Что посеешь

Да, она справится.

Ванья собрала весь приданный ей дополнительный персонал на парковке в Халахульте, менее чем в десяти минутах езды от места, где, она надеялась, находились Линде и Грёнвалль. Кинолог с собакой был в пути, но до его прибытия оставалось минут тридцать, а может, и больше. Она не собиралась их ждать — для самого захвата они были не нужны. Подъедут потом.

Билли переговорил с лесозаготовительной компанией и получил подробности о бывших лесных владениях Таге Андерссона. Он отметил их на большой карте, которую разложил на одном из капотов, и все собрались вокруг.

— Вот эти пятьдесят гектаров принадлежали Андерссону, но, как видите, общая лесная площадь значительно больше. Избушка вот здесь, — сказал он, указывая на маленький черный квадрат на карте. — Предположительно, именно там они прячутся. По данным лесозаготовительной компании, дом пустовал с момента покупки.

Ванья наклонилась и взяла слово.

— Я хочу одну группу со стороны леса, другую — спереди, вот с этой поляны. Эту веду я, Билли берет лес. Мы берем две машины и паркуемся здесь, Билли берет остальные две и едет сюда. — Она показывала на карте по ходу рассказа, а затем выпрямилась и оглядела свою расширенную команду. — Мы должны подойти к избушке примерно одновременно. А если не одновременно, то мы в любом случае все время на радиосвязи. Все ждут моего сигнала.

Добавить было нечего. Люди быстро расселись по машинам и уехали.

Пока они пробирались через лес, Карлос передал дополнительные подробности из своего разговора с матерью Юлии. Бернт Андерссон, вторая жертва, жил у Линде и был «отчимом» Юлии чуть больше трех лет — с тех пор, как ей исполнилось восемь. Мать Юлии открыто рассказала, что в настоящее время является трезвой алкоголичкой и что в отдельные периоды употребляла наркотики. Отношения с Бернтом были бурными и разрушительными, с ссорами, угрозами, побоями и насилием. Однако он никогда не трогал Юлию, утверждала она, но было очевидно, что это были тяжелые детские годы с матерью, которая слишком много пила, и агрессивным взрослым мужчиной, который в любой момент мог впасть в ярость, разнести квартиру или, в некоторых случаях, разбить матери лицо. Полиция приезжала не раз, когда шум становился слишком громким для соседей, но она так и не подала на него заявление. Позже она поняла, что Юлия все эти годы пыталась стать как можно незаметнее из страха сделать что-то, что вызовет гнев Бернта, но это было неизбежно. Бернт затягивал мать все глубже в зависимость, подсадил ее на наркотики. Она пила, пока они были вместе, но начала употреблять наркотики, когда выгнала его, как она сама выразилась. Потому что ей все-таки удалось с ним порвать. Когда Юлия приближалась к подростковому возрасту и Бернт начал проявлять к ней более чем обычный отчий интерес, мать Юлии осознала, что так больше продолжаться не может. Был предел даже для нее, и она должна была защитить свою дочь. Она защитила дочь слишком мало и слишком поздно, она это понимала, но было так, как было.

Ванья шла молча после рассказа Карлоса. Мотивы убийств становились все яснее. Расмус и Юлия охотились на людей, которые так или иначе причинили им вред.

Керстин, Бернт, Анжелика, Аакиф.

Как в эту картину вписывался Филип Бергстрём, они пока не знали, но могли предположить, что он тоже сделал что-то одному из них.

Карлос вызвался взять карту и GPS-навигатор, от чего Ванья была рада избавиться. Он уверенно вел группу и чувствовал себя в лесу и на природе куда привычнее, чем Ванья могла бы предположить. Может быть, потому что его дорогой гардероб плохо вязался с туризмом и скаутским движением.

Столько леса.

У нее был вертолет в режиме ожидания, который мог быть здесь в течение двадцати минут, если понадобится. Он давал бы преимущество при возможной погоне, но шум лопастей предупредил бы пару, поэтому она пока не стала его вызывать. Теперь она жалела об этом, видя, как легко можно здесь спрятаться. Но уже поздно. Им просто нельзя упускать их из виду.

