Целитель. Back in USSR

Глава 18

Было уже шесть часов вечера, когда привезли детскую вратарскую хоккейную амуницию, и мы занялись хоккеем. А до этого сначала гоняли в футбол, потом играли в большой теннис и в пинг-понг.

Я уже был в спортивной форме, а мальчики переоделись. Полем оказалась многофункциональная спортивная площадка, на которой занимались, даже сейчас, кто-то из охраны.

— Сколько раз подтянешься? — спросил Леонид.

— А ты? — спросил я.

— Я — мало, — скривился он.

— А я много, — сказал я.

— Сколько? — спросил Андрейка.

— Раз сорок.

— Да, ладно? — не поверил Леонид, и мы пошли к перекладине, на которой дотягивал свою двадцатку охранник. С трудом дотягивал, да.

Быстрым темпом подтянулся сорок раз. Столько же раз отжался от земли. Поприсядал пистолетиком. Походил на руках…

— Где так тренируют, пацан? — спросил охранник.

— В интернате ЦСКА, — ответил я. — Ну, пошли?

— Обалдеть, — сказал Леонид. — Мне такого не достичь.

— Хм! Мне достичь, а тебе не достичь? Каждый день добавляй по одному или по пол раза и через год…

Я не договорил.

— Разомнёмся?

— А ты ещё не размялся? — улыбнулся Лёнька.

— Я-то размялся, а вы нет. А приступать к тренировке без разминки нельзя.

— А ты не устал?

— Я вообще не устаю, — усмехнулся я. — Побежали?

— Побежали, — задумчиво сказал Леонид Брежнев младший.

Мы хорошо размялись, я показал технику обводки, технику ударов по мячу, постоял на воротах, а ребята побили. Потом еще немного позаставлял их позаниматься дриблингом. Потом показал Андрейке, как стоять на хоккейных воротах. Была здесь и хоккейная площадка, закатанная асфальтом. Мы с Леонидом Побросали Андрейке шайбу. Руками побросали. Я показал, Лёне, как кидать шайбу от бедра так, чтобы она летела, хорошо вращаясь. Потом совсем немного поиграли в большой и настольный теннис.

Короче, нам всем понравилось, как мы провел день. И дедушке Лёне тоже понравилось, как мы провели день. Он, периодически, приходил, смотрел, как мы развлекаемся. Сегодня в субботу он отдыхал от трудов праведных. После ужина мы разбрелись по комнатам. Я было уснул, но проснулся от чьего-то присутствия.

— Что, Леонид Ильич? — спросил я.

— Ты не спал?

— Лежал просто.

— Любишь лежать в темноте?

— Ну… — неопределённо выразился я и сел на кровати. — Что-то хотели спросить?

— Кхм. Я включу свет? — спросил он. — Не люблю разговоры в темноте.

— Конечно.

Свет зажегся. Леонид Ильич был в полосатой пижаме и в тапочках.

— А за дверью охранник, — подумал я.

— Хотел спросить тебя, надолго ко мне моё здоровье вернулось?

— Здоровье? Навсегда, — уверенным тоном сказал я. — Ну, то есть, до самой смерти.

— А умру я когда?

— Ну… Теперь уже и не знаю. Я-то здесь. А что это вас так «это» заинтересовало, — спросил я, выделив второе «это».

— Кхм! Я тут, кхм, увидел, как меня хоронят в ноябре восемьдесят второго. Гроб, уронили, суки! Это ведь правда?

— Была правда, но теперь-то я с вами. И здоровья у вас теперь, как у, простите, у дурака махорки. Не болеете ничем и болеть не будете. От остановки сердца вы умерли тогда. А теперь, как всё сложится, я не знаю. Вдруг какое покушение удастся. Вы же так и ездите на небронированных машинах. И сами за рулём любите лихачить.

— Ты так уверенно говоришь, что возникает ощущение, что ты из будущего. Так, что ли?

Я покрутил головой.

— Тутошний я. Родился в пятьдесят девятом у мамы с папой. Мама — учительница в моей школе, папа — токарь высокой квалификации. Просто что-то случилось со мной в больнице. Такое, что я не только здоровье обрёл, но и возможность будущее видеть. Теперь и вы видите. Но будущее… Оно ведь от нас зависит. Оно меняется. Я уже проверил.

— Я тоже проверил. Клим Ворошилов-то оказывается умереть должен был ещё год назад, а он жив-здоров и огородом у себя занимается. Не твоих рук дело?

Я только вздохнул.

— Понятно. Не буду спрашивать, как ты умудрился с ним встретиться и здоровье дать. Захочешь, потом сам скажешь.

— Не нужно это вам, Леонид Ильич. Вам нужно подобрать верных соратников, которые бы противопоставили себя тем паразитам, которые перевернут вашу шахматную доску.

— Шахматную доску? Хм! Хорошо сказано! Да-а-а… Такие вот шахматы. Я уже покрутил будущее немного. Завтра хотел бы с тобой кое-что обсудить.

