Целитель. Back in USSR

Глава 14

Летели на самолёте ТУ-134. Меня посадили у «окошка», но я почти всю «дорогу» либо спал, облаков сверху я повидал немало, либо читал «Войну и мир» Льва Николаевича Толстого, что способствовало, благодаря тысячам сносок, первому. Очень хорошая книжка.

Со мной рядом сидел Чистохвалов. Его помощник, я так и не узнал ни его имени, ни его отчества, сидел через проход от нас и, судя по тому, как Чистохвалов с ним общался, этот «помощник» не был его помощником. Серая невзрачная личность наталкивала на мысль о его принадлежности к рыцарям плаща и кинжала. Ой,извиняюсь… К рыцарям щита и меча…

Ну, я что-то типа этого и предполагал наконец-то увидеть рядом с собой. Кхм! Кого-нибудь типа такого, да.

— Эх, — подумалось мне. — Сколько раз в своих жизнях я был живцом, что уже и привык, хе-хе…

Раньше волновался, да. Но сейчас я был совершенно спокоен. Биоробот, мля. Даже не биоробот, а энергетик какой-то. Шаровая молния, мля! Сгусток материализованной энергии, готовый в любой момент растаять здесь и материализоваться там. Челнок-то всегда со мной. Карманный друг, так сказать. Вот ведь субстанция! Существует где-то, хрен знает где. В каком-то другом энергетическом измерении, соединённым с нашим миром неким подпространством. Он объяснял, но я не понял.

Кстати, моя матрица, выполняющая контроль за ИСКИНОМ челнока, вроде как, продвинулась в понимании, что там у челнока «внутре», но я даже и не пытался вникнуть в то, что мне она рассказывала. Мне даже показалось, что у неё шарики за ролики зашли. Такую «пургу» иногда начинает гнать, что перестаёшь её понимать после первого предложения. Перестал я пытаться понять «челнок». Пользуюсь и всё. Но уже с большой осторожностью. Я вообще не понимаю, почему он мне подчиняется. Флибер приказал? А кто такой челноку Флибер?

— Эх, Флибер-Флибер! Ах, где ты птица? — пропел мысленно я на мотив песни Майи Кристалинской «Аист»[1]. — Так и должно было случи-и-тся…

Только прилетели, сразу сели… У подъезда Шереметьевского терминала, похожего на сильно расширяющийся кверху фужер, нас ждала «Волга» ГАЗ-24, которая отвезла нас сначала к спорткомплексу ЦСК на Ленинградском шоссе, где помощник' Чистохвалова вышел, со мной не попрощавшись, а потом, развернувшись на проспекте в обратную сторону, «нырнула» куда-то в парковую зону и остановилась возле здания старой постройки, похожего на школу.

— Петровско-Разумовская аллея, 22, — сказал я сам себе, спозиционировав своё местоположение с помощью плазмоидов и внутренней карты.

— Это интернат нашей спортшколы, — сказал Чистохвалов. — Здесь живут и учатся дети, приехавшие из разных городов нашей страны. Учатся спорту, учатся в школе. Тут очень строгий порядок. Любое серьёзное нарушение дисциплины влечёт за собой исключение. Тебе понятно?

Я кивнул. Чистохвалов смотрел на меня, ожидая чего-то ещё.

— Понятно, — сказал я.

— Хорошо. Ты у нас на «просмотре». Конкурсный отбор уже прошёл, но тебе сделано исключение. По результатам медицинского исследования, тестирования физического развития будет принято решение, оставлять тебя в интернате или нет. Но уже по имеющимся, э-э-э… Короче! Сейчас тебя встретят и устроят. Детей в школе нет, все разъехались по спортивным залам и площадкам. У футболистов стадион рядом.

К этому моменту мы уже вошли в здание, где в фойе нас встретил дежурный инструктор-наставник.

— Здравствуйте, Виктор Александрович, — поздоровался инструктор.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался Чистохвалов, имея ввиду и вахтёра, вставшего за стойкой. — Вот, принимайте пополнение. Семёнов Павел Николаевич.

Чистохвалов раскрыл портфель и, достав картонную папку с несколькими листиками внутри, отдал её встречающему. Тот сразу раскрыл её и с пониманием кивнул.

— К футболистам, — констатировал он. — Двенадцать лет? Взросло выглядит. На все четырнадцать. Высокий какой! Вратарь?

— Вратарь, не вратарь… Там видно будет. Всё! Я поехал. Покормите его. Мы только что с самолёта.

— Покормим, напоим, спать уложим.

— Покормить и на поле, — сказал, как отрезал Чистохвалов и обратился ко мне. — Не наедайся сильно. Понял?

Я кивнул.

— Вот, молчуна Бог послал, — пробормотал Чистохвалов.