Билли вышел на связь и сказал, что они натолкнулись на более трудную местность, чем ожидалось, и что ей, вероятно, придется подождать их несколько минут.

В ту же секунду Карлос остановился, пригнулся и бесшумно жестом показал остальным сделать то же самое. Ванья подобралась к нему, и вместе они подкрались к вершине небольшого склона. Перед ними расстилалась поляна, все еще по-зимнему желто-бурая. На другой ее стороне показалась маленькая избушка. Из трубы вился легкий дымок. Ванья ощутила смесь напряжения и облегчения. Кто-то пользовался этим домом. Это должны быть они. Они были так близко.

Она отступила чуть ниже по склону и связалась с Билли. Он был всего в нескольких минутах. Ванья собрала свою группу и разделила ее на два звена. Одно должно было обойти открытую поляну слева, другое — справа, где их могли бы легко заметить, и вместо этого двигаться скрытно между деревьями. Им нужно было постоянно держать дом в поле зрения со всех сторон, в том числе с тыла, но тыл должна была прикрыть группа Билли.

Карлос двинулся в путь с одним звеном. Ванья — с другим. Когда они были почти на месте, пришло короткое сообщение от Билли, что он прибыл. Ванья попросила его подождать — им нужно было еще пару минут, чтобы подготовиться. Она посмотрела в сторону звена Карлоса — они были почти на позиции.

Она выбросила из головы все остальные мысли и преодолела последние метры. Совсем близко от дома теперь. Все были готовы, ждали только ее сигнала.

Она достала пистолет.

Лучше быть готовой к худшему.

Первым услышал Расмус.

После стрелковой тренировки Юлии они пошли обратно к машине — забрать боеприпасы и остатки вещей. Они как раз собирались пересечь одну из грунтовых дорожек, пересекавших территорию во всех направлениях, когда он уловил приглушенный звук медленно едущей машины. Жестом он предупредил Юлию, и они отступили глубже в лес.

Это была полицейская машина. «Фольксваген Амарок» с надписью POLITI большими буквами на дверях и собачьей головой в чем-то похожем на лавровый венок на задней двери. Кинологический патруль? Машина ехала медленно, словно что-то искала. Расмус провожал ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом дороги, совершенно холодный внутри.

Так близко. Уже.

Конечно, был небольшой шанс, что они тут по другому делу, — может быть, кто-то заблудился и теперь его ищут с собаками. Но это было маловероятно, и он не собирался рисковать.

— Ты сможешь найти дорогу к сараю? — спросил он Юлию и достал ключ от машины.

— Думаю, да… А что ты собираешься делать?

— Нужно кое-что проверить, увидимся там.

Он отдал ей ключ и побежал. Она крикнула ему вслед, но он не остановился. Продолжил бежать через лес к избушке. Он не мог понять. Как они вычислили, кто они? И где они прячутся.

Наверное, поговорили с кем-то из его родителей.

Они отдалились друг от друга, перестали быть семьей в какой-то момент, стали тремя отдельными людьми, случайно живущими под одной крышей, а потом и вовсе двумя. Неспособные достучаться друг до друга, поддержать, исцелить. Но он не хотел причинять им еще больше боли. Не знал, о чем вообще думал. Вообще не думал. Просто действовал, увлеченный любовью к Юлии, ощущением, что он больше не в бессильной пустоте, что наконец может что-то сделать со всеми несправедливостями, обрушившимися на него.

Правда была в том, что он по-настоящему никогда не верил, что их поймают.

Он крепче сжал винтовку и ускорился, побежал так быстро, как мог. Сбавил скорость, лишь подойдя к небольшому холму. Запыхавшись, он подполз к вершине. Перед ним расстилалась поляна и избушка, к которой со всех сторон приближались черные фигуры с оружием в руках.

