ему руку и подлечил. Как мог подлечил. На самом деле, как себе, я никому не мог так помочь. Люди ведь, а не биороботы. Что-то простое я лечил наполнением энергии и обезболиванием. И оно, тело, само восстанавливалось. С парнем я «колдовал» целую неделю, «навещая» его на своём челноке.

И я так думаю, что это «расследование» и повлияло на то, что финальные игры отменили. Как говориться, ложечки нашлись, а «осадочек остался». Многие тогда команды желали отмены своих от нас поражений. Но не получилось. Вот и решили, чтобы никому победа не досталась. Суки, конечно! Владивосток, хоть город и «нашенский», но он так далеко, что им можно и пренебречь.

Тренера нашего таскали так, что на него стало больно смотреть. Да и он от меня почему-то вдруг стал прятать глаза. Я засунул ему свою матрицу и понял, что раскололи его менты, как Буратину.

— Ну, что ж, — подумал я, забирая из Виталия Петровича свою матрицу. — Всё к тому и шло. На это, ведь, и было рассчитано. Он ещё долго продержался.

[1] «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь».

[2] Так оно и было на самом деле. В 1970 году финал турнира «Кожаный мяч» не проводился.