Мы сразу прошли в столовую, и инструктор распорядился покормить меня по «форме два». Я поел быстро. Что там было есть? Полупорционная тарелка супа с фрикадельками и картофельное пюре с подливкой, где были какие-то волокна похожие на мясо. И компот… Вкусный компот из сухофруктов, но без ягод.

Инструктор, пока я ел, тоже что-то перекусил, и запил чаем с булочкой, от которой очень вкусно пахло.

В комнате с десятью кроватями оказалось одно свободное койкоместо в центральном ряду в центре.

— Переодевайся в футбольную форму. Есть?

Я кивнул и переоделся. Мы же играли в «Кожаном мяче» и форму имели. И трусы, и майка у меня были синего цвета.

— Откуда ты? — спросил инструктор.

— Из Владивостока.

У инструктора «полезли глаза на лоб».

— Из Владивостока? И сколько вы летели?

— Десять часов?

— Это сколько у вас там сейчас времени?

Я пожал плечами.

— Семь часов разница, — с казал я.

— О, — он споткнулся о что-то несказанное. — Так, у вас же ночь! Спать не хочешь?

— Выспался! — буркнул я, завязывая второй кед и распрямляясь. — Готов!

— Молодец! Быстро управился! Пошли.

Мы вышли из здания и повернули налево. Вокруг стояли высокие деревья смешанного леса. Были и сосны, и ели, и что-то ещё. Мимо школы шла асфальтовая дорожка, по которой мы приехали, но мы свернули на парковую аллею и тут же в деревьях показался настоящий футбольно-легкоатлетический стадион с невысокими трибунами с обеих «длинных» сторон. Со стороны ворот стадион закрывали обычные верёвочные рыбацкие сетки, поднятые на очень высоких столбах. Как в секторе метания молота, только там сетки стальные.

Ага… Такой же синий как небо, только зелёный…

— Вот принимай стажёра, Николай Герасимович.

— Это тот, про которого директор говорил? — спросил подошедший к нам парень лет двадцати пяти, и обратился ко мне. — Двенадцать лет?

Я кивнул.

— Высокий! — удивлённо покивал он головой.

— Я — Шкатулов Николай Герасимович — твой временный непосредственный тренер, сказал первый тренер. — Это — Юрий Анатольевич Патрикеев, мой помощник. Остальные взрослые тебя не должны интересовать, но каждый из них может тебе в чём-то помочь или сделать замечание. Понятно?

Я кивнул.

— У нас принято на вопрос отвечать словами.

— Так точно! Понятно!

— Хорошо. С футболом, ты, вроде бы, знаком, поэтому беги, вливайся в коллектив. Делай то, что делают все, — сказал Шкатулов и крикнул. — Боря! Кузнецов! Прими новичка!

— А Виктор Александрович будет сегодня?

— Не знаю. Вот прислал, значит, прилетел уже.

Я побежал, но услышал, как Патрикеев сказал:

— Если это тот парень, что стоял в воротах Владивостокской «Волны», то, как он вольётся к пятьдесят седьмому — пятьдесят восьмому году. Он же пятьдесят девятого.

— Если вольётся, значит — как-то решит вопрос, — пожал плечами Патрикеев. — Не зря же он сам за парнем летал аж во Владивосток.

— Я смотрел их игру в записи, и от пацана просто обалдел.

— Все смотрели! — скривился Шкатулов. — Пошли ковать олимпийский резерв, а то они вон уже и растеклись по полю и на солнце щурятся.

После получаса тренировки пришёл Чистохвалов, переодетый в спортивную форму. Он подозвал меня и спросил:

— Ну, как ты?

Помня, что здесь принято отвечать на вопрос словами, ответил:

— Нормально.

— Вот что значит молодость! — вздохнул директор ЮСШ, который, как я понял, являлся ещё и тренером.

Подошли и Шкатулов с Патрикеевым.

— Ну, что, размялись? Поиграем?

— Поиграем, — отозвался Шкатулов. — Ты новенького нам отдашь или…

— Пусть у вас пока на воротах постоит. Минут пятнадцать.

— Твои лоси его не затопчут? — спросил Шкатулов.

— Как он играет, так как бы он кого не затоптал, — хмыкнув сказал Чистохвалов и посмотрел на меня. — Играй на выходах чисто.

— Если меня атаковать не будут, — сказал я.

— Не будут, не будут. У меня ребята чуть постарше чем в вашей команде, так что имей ввиду.

— Насколько старше? — спросил я.

— На год-два…

Я презрительно скривился.

— Не вопрос.

— Ну, ну… Расстановка! — скомандовал Чистохвалов и пошёл к «своим» подопечным, собравшимся вокруг него, как табун жеребят, нетерпеливо переступающих ногами.