Билли вошел первым. С оружием наготове. За ним двое полицейских в форме с MP5. Ванья вошла следом, но остановилась в шаге от порога, пистолет опущен вдоль бедра. Дом был пуст. Но кто-то был здесь совсем недавно. В очаге еще тлели угли, на столе стояла кастрюля с макаронами, на полу лежали два спальных мешка.

Ванья выругалась от досады, вышла наружу и связалась с кинологическим патрулем. Здесь было много свежих следов для собак. Кинолог извинился — они толком не знали, где находятся, и какое-то время кружили в поисках. Ванья снова выругалась, сверилась с ними по точке на карте, которую легко найти, и послала одного из приданных полицейских встретить их там. Нужно было как можно скорее развернуть поиск. Линде и Грёнвалль не могли уйти далеко.

— Ванья!

Билли высунулся из двери и поманил ее к себе.

— Если раньше мы не были уверены до конца, то… — сказал он и протянул ей оторванный листок из клетчатой тетрадки, уже уложенный в пакет для вещественных доказательств. Ванья приняла его и посмотрела.

Керстин Нойман Бернт Андерссон Анжелика Карлссон Филип Бергстрём Аакиф Хаддад Ларс Юханссон Иван Боткин Энни Линдерберг Петер Цеттерберг Милена Ковач

Пять вычеркнуты. Пять осталось.

Они были только на полпути.

Измотанный и запыхавшийся, Расмус добрался до сарая.

Юлия стянула брезент с машины и уже выгнала ее задним ходом. Заметно обрадовалась, увидев его, и побежала навстречу.

— Они нас нашли? — нетерпеливо спросила она.

— Я никогда не видел столько полиции в одном месте, — кивнул Расмус.

— Ладно, значит, надо уезжать.

Она пошла к машине, но остановилась, почувствовав, что Расмус не идет следом. Обернулась.

— Давай, нам надо валить.

Расмус уныло смотрел на нее и качал головой.

— Нам не уйти, — сказал он обреченно. — Они знают, кто мы, какая у нас машина. Все нас ищут.

— Искать — не значит найти.

Расмус стоял на месте, все такой же подавленный и нерешительный. Юлия подошла к нему.

— Мы не можем сейчас сдаться.

— И что нам делать? Куда ехать?

Он смотрел на нее почти умоляюще. Он просто указывал на все проблемы и надеялся, что она их решит.

— Мы продолжаем. Наш список. Ментам плевать, возьмем мы пятерых, семерых или десятерых. Так? Срок один и тот же. А мне не плевать. Если мы сдадимся на полпути, это все равно что позволить им победить. Если половина из них уйдет от ответа, мы могли вообще не начинать.

Она наклонилась и нежно поцеловала его в щеку, обняла, прижала к себе, дышала ему в шею.

— Мы знаем, где живет следующий, — прошептала она ему на ухо. — Ларс Юханссон — обычное имя, так что даже если они найдут список… искать — не значит найти.

Он чувствовал ее тело рядом со своим. В этом был смысл. Если начал что-то — нужно довести до конца. Держать слово. Родители всегда на этом настаивали. Именно поэтому Ребекка оказалась в том автобусе.

Он медленно кивнул, и она обняла его еще крепче, почувствовав это. Потом пошла к машине, и он последовал за ней.

Оба тут же приступили к работе.

Ванья позвонила Кристе Кюллёнен. Отправила ей список. Тех, чьи имена не были вычеркнуты, следовало немедленно идентифицировать и установить их местонахождение. Раз Линде и Грёнвалля не оказалось в избушке, возможно, они уже направлялись к следующей жертве, поэтому самое важное — как можно быстрее выяснить, о каком именно Ларсе Юханссоне идет речь. Кюллёнен пообещала бросить на это столько людей, сколько сможет, и немедленно приступить. Она свяжется, как только удастся установить совпадение по любому из имен в списке.

В разгар всего прибыл кинологический патруль. Им пришлось справляться самостоятельно. Ванья только сказала, что в избушке были два человека и что она хочет задержать обоих.

На мгновение она застыла в нерешительности. Слишком много переменных. Вопрос был: где от нее больше пользы?

