Целитель. Back in USSR

Глава 20

Леонида Ильича охватило двойственное чувство. С одной стороны он ощущал себя молодым и здоровым, а с другой стороны появилось ощущение тревоги, которое он в последнее время «душил» успокоительными средствами.

Сначала у него развилась тахикардия при которой частота сокращений сердца подскочила до ста пятидесяти ударов в минуту в спокойном состоянии. Подскочило и давление. Ему прописали средства от гипертонии, стенокардии и тахикардии. И он с «той» проблемой вроде бы справился, но чувство постоянной тревоги, граничащей со стрессом, переходящим в депрессию, угнетало его и вдруг оказалось, что его сердце начало «сбоить», нарушая ритм. А это оказалось намного страшнее, чем предыдущие «болячки». Натурально страшнее.

При каждой микро-остановке сердца его окутывал такой страх, что оно вот сейчас совсем остановится, что Леонида Ильича охватывал дикий ужас. Он, как выпускник «Бронетанковой школы» часто сталкивался с тем, что двигатели машин глохли. Особенно это «ярко» происходило с дизельными, которые работают по принципу компрессии топлива в цилиндре и его взрыва. Так вот, когда топливо плохое или подаётся нестабильно, двигатель начинает «сбоить», «троить» и глохнуть. Вот и тогда, когда с ним случился первый приступ сердечной аритмии, он понял, что когда-нибудь его «пламенный мотор» тоже застопорится. И это «когда-нибудь» совсем не «за горами».

Врачи ему посоветовали «не брать близко к сердцу», но на него навалились не только проблемы огромной страны, а ещё и семейные проблемы. Его дочь Галина выросла сумасбродкой и доставляла массу проблем. Связавшись с артистами, она и сама захотела стать артисткой. Леониду Ильичу эта идея не понравилась. Он ответил дочери отказом и той попала шлея под хвост. Очень упрямая оказалась натура у Брежневской дочери. Да и как могло быть, если Леонид Ильич души в ней не чаял и отказать ни в чём не мог. Вот и выросло, то, что выросло. Загуляла его Галина… Её загулы заканчивались то в милиции, то в КГБ, то где-нибудь под забором или в парке на лавочке, где она порой засыпала и попадала в милицию. Эти «загулы» любимой дочери, рубили отцовское сердце в «мясо» и довели до первого микроинфаркта, произошедшего в семьдесят первом году.

Никакие разговоры не наставляли дочь на «путь истинный». И после инфаркта, который Брежнев перенёс «на ногах» дома и никому о нём не сказал, дочь не переставала наносить удары по любящему сердцу отца. Они следовали методично: один за другим, один за другим. Даже замужество дочери на красавце Чурбанове не остановило Галину. Буквально через месяц она снова загуляла с вернувшимся в Москву её «старым» любовником циркачом, который был младше Галины больше чем на двадцать лет. А мужа, который приехал её забирать из ресторана, где гуляла «принцесса», она в присутствии многочисленной «публики» открытым текстом отправила в «короткое эротическое путешествие».

Сейчас, после разговора с мальчишкой, давшим ему здоровье и, можно сказать, молодость, но упрекнувшим его в том, что СССР в итоге развалился, Леонид Ильич вдруг почувствовал себя уверенно. Его не обидели слова малолетнего целителя, не напугала и перспектива развала страны. Не расстроило его и то, что в стране, действительно, стала процветать, так называемая «коррупция», повсеместно имело место «кумовство» и создавалась партийно-аристократическая прослойка. Мало того, он не собирался с этим бороться.

Леонид Ильич был реалистом и не питал иллюзий не то, что на счёт построения коммунизма в ближайшее время, а построения коммунизма вообще в принципе. Коммунизма, как общественно-коммунистического строя, основанного на общественной собственности на средства производства, призванного уничтожить социальное и экономическое неравенство и эксплуатацию человека человеком.

Да-да… Даже в это не верил генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза. Почему? Да потому, что жизнь не позволяла верить в этот бред. Никогда, считал Леонид Ильич, человек не откажется от того, чтобы ему прислуживали другие люди, если вдруг так сложатся обстоятельства, что они от него зависят. И, что характерно, есть категория людей, которые хотят прислуживать. Хотят находиться рядом с сильными людьми. Сильными физически, или сильными финансово. Одним нужна физическая защита, другому финансовая. Ведь не все стремятся руководить.

Так было всегда, считал Брежнев, так всегда и останется. Как бы мы не воспитывали человека новой формации, а человек всегда стремится набить свой собственный карман, а не общественный. Или за счёт «хозяина», или за счёт собственной «инициативы».

И Леонид Ильич не считал, что так называемая «номенклатура» слишком опасна. Он не считал, что сгнил сам, и не считал, что гниёт общество. Ну, да, воруют, но ведь всегда воровали. Нет у него информации, что всё так плохо, как говорил этот, кхм, пришелец из будущего. А то, что этот мальчишка был именно пришельцем из будущего, у Леонида Ильича сомнений не было. Слишком уж этот Пашка был, кхм, заинтересован в сохранении СССР. Значит сам лично испытал «ужас перестройки». Это, как сразу видно участника войны. По его отношению.