Там Чистохвалов что-то сказал, показал и они все вдруг разбежались по полю и встали, как оловянные солдатики по обозначенным им местам.

Вообще-то в ДЮСШ принимали с двенадцати лет, и мой возраст был «крайним», но в команде Шкатулова я заметил ребятишек и младше меня.

— Слышал команду? — спросил Шкатулов. — Вставай в ворота.

— Николай Герасимович, выпустите потом меня в поле? Хотя бы минут на пять?

— В поле? На пять минут? Да, хоть на двадцать! В воротах я тебя уже видел, а вот в поле ещё нет. Договорились! Выпущу!

Я радостный побежал к «своим» воротам. Мне, действительно, было радостно. И было, считаю, с чего.

Поле было «детское» и ворота соответствующие. Я коснулся обеими ладонями газона, потом обхлопал каждую штангу и развернулся лицом в поле.

— Ты, что, колдуешь? — спросил Сашка Горюхов.

— Каждый вратарь немножко колдун, — сказал я серьёзно.

— Колдуй, не колдуй, я напихают тебе под самую перекладину. Там у них нападающие — звери: Пашка Коваль, Вовка Попов, Женька Бельшев. Порвут тебя, как Тузик грелку.

— А ты у меня на что? — спросил я. — Ты защитник, или просто погулять вышел? А ну, пошёл в поле! И чтобы ни одна муха не пролетела.

— Нормально всё, — засмеялся пацан. — Пусть попробуют. Я их все повадки выучил.

— Вот и играй.

— Да, я тебя припугнуть хотел, — улыбался пацан. — Коваль по девяткам лупит. Попов по низу бьёт. Бельшев по-всякому, но часто мажет.

Игра началась, и вскоре я поймал свой первый мяч. Коваль легко обошёл Сашку Горюхова и ударил в ближнюю к нему правую девятку. Я прыгнул и чисто поймал. Прыжок получился хороший и правильный. Подскок влево, толчок.

Крепко прижимая к животу мяч правой рукой, левой я махнул нападающим, отсылая вперёд. Потом, пару раз стукнув мяч о газон, подбросил его и ударил ногой в сторону Пашки Безгляднова, мальчишки-десятилетки. Ну как с такими играть против четырнадцатилетних?

Пашка мяч подхватил, но тут же потерял и понёсся догонять полузащитника. Тот прошёл большую часть поля и мог бы пройти и дальше, но ему крикнул Чистохвалов:

— Ринат! Шею намылю!

Ринат тут же отдал пас и снова на Коваля, который схода пробил на добежав до линии штрафной.

— Хороший удар у пацана, — отметил я, доставая мяч, снова летящий в ту же девятку и отбивая его за линию ворот. Угловой слева у наших ворот. Подавать пошёл тот же Ринат. Ударил он не очень хорошо, но мяч заметался в штрафной в ногах защит и нападения. Потом мяч неожиданно выскочил и мне с трудом удалось сложиться и накрыть его телом. И мне прилетело по почкам. Бах-бах!

— Хрена себе,- сказал я, поднимая голову.

Я увидел улыбающееся лицо Бельшова.

— Тебе прямо сейчас впороть, или потом? — спросил я вставая и идя на него грудью.

— Молчи, щегол! Получишь ещё, если мало, — прошипел Бельшов и сплюнул мне на кеды.

Я посмотрел на приближающегося Чистохвалова, спрятался от него за Бельшова, и тоже смачно сплюнул, попав не на кед, а на трусы.

— Ну, пи*дец тебе сегодня! — сказал Бельшов.

— Что тут у вас? — спросил Чистохвалов у меня.

— Вам не было видно? — спросил я.

— Нет. А что случилось?

— Значит, ничего не случилось, — сказал я, поняв, что Бельшов выполнял установку тренера.

— Играем! — сказал Чистохвалов.

Все выбежали из «моей» штрафной и я, обработав мяч, снова отправил его ногой на половину поля соперника, только уже на левый фланг. Там мяч подхватил мой одногодка Закеров Наиль и, к моему удивлению, сделав несколько удачных финтов, оторвался от Вовки Струкова и вышел один на один с вратарём. На воротах стоял Борис Кузнецов, и он, мяч, пущенный низом в противоположный от бьющего угол, не взял. Ха-ха-ха! Гол! Ха-ха!

Я скакал в воротах, как шимпанзе, потом взял себя в руки. Было ещё три прохода в нашу штрафную, но я вовремя выходил вперёд и обыграть меня нападающие соперника не смогли, а отдать пас им было некому. Не слаженно играли нападающие, не слаженно. Зато каждый мой вынос мяча попадал по назначению и полузащита с нападением кое-как закатили ещё один гол. Я даже не понял, кто из наших забил такая там о бразовалась куча-мала. И тут прозвучал свисток. Двадцать пять минут истекло.