Собаки быстро взяли след и вместе с проводниками исчезли через поляну, носами у земли. Они должны были сообщать о любых находках, где бы она ни находилась. Задерживать разыскиваемых, если обнаружат их в лесу.

Рано или поздно придется провести техническую экспертизу избушки, но она не хотела пускать туда криминалистов, пока не выяснится, вернутся Линде и Грёнвалль или нет.

Вот в чем суть.

Где от нее больше пользы?

Ждать здесь и надеяться, что они вернутся, или ехать в Карлсхамн и руководить работой по розыску и предупреждению потенциальных жертв. Зазвонил телефон. Кюллёнен.

— Мы установили местонахождение Милены Ковач, — сказала она сразу, как только Ванья ответила.

— Она живет в Стенунгсунде, мы позаботились о том, чтобы местная полиция отправила туда патруль на всякий случай.

— Она последняя в списке и живет далеко отсюда. Ей ничего не должно угрожать, — констатировала Ванья и почувствовала себя спокойнее. Одна найдена, четверо осталось. — Как с Юханссоном?

— Двадцать восемь в Карлсхамне, триста семнадцать во всём Блекинге, а по всей Швеции…

Кюллёнен не успела закончить фразу.

— Сосредоточьтесь на двадцати восьми в Карлсхамне, — сказала Ванья.

— Мы не можем послать людей ко всем.

— Попробуйте отсеять часть. Слишком молодые, недавно переехавшие, все такое… и спросите Томаса Грёнвалля, известен ли ему какой-нибудь Ларс Юханссон.

— Уже спросила, — сказала Кюллёнен. Ванья снова поразилась ее оперативности и компетентности. — Он вообще никого с таким именем не знает.

— Это может быть кто-то, кто причинил зло Линде. Ты спрашивала ее мать тоже?

— Пыталась, но пока не дозвонилась.

— Я еду в город, — решила Ванья. — Держи меня в курсе.

Положив трубку, она оглядела место, раздумывая, правильное ли решение приняла. Да, правильное. Она вызвала самого опытного из приданных полицейских и приказала ему остаться у избушки на случай возвращения преступников. Она поехала в Карлсхамн с Карлосом и Билли.

За пару минут до возвращения в город снова позвонила Кюллёнен. Она извинилась — произошло небольшое недоразумение. Два сотрудника решили, что каждый из них ищет Боткина, и в результате этим не занимался никто. Но теперь все сделано. В Швеции оказался всего один Боткин. Живет неподалеку от города.

Ванья попросила связать его с Билли. Он ехал в другой машине и, вероятно, был ближе к Боткину.

— Как с остальными? Юханссон, Цеттерберг и Линдерберг?

— Слишком много Юханссонов и Цеттербергов и ни одной Линдерберг.

— В Карлсхамне?

— Во всей стране. Ни одной по имени Энни, по крайней мере.

Ванья быстро обдумала, что это может означать. Умерла? Эмигрировала? Сменила фамилию?

— Продолжайте поиск, но приоритет — Юханссон.

===

Они сидели в машине и наблюдали за маленьким бледно-желтым таунхаусом в сонном, на первый взгляд, районе в пятнадцати минутах езды от центра. Все было тихо и спокойно. Ни полиции, ни приближающихся сирен, ни машин, ведущих наблюдение за домом. Успела ли полиция побывать здесь и увезти Ларса Юханссона в безопасное место? Но тогда они наверняка попытались бы устроить здесь засаду. Синий «Пассат» совершенно открыто стоял на улице напротив таунхауса и стоял так уже некоторое время. Белая «Ауди», принадлежащая, как они знали, Ларсу, ухоженная и свежевымытая, была припаркована на подъездной дорожке. Но они не знали, дома ли он.

— Что будем делать? — спросила Юлия.

— Не знаю. Если он дома, нам нужно выманить его наружу.

Времени в запасе у них не было. Ларсов Юханссонов много, но рано или поздно полиция найдет нужного. Вдруг Юлия заметила движение в окне.

— Эй, там кто-то есть.

— Это он?