Я улыбнулся.

— Обсудим, Леонид Ильич. Вы спать ложитесь и во сне смотрите картинки.

— А так можно? — удивился генсек.

— Так нужно, — сказал с улыбкой я. — Так понятнее.

— Да-а-а… Вот это денёк сегодня у меня! — покачал головой Брежнев, погасил свет и вышел.

— У нас денёк! — подумал я. — У нас. Отличный у нас выдался денёк.

Приезд мальчишек, как нельзя лучше угодил моему плану присутствия рядом с Брежневым на этой «даче», где иногда проходят даже заседания членов ЦК. Есть тут и такого формата здания. Ну, а уж рабочие совещания с тем или иным «соратником», у Брежнева на «даче» проходили постоянно.

А мне их надо всех «чипировать», чтобы почитать их мысли и определить, кто друг, кто враг, а кто «так». И вот этим «друзьям» дать ознакомиться с перспективой «коммунистического строительства» в отдельно взятом государстве. Что из этого получится, Бог знает, но мне хотелось, чтобы они думали над проблемой сами. Мне лично надоело думать за других. И вполне вероятно, что они, обмазговав ситуацию и прикинув все за и против, сломают то, что у них получилось в результате «строительства», и начнут строить заново. Ну, не сломают, а перестроят.

Очень мне не нравилась «кормёжка» стран СЭВ, которые ещё и «кочевряжились»: это буду, а то не буду. Понятно, что как только СССР «уйдёт» из восточной Европы, его место займут страны НАТО. Но, разве было по-другому когда-то? Так зачем сейчас накачивать Польшу, Румынию и Югославию с Чехиями и Венгриями оружием? Строить им бесплатно атомные станции, развивать промышленность. Придумали какой-то «переводной рубль». Ладно! Поговорим ещё с «товарищами». Ну, в смысле… Сами они поймут, в чём правы, а в чём не правы. Пашка — просто спортсмен и немного целитель.

— Спать! — приказал я себе и уснул.

Завтракали все вместе: Леонид Ильич с домочадцами и я. Приглашал генсек и своих охранников к столу, но те отказались, а вот чуть запоздавший к завтраку начальник охраны и, как я знал, давний друг Рябенко Александр Яковлевич, присоединился к трапезе охотно.

Ели омлет, овсяную кашу с ягодами и чай с домашним печеньем. Рябенко посматривал на меня с нескрываемым интересом. Мысли у него были простые.

— Если он и вправду даёт Леониду Ильичу здоровье, надо мальчика охранять. Надо же, Бобкову палец заживил!

— Хм! Уже, что, всё КГБ знает эту историю? — подумал я. — Вт так секретность! Вот так подписка о неразглашении! Там, в институте, наверное, у каждого гэбэшного управления свои агенты. А может быть один, который стучит в восемь барабанов. Да и ладно! Так даже лучше. Быстрее проявятся враги.

После завтрака мы с мальчишками пошли на обход территории. Это они решили показать мне свои владения. На «даче» был огород, теплица и большой сад.

— Тут раньше небольшой домик деревянный был, — сказал Леонид. — Я его ещё помню. Деду в шестьдесят шестом эту дачу дали. И сада здесь не было. Потом кирпичный дом построили, гараж и «Дом советов». Так дед пристройку называет, где у него все собираются. Спортивные площадки… Дед очень теннис любил раньше. Сейчас редко играет. С сердцем у него плохо.

— Нормально у него сейчас с сердцем, — подумал я. — Всем бы такое сердце!

Сердце генсека не стало лучше мгновенно. Но «чипировал» я его через Бобкова ещё неделю назад, а за это время, запущенные матрицей процессы, сердце Леонида Ильича уже значительно подновили. Окрепли сосуды, стали обновляться сердечные нейроны. Да и не только сердечные. Нервные клетки «прорастали», хе-хе, со страшной скоростью во всём теле. Прорастали и включались в работу по оздоровлению и перестройке организма. Много в нём ещё оставалось работы, но и многое уже было сделано за это время. Просто, до нашего с генсеком прямого контакта, все изменения в нём не проявлялись, а потом ему вдруг, кхм, «похорошело» и он это заметил.

— У нас в лесу даже олени водятся, — похвастался Андрей.

— И не убегают? — удивился я.

— Так, забор же, — удивился Леонид.

— Ну, да, — кивнул головой я, соглашаясь. — Для охоты олени?

— Не-е-е, — замотал головой Андрейка — Дедушка их любит.

— Он тут по глухарям, да по куропаткам стреляет, когда ему некогда в Завидово ехать, — сказал Леонид. — Возьмёт ружьё и бродит по лесу. Даже и не стрельнет ни разу.

— А речки тут нет? Или пруда?

— Не-а, — помотал головой Андрейка.

— Дед сказал, что от них только комары разводятся, — уточнил Леонид.