На перерыве Шкатулов уважительно похлопал меня по плечу.

— Отдавай перчатки, — сказал он. — Всё ещё хочешь побегать?

Я кивнул.

— Не боишься? Там ребятки жёсткие. У нас подкаты сразу тренируют один в мяч, другой в кость, — признался тренер.

— Не в бутсах же! — отмахнулся я, а сам, честно говоря, удивился.

Слышал я от футболистов с не сложившимися карьерами, что свои же «партнёры по команде» на тренировках ломают перспективных новичков. Потому-то, кстати, и выходят из ДЮСШ ЦСКА те, кто в основной состав ЦСКА не попадают.

— Кукушата, млять! — подумал я. — Ну-ну…

— В нападение или в защиту?

— Разрешите свободного поиграть?

— Свободного кого? — даже не понял Шкатулов.

— Защитника, естественно, — улыбнулся я.

— Но это… Хм! Не каждому взрослому дано. Уверен, что не, хм… Что получится? Ты сейчас на просмотре. Твоя заявка, это тоже… Хм! Впрочем, как знаешь… Если тебя не возьмёт Чистохвалов, возьму я. Ты мне уже понравился в качестве вратаря. Давай, покажи себя в поле! Удачи!

Закончился перерыв. Я встал на позицию центрального защитника. Свободный защитник располагается ниже всех и, нарушал линию офсайда. Зато мог подстраховать защиту от обыгрыша нападающими. Если грамотно сыграет. В футбол я играл хуже, чем в хоккей, но уж на детском уровне, должен был справиться и с такой задачей. Да и посмотрел я, какнаша команда держит линию офсайда… Защитники не выбегают вперёд, а остаются в своей зоне. А вот соперники уже могут держать линию, да. На своих игроков я не надеялся, поэтому и напросился на «свободного». Чтобы самому убежать вперёд, если мяч сам отберу.

Отобрал, да. У Бельшова и отобрал, да отобрав, так подставил корпус, что тот, пытаясь меня атаковать плечом, вдруг ойкнул и засеменил в сторону. Я же, не замечая соперников, понёсся к чужим воротам, то пробрасывая мяч на пару метров вперёд, то резко уходя в сторону, то, наткнувшись на соперника и крутанувшись на триста шестьдесят градусов, обходил его сбоку. Вратарь, а это уже был Игорь Шекера, кинулся мне в ноги. Мяч перелетел его и оказался в воротах, а я ушёл от его рук, пытающихся схватить меня за кеды, высоким кувырком вперёд. Практически по той же траектории что и мяч. Ха-ха…

Нам сразу же забили ответный мяч. Я не успел сместиться к Ковалю, которому вовремя отдал пас Попов. Коваль пробил в свою любимую правую девятку и забил. Вратарь не дотянулся.

Стоящие в центре поля наши игроки отбросили мяч назад в центр, где мне удалось обыграть сразу троих чужих нападающих. Кстати, вместо Бельшева вышел Женя Голышев. Ворвавшись на чужую половину поля, я снова прошёл всех защитников и ударом с линии ворот, тоже пробил в правую девятку. Однако Шекера мяч взял. Хм! Сказать, что я был раздосадован, — не сказать ничего. Однако мне стало понятно, что Игоря нужно брать обводкой.

Нам пытались забить гол через навес в штрафную, но я поймал этот мяч на ногу, обработал и понёсся прямо по центру. Я могу быстро бегать с мячом, совершая финты и пробросы. Вот я и бежал. Вот я и пробрасывал. Мяч словно прилип к моим ногам, как бы не крутилось моё тело. Так мы с ним и оказались в створе ворот.

Посмотрев на Чистохвалова после этого прохода, мне стало его жалко. Но выражение его лица мне не понравилось. Остальные пятнадцать минут прошли, как качели. Пытаясь организовать игру, я стал навешивать на нападающим, потом встречать их нападающих, у наших ворот. Потом снова пасовать, и снова встречать нападабщих. Мне уже стала понятна их манера и предпочтения и мне удавалось перехватить большинство атак. Всё-таки они были ещё учащимися ДЮСШ. Они не были волшебниками, а только учились. Мне же, как я понял, учиться было не чему. Скорее всего, это поняли и тренеры, потому что после этой игры мне никто ничего не сказал.

Нет-нет, меня не проигнорировали. Просто Чистохвалов сказал: «Всем спасибо! Все свободны!» и позвал обоих тренеров к себе. Там они о чём-то пошептались и тоже вслед за нами пошли в интернат, подгоняя отстающих.

[1] https://rutube.ru/video/425a0c5c0a6baaf8d177c6d23372f116/?r=plwd