— Я не разглядела, но он живет один, и это его машина, так что…

— Ладно, поехали. Ты готова?

Юлия кивнула, и Расмус опустил стекло с пассажирской стороны, прежде чем они вместе вышли из машины. Он неспешно направился к подъездной дорожке на другой стороне улицы, а она забралась на заднее сиденье, взяла лежавшую там винтовку и заняла позицию. Оперла оружие о спинку пассажирского сиденья и устроилась поудобнее, слегка наклонившись вперед. Через оптический прицел она увидела, как Расмус дошел до «Ауди» и коротко обернулся в ее сторону, прежде чем вскочил на капот. Юлия перевела фокус на закрытую входную дверь, в то время как Расмус начал прыгать на «Ауди». Звук ботинок по металлу и грохот вмятин мешались с пронзительным воем сработавшей сигнализации, разносившимся по всему кварталу. Поворотники злобно мигали желтым. Расмус продолжал прыгать, совершенно бесстрашный — за это она его и любила. Ничто больше его не сдерживало.

Он был восхитителен, и он принадлежал ей.

Она увидела, как входная дверь распахнулась и наружу выскочил мужчина, которого она узнала, — Ларс Юханссон, здоровый как буйвол. Он в ярости бросился к машине и Расмусу.

— Какого черта ты творишь?! — заревел он. Расмус перестал прыгать, но провокационно остался стоять на капоте. Ларс остановился в нескольких метрах от машины. — Слезай оттуда, сукин сын!

На заднем сиденье Юлия размеренно выдохнула и нажала на спуск. Тут же почувствовала, что не только палец сработал. Она была слишком порывиста, напряглась всем телом в момент выстрела.

Именно так и вышло. Выстрел звоном отдался в ушах, когда она увидела, как пуля попала Ларсу Юханссону в левое плечо. Ларс вскрикнул и отшатнулся. Одна рука метнулась к плечу. Восстановив равновесие, он обернулся и с недоумением уставился на машину. Он снова заревел, но на этот раз от боли.

— Еще! Стреляй еще! — крикнул Расмус и спрыгнул с капота. Юлия быстро передернула затвор в тесном пространстве. Пустая гильза вылетела, следующий патрон встал в патронник. Похоже, Ларс осознал, что происходит, и, шатаясь, побежал обратно к дому. Юлия сосредоточенно вела его через оптический прицел. Это был ее последний шанс.

Расслабиться, выдохнуть, позволить пальцу плавно надавить на спуск.

Ларс почти добежал до двери, когда раздался выстрел. Точное попадание. Кровь и мозговое вещество брызнули на стену и дверь, когда пуля вошла в затылок и вышла где-то в районе лица. Он рухнул на землю, как огромный мешок мяса. Юлия опустила винтовку и, дрожа от адреналина, смотрела на большую безжизненную груду в подъездной дорожке, которая всего несколько секунд назад была Ларсом Юханссоном. Расмус подошел, бросил быстрый взгляд на тело, прежде чем побежал обратно к машине и прыгнул на водительское сиденье. В салоне стоял едкий запах пороха, когда он завел мотор и уехал.

— Я не думал, что ты так быстро научишься, — сказал он, глядя на нее в зеркало заднего вида.

— Когда чего-то по-настоящему хочешь, то и учишься быстро, — сказала она с глазами, блестевшими от возбуждения. Она наклонилась вперед и крепко обняла его сзади. — У меня был хороший учитель.

— Берем русского сейчас? — спросил он, сворачивая на соседнюю улицу и прибавляя скорость.

— Нет, необычная фамилия, его они наверняка уже нашли. Плевать на очередность, берем тех, кого сможем.

===

Это были предрассудки Билли, или он действительно увидел это, еще только сворачивая мимо двух огромных каменных львов, стоявших по бокам подъездной дороги к большому участку, — что здесь живут относительно состоятельные люди с востока? Или это была вилла. По оценке Билли, не менее 250 квадратных метров, скорее больше. Два этажа, гигантские окна, сквозь которые нельзя было заглянуть из-за тонких белых штор. Массивная деревянная входная дверь, фланкированная двумя мощными колоннами, подпирающими балкон наверху, хотя тот был совершенно недостаточно велик, чтобы нуждаться в такой опоре, отчего вся конструкция выглядела нарочито показной. Впрочем, видимо, в том и был смысл. Впечатление усиливали бассейн, купель-джакузи и две «Теслы» на подъездной дорожке.