— А рыба?

— Рыбалку он не любит, — покрутил головой Леонид.

— А мы любим, — сказал Андрейка, — но нас не возят.

— Только в Крыму можно нормально порыбачить.

— Нормально порыбачить можно только во Владивостоке, — сказал я. — Там Тихий океан.

— Владивосток, это далеко, — поморщился Леонид. — А ты откуда про Владивосток знаешь?

Я улыбнулся.

— Я там родился, там живу и оттуда только недавно приехал в Москву.

— Ух ты! — восхищённо произнёс Андрейка. — Тихий океан, это здорово! У тебя дом у моря?

— У моря, — не соврал я, так как родители уже переезжали в новую квартиру. — У самого синего моря.

— Дедушкина дача тоже у самого моря в Крыму, — сказал Леонид.

— В Крыму хорошо. Тепло. У нас туманы частые. Море не очень тёплое.

— Зато рыбы много. Селёдка, да?

— И камбала. Красная рыба заходит в реки. Много всякой.

— Мы как-то по Волге катались на корабле, — сказал Леонид но так и не порыбачили. Папа тоже не любит рыбалку.

— У нас только мы любим рыбалку, — с сожалением в голосе, произнёс Андрейка.

— Я тоже люблю рыбалку и не только морскую. На речке тоже интересно рыбу ловить. Особенно ночью. У нас там тоже большие реки есть. Не такие, как Волга, конечно, но зато рыбы та-а-а-м… И хариус, и сиги, и лосось… Много рыбы. Да, вообще у нас с СССР богатые реки и страна богатая.

Ребята смотрели на меня и слушали с интересом.

— Ты, как наш дедушка говоришь, — наконец сказал Леонид. — Он нам тоже вся время о богатствах Родины рассказывает.

— Как сказки, — добавил Андрейка.

Мы уже обошли ближайшую к «даче» территорию и вернулись к спортивной площадке.

— С чего сегодня начнём? — спросил я.

— С меня! С меня! — закричал Андрейка.

Мы с Леонидом переглянулись, оба разом улыбнулись и все вместе пошли за амуницией, которую вчера оставили в хозяйственной пристройке.

Мне хоть целый день проводи на стадионе, не надоедало. Да и как оно может надоесть, если физическая нагрузка активизирует выработку эндорфинов, дофамина и серотонина.

Эндорфины — вырабатываются в ответ на стресс и боль, чтобы уменьшить страдания и подарить чувство эйфории. Дофамин — активирует систему вознаграждения в мозге, вызывая чувство удовольствия вплоть до появление эйфорического состояния. Серотонин — отвечает за регуляцию настроения, сна, аппетита и других физиологических процессов, что улучшает эмоциональное состояние.

Так же во время физических упражнений снижается уровень гормона стресса — кортизола. А мне нагружать свой «организм» можно круглосуточно, хе-хе…

К удивлению мальчишек, вскоре к нам присоединился Леонид Ильич, который с удовольствием покидал Андрейке теннисные мячики. Мы ещё вчера поняли, что мячики кидать удобнее. И не так опасно. Можно и без щитков стоять на воротах. Правда и пропускаешь больше но всё равно. Зато мне можно было показывать, как надо правильно ловить и отбивать.

Леонид Ильич тоже попробовал половить мячики, но потом предложил сыграть в теннис на вылет. Лёнька поскучнел, а я согласился. Леонид Брежнев младший проиграл Леониду Брежневу старшему быстро. Со мной Леонид Ильич возился долго, но наконец-то я поддался. Следующую партию младший Леонид едва не выиграл, а третью у генсека выиграл я.

— Ты где учился в теннис играть? — спросил Леонид Ильич. — Это не очень распространённая игра у нас в Союзе.

— В школе, — соврал я.

— Хорошая у тебя точность. Заставил побегать старика. Даже потянул ногу немного.

— Пройдёт, — сказал я, улыбнувшись.

— А если тебя рядом не будет?

— Всё равно пройдёт.

— Хм! — не поверил генсек. — Вы ещё долго мучить Пашу будете?

— Мы не мучаем, мы играем, — крикнул Андрейка, который во время наших сетов пинал в хоккейной коробке мяч, стуча его о бортик.

— Когда же уже зима будет? — спросил он.

Мы с Леонидом младшим переглянулись и улыбнулись. Младший Брежнев был, на удивление, эмоционально выдержанным. Улыбнулся и Леонид Ильич.

— Ты не устаёшь с ними? — спросил он меня.

— Я редко устаю, — повторил я. — Весь день могу в футбол или в хоккей играть. Очень мне это нравится.

— Да-а-а… Интересно, какой же из тебя игрок получится? Жаль, что не доживу.

Я только улыбнулся, но так улыбнулся, что у Брежнева старшего брови поползли вверх.

— Кхм! — кашлянул он. — После обеда я Пашу заберу.