На Леонида Ильича перестройка не произвела особого впечатления. Ну, «обычный» троцкистский переворот. Ну и что? Продали страну? Не факт! Набили карманы народным достоянием — это да. Но ведь, в принципе, к этому давно шли. Не могло быть так, чтобы процесс конвергенции остановился на мелких лавочниках. Проходили уже НЭП. Капитал всегда стремиться к власти и к всё большему накоплению капитала, сосредотачивая, в конце концов, и то и другое в одних руках. Ну, или в руках узкого круга лиц.

Он бы и сам с радостью бы «замутил» перестройку. Но не созрело ещё общество. Не разочаровалось ещё в идее коммунизма. Но, хитрожопый троцкист Никитка, объявив о том, что коммунизм наступит в восьмидесятом году, заложил под идею серьёзный ядерный заряд., который разнесёт СССР в пух и прах.

Ведь этот «поц» на двадцать втором съезде КПСС изложил суть коммунизма по своему. Хрущёв описал «свой» коммунизм, как потрясающие потребительские возможности. Если в двадцатые годы власти отрицали старый мещанский быт, то теперь глава коммунистической партии обещал превзойти уровень жизни в самой богатой буржуазной стране. В общем, коммунизм оказался прежде всего решением основных потребительских проблем настоящего. К восьмидесятому году советскому человеку обещали «изобилие материальных и культурных благ» и «самый высокий жизненный уровень по сравнению с любой страной капитализма».

На съезде народу обещали увеличение объёма продукции сельского хозяйства в три с половиной раза, рост промышленного производства, пятикратное увеличение объёма национального дохода СССР и рост реальных доходов населения 3,5 раза. И так далее и тому подобное. Однако Леонид Ильич знал, что к таким заявлениям не было никаких предпосылок. Мало того, ни сельское хозяйство, ни промышленность не то, что не росли такими тепами, но и вообще не росли.

И Брежнев пошёл на реформы Либермана, называемые в народе Косыгинскими, для того, чтобы спрятать конкретные цифры произведённой продукции в цифрах «денежного выражения» товарной массы. Леонид Ильич знал и о приписках. А как без них? Рост ведь надо в сельском хозяйстве показывать. А потом сделать вид, что не смогли переработать и сохранить. Без приписок его бы «смели» уже в этом году. Или в следующем… А так, глядишь и продержится ещё какое-то время.

— Нефть продадим и закупим зерно в Канаде, — подумал Леонид Ильич. — Хм! Хорошо, что я знаю теперь, когда цены на нефть упадут.

«Слушая» мысли Леонида Ильича, я, с одной стороны, обалдевал от цинизма, а с другой стороны, сочувствовал ему и его соратникам, знающим, что не то, что коммунизма точно не будет, но и как бы не наступил голод.

Не понятно, для чего Хрущёв заявил о «коммунизме за двадцать лет». Ведь и он знал реальное состояние «вещей». Уже в шестьдесят втором году в стране образовался дефицит хлеба, круп, растительного масла, мяса, молока и других основных продуктов питания. В ряде регионов страны были введены карточки на большинство видов продовольственных товаров. Чтобы сгладить дисбаланс потребительского рынка и повысить рентабельность аграрного производства, хрущёвское руководство страны вынуждено было пойти на повышение цен на продовольствие. Начались бунты, как в Новочеркасске, с расстрелом трудящийся.

— Ай-яй-яй, — подумал я. — Что-то раньше мне это в голову не приходило. Получается, что они знают, что будет «жопа» и живут, как в последний раз. И теневую экономику, наверное, создают с этой целью. Чтобы хоть как-то удовлетворить потребность населения, снизить уровень недовольства и создать «бизнес-класс». Ведь это они «всплыли» в перестройку. Бывшие теневики.

— Чёрт! — подумал я. — И что мне со всем этим теперь делать?

Чувствовал я, что «где-то собака порылась», но срастить заявленное Хрущёвым наступление коммунизма в восьмидесятом с перестройкой, раньше не мог. ТО, что это повлияло на умы, это было понятно. Но то, что это звенья одной цепи, мне стало понятно только сейчас.

В матрице «всплыла» фраза: «Доктрина продовольственной безопасности». Да-а-а… Охренеть… А ведь это основное для суверенного государства. Обеспечивать свой народ продовольствием, чтобы он не голодал. Как? А как хочешь, так и обеспечивай. Хоть выходи на дорогу и танцуй, как Бендер с Кисой на военной грузинской дороге, а вынь, да положь на стол народный хлеб, молоко и, прости Господи, колбасу.