Билли бросил последний взгляд на телефон и вышел из машины.

Иван Боткин. Сорок два года.

Приехал в Швецию шестнадцать лет назад, начал с минеральных удобрений и сельскохозяйственной продукции. Сначала импорт, потом строительство собственных производств. Судя по всему, дела шли хорошо. Боткин жил у побережья в том, что Билли предположительно считал элитным районом Карлсхамна, — судя по виду на море и размерам домов. Минут десять на машине от центра, Билли управился чуть меньше чем за шесть.

Он позвонил заранее и кратко объяснил суть дела — что существует угроза и что Боткину следует оставаться дома, не подходить к окнам и не открывать никому, кроме Билли, который позвонит и подтвердит, что это он, когда приедет. Что он и сделал сейчас, направляясь к вилле. Боткин ответил после первого гудка.

— Да?

— Здравствуйте, снова Билли Русен, из Следственной группы, я уже на месте.

— Ну-ну.

— Так что, может, откроете мне.

— Подойдите и покажите удостоверение сначала.

— Хорошо.

В трубке стало так тихо, как бывает, только когда собеседник просто кладет трубку. Билли подошел и поднес свое полицейское удостоверение к домофону с камерой справа от массивных деревянных дверей. Боткин, видимо, остался доволен увиденным, потому что тут же открыл дверь. Одновременно стало ясно, что дальше Билли в дом не попадет. Боткин вышел, закрыл за собой дверь и вопросительно посмотрел на него.

— Так о чем речь? Вы что-то говорили об угрозе: кто мне угрожает?

— Вы слышали о снайпере.

Это не было даже вопросом, потому что не слышать об этом было невозможно, особенно если живешь в Карлсхамне. Боткин кивнул.

— Мы обнаружили список, — продолжил Билли. — Пять человек из него уже убиты, и ваше имя в этом списке.

Если человек напротив и удивился или испугался, то виду не подал.

— Вы знаете, кто это?

— Мы полагаем, что да, но хотели бы отвезти вас в участок, пока мы не произведем арест.

— Их? Их больше одного?

Билли задумался, не сказал ли он лишнего, но быстро решил, что не имеет значения, что знает или не знает Боткин. Если они не задержат Линде и Грёнвалля в ближайшее время, им все равно придется обнародовать имена и фотографии и обратиться к общественности за помощью. Они слишком опасны, чтобы претендовать на анонимность.

— Возможно, стрелков больше одного, — признал Билли.

— Если вы знаете, кто это, почему вы их просто не арестуете? — спросил Боткин, чуть ли не с превосходством скрестив руки на груди. Что за чушь он несет? Только оттого, что они знают, кого ищут, не значит, что знают, где их найти.

— Скоро арестуем, — коротко ответил Билли.

— Уж точно не стоя здесь.

Он правильно расслышал? Боткин прекрасно говорил по-шведски, совершенно свободно, так что неудачный выбор слов исключался. Но он правда стоял тут и критиковал Билли за то, что тот пытался уберечь его от пули?

— На самом деле нас довольно много работает над этим, — сказал он, не скрывая раздражения. — Некоторые из нас стараются обеспечить безопасность потенциальных жертв.

Боткин окинул его взглядом с ног до головы с намеком на усмешку, словно пытаясь оценить, действительно ли Билли способен кого-то защитить.

— Спасибо, но я сам справлюсь, — сказал он.

— И как вы защититесь от пули, выпущенной с нескольких сотен метров через оптический прицел? — спросил Билли, понятия не имея, с какого расстояния были произведены предыдущие выстрелы.

— Вы можете выставить нескольких полицейских вокруг дома, чтобы они охраняли меня здесь.

— Вы только что сами сказали, что нам лучше направить ресурсы на поимку преступников?

Их взгляды встретились. В глазах Боткина было что-то жесткое и холодное, и у Билли сложилось впечатление, что он не слишком привык к возражениям. Билли вынужден был признать, что чувствует растущую неприязнь к этому человеку.

— Я не собираюсь сидеть в какой-то чертовой камере, — наконец сказал Боткин.

— У вас есть другое место, куда можно поехать? — спросил Билли. — Такое, которое не ваше и которое нельзя связать с вами?

— Я прекрасно понимаю мысль. Я не идиот.

Это смотря что вкладывать в это слово, подумал Билли, но промолчал.

— Дайте мне десять минут, — сказал Боткин, повернулся и ушел обратно в виллу.

Через семнадцать минут он вышел снова. Со спортивной сумкой в одной руке, которую швырнул на заднее сиденье машины Билли, прежде чем сам сел на пассажирское.

— Поехали.

— Куда?

— Через город, потом я покажу.

Билли завел машину и выехал задним ходом на дорогу. Его Classic Hip Hop Mix заиграл на Spotify, и он убавил звук, когда зазвучала «Gravel Pit».

— Вы это добровольно слушаете? — спросил Боткин примерно через минуту.

— Да, а что?

Пассажир не ответил, просто наклонился вперед и выключил музыку. Билли проглотил это. Он не собирался опускаться до столь ребяческого жеста, как снова включить музыку. Лучше просто проигнорировать, довезти Боткина, куда ему нужно, и, если повезет, никогда больше его не увидеть. Еще через пару минут слева открылся вид на море, и яркое солнце отражалось в воде, создавая впечатление, что на улице теплее, чем было на самом деле. Билли выудил солнечные очки из пространства между сиденьями и надел их. Он поиграл с мыслью спросить Боткина, устраивают ли его очки, или он хочет, чтобы Билли их снял, но сдержался и вместо этого спросил:

— Имена Юлия Линде и Расмус Грёнвалль вам о чем-нибудь говорят?

— Это они стреляют?

— Вам знакомы эти имена? — повторил Билли.

— Грёнвалль… да, кажется, я помню какого-то Грёнвалля.

— Откуда?

Больше всего ему хотелось спросить, что Боткин сделал Расмусу, поскольку мотивом, судя по всему, была месть, но русский не производил впечатления человека, который хорошо воспримет обвинения, так что Билли держался нейтрально и профессионально.

— Этого я вам рассказывать не собираюсь.

— Почему нет?

— Потому что срок давности, вероятно, еще не истек.

Билли на мгновение отвел взгляд от дороги и посмотрел на пассажира, чтобы понять, шутит ли тот, но выражение его лица не содержало ни намека на это.

Он серьезно смотрел перед собой. Билли прибавил скорость.

Они въехали в Карлсхамн и выехали на E22 в западном направлении. Указания Боткина по большей части сводились к «прямо, дальше прямо», пока они не добрались до кольцевой развязки у Пукавика, где Билли повернул направо, проехал немного по Главной дороге 15 и свернул налево на очень узкие дорожки, от которых внутренний раллийный гонщик в Билли ожил, но которые заставили его существенно снизить скорость. Удивительно густой лес то и дело прерывался открытыми участками, и Билли уже собирался спросить, далеко ли еще, когда они подъехали к небольшому скоплению домов, образующих деревню под названием Аксельторп.

— Направо здесь и потом второй поворот налево, — сказал Боткин, и Билли почувствовал, что они почти на месте.

Так и оказалось — через несколько минут они остановились перед маленьким красным домиком у озера.

— Кому принадлежит это место? — спросил Билли, заглушив мотор и глядя на неприметное строение.

— Не мне, — сказал Боткин. Он открыл дверцу и вышел, по-прежнему настроенный давать как можно меньше информации. Он открыл заднюю дверь и взял спортивную сумку.

— Можете оставаться в машине, — сказал он, заметив, что Билли отстегивает ремень безопасности. — Езжайте себе, