Черные перья

34

Вечер становится ночью. Коридоры – тьмой. Запах болот и утесника тянется в комнаты, мешаясь с ароматом воска. Идя к себе, я слышу шепоты, как будто над домом даже после утраты гардбриджского шара тяготеет проклятье.

Сердце мое болит от утраты. Теперь представляется невозможным, что я могла хранить тебя в сплетенной мной паутине живым, ведь ты так и не открыл глаз. Тебя, кого я назвала Натаниэлем, забрали у меня, ни разу не произнеся этого имени вслух.

Действительно ли я верила, что ты где-то там? Теперь я не уверена, теперь мне кажется, я просто утешалась, воображая, как ты с годами взрослеешь. И это в самом деле приносило утешение. Я видела, как ты постепенно меняешься. В два годика у тебя были ямочки на коленках и курчавые волосы. В четыре ноги стали длиннее. Закрыв глаза, я и сейчас вижу тебя – не кулек, остывающий у меня на груди, а сына, кем ты был для меня. И навсегда останешься – сыном, который, не сделав ни единого вздоха, тем не менее так любим.

После ухода Флоры ко мне приходит Эдвард, и мы лежим в тесном полумраке, вокруг свечей порхают мотыльки, тихо потрескивают дрова в камине, а с болот доносится уханье сов. Эдвард одной рукой обнимает меня за плечи, успокаивая и себя тоже.

Не знаю, отчего я проснулась. Прислушиваюсь. Тишина не обычная, что-то не так, и меня наполняет странная уверенность. Осторожно, чтобы не разбудить Эдварда, я вылезаю из-под одеяла и встаю.

В темном коридоре я едва осмеливаюсь дышать. Лампа не нужна, внутренний свет говорит мне, куда идти. Он ведет на лестничную площадку, где я какое-то время неподвижно стою, положив руку на прохладные перила. Затем спускаюсь в пустой холл. Льющийся в окно лунный свет серебрит плитки на полу, но я смотрю наверх, на лестницу, в тени которой притаился ты, я чувствую.

В воздухе все замерло. Время удлиняется, не спешит. Ты здесь. Я была уверена.

– Я вижу тебя, – шепчу я. – Теперь я тебя вижу.

Руками ты держишься за балясины, и я вспоминаю ночь, когда твои пальцы обхватили угол стены. Это был ты, не Джейкоб. Всегда был только ты.

Ты робко показываешь мне свое лицо, которое не узнало мое сердце, и от любви сжимается грудь.

– Ты простишь меня? Надеюсь, ты знаешь, я всегда любила тебя, Натаниэль.

Твой взгляд направлен вниз, и мне не хватит всей жизни на тебя насмотреться. Потом ты медленно спускаешься, подходишь все ближе, ближе. Я будто окаменела. Наконец ты уже на расстоянии вытянутой руки, и, если бы был из плоти и крови, я могла бы обнять тебя. Я протягиваю руки, но ты опускаешься еще на одну ступеньку и проходишь сквозь меня, навеки изменив что-то внутри.

А потом действительно уходишь, и я знаю, что больше не вернешься, но смотрю до боли в глазах, пока вконец не замерзаю.

Меня окутывает тишина, сердце будто околдовано. Затем, зачарованная, я поднимаюсь по лестнице туда, где ждут Эдвард и Джон.

Благодарность

Хочу поблагодарить моего прекрасного редактора Клио Корниш, которая была для меня источником вдохновения в этом путешествии и благодаря своему уму и профессионализму всегда улучшает мною написанное.

Моя очередная благодарность Майклу Джозефу за каждую удивительную встречу, за ту тяжелую работу, которая незаметно делает возможным появление книги на полках.

Спасибо Эмме Плейтер, Эмме Хендерсон, Кэлли Таунсенд, Джесси Бесуик, Хелен Ика. Прошу прощения, если я кого-то пропустила.

Спасибо моему чудесному агенту Хейли Стид за ее поддержку и преданность.

Благодарю друзей-писателей, которые всегда рядом, чтобы подбодрить, помочь, без которых не знаю, что бы я делала. Не забываю и друзей, далеких от писательства, за то, что терпят мои бесконечные разговоры о работе и скрывают зевоту.

И наконец, сердечно благодарю мою семью: Хью, Тома, Джеймса, которые подстраиваются под мой график и всегда поддерживают. Спасибо Аните Франк за ее мудрость, за то, что она всегда рядом, когда мне нужна помощь. И сестре Джулии, с которой мы бесконечно молчим по Зуму во время работы над книгами – это не совсем кафе, но ближе невозможно. Я бы не стала этим заниматься без тебя.