И ведь достигли этой пресловутой безопасности, невзирая на санкции. Выдержала страна. А благодаря чему? А благодаря, ска, перестройке, мать её! Перестройке с её перераспределением в частные руки средств производства. Как это не странно звучит… Да-а-а… Уж…

Я, честно говоря, слушая мысли генсека, потихоньку охреневал. Теперь я думал, что делать? И думал, нужно ли что-то делать? Результат «перестройки» я знаю, а что станет после моего кардинального вмешательства, я не знаю.

Я смотрел на благодушное лицо генсека, не противоречащего мне и не вступающего в спор или даже дискуссию. Он был очень грамотный стратег и тактик аппаратных войн. Благодаря его внешней податливости и неконфликтности он и стал сначала первым секретарём ЦК КПСС, а потом и генеральным. Некоторые считали его «туповатым», и многие из них потом «кусали себе локти», как например Шелепин Александр Николаевич, считавший, что Брежнева можно будет подвинуть. Подвинули его, несмотря на поддержку комсомольцев и молодёжи, рвавшейся к власти с криками: «Партия, дай порулить!».

— Ещё хотел спросить, Леонид Ильич, а почему всё-таки не поддержать Глушкова. Почему бы не понадавать по задницам тем, кто не даёт ему реализовать его проект?

И тут вдруг до меня дошло, почему решили не реализовывать проект Глушкова по контролю и учёту выпущенной продукции и планирования производства. Да по той же самой причине, мать их. Как они могли показать не рост, а спад производства товаров народного потребления и продуктов питания?

Я тут же вспомнил юмореску Михаила Жванецкого.

'Вы же знаете, у него есть счётная машинка, он теперь всё подсчитывает. Услышал об урожае, пошевелил губами, достал машинку и что-то подсчитал. То ли разделил урожай на население минус скот, то ли помножил свои дни на количество съедаемого хлеба и сумму подставил под урожай в качестве знаменателя.

У него есть счётная машинка, он всё время считает, он как бы участвует в управлении страной. Он прикинул количество чугуна на каждую нашу душу. А бюджеты, расходы, займы… У нас же никогда не было времени считать, мы же не могли проверить.

Теперь Госплану нужно действовать очень осторожно, потому что он его всё время проверяет. Мальчику десять лет, и он такой способный'

Леонид Ильич только пожевал губами и не ответил мне, видимо, что-то прочитав по глазам. Да-а-а… Дела-а-а…

Леонид Ильич после этого нашего разговора меня не тревожил. Вероятно он всё про меня понял, а ещё больше понял про самого себя. Удивительно ловко он избегал острых углов. Удивительно!

Но и мне нужно было время на обдумывание ситуации с Советским Союзом — раз, и на то, как жить дальше — два.

Поначалу я немного разозлился на Брежнева, а потом подумал, а что бы делал ты, если бы принял государство в таком состоянии? С шестидесятого по шестьдесят четвёртый годы он занимал пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Это была высшая государственная должность в Советском Союзе. Наверное, он должен был знать реальное состояние дел в экономике и промышленности государства, но почему-то, придя к власти, попросил академию наук сделать научно обоснованный анализ положения в экономике страны и в основных отраслях народного хозяйства[1].

Мстислав Всеволодович Келдыш эту записку ему предоставил. А в записке указывалось, что на протяжении многих лет наблюдался спад темпов роста производства, который отличался от периода сталинского правления в разы, но в меньшую сторону и нулевой прирост аграрной продукции. А темпы роста населения за это же время увеличились. Появилось семь с половиной миллионов «лишних ртов».

И вот я я просто представил, что это мне принесли такую записку и что бы я стал тогда делать? Правильно! Думать, как прокормить народ.

Брежнев и его команда сначала пытались восстановить то, что порушил Хрущёв и это кое-как у них получалось. И вот, запустили реформу, которая, выполняла две функции. Первая та, о которой я догадался только что, а вторая, это реальная попытка вдуть в экономику «живую силу». Оживить, то есть…

Я тоже взял паузу, решив, что только кошки быстро родятся. Не думал я, что Леонид Ильич действительно плюнет на приобретённые знания о будущем и не применит их в своей работе.

Меня пока оставили на «даче» Брежнева как спортивного инструктора. И даже «положили» небольшой оклад. Леониду Ильичу понравилось, как я организовал тренировки его внуков. Я не стал замыкаться на «футбол-хоккее» и включил в разминку элементы бокса и борьбы. Сначала только в разминку. А потом, по просьбе обоих мальчиков, и в сам тренировочный процесс. Причём Леониду хотелось научиться бороться, а Андрейке нравился бокс. Но вскоре и Леонид заинтересовался боксом. Однако Андрейку борьба не воодушевляла. Но я, сказав, что падать, в хоккее приходится очень часто, стал учить его кувыркаться и падать, как назад, так и вперёд, через голову.

В общем, кому как, а нам было весело!

[1] Запрос делал Косыгин А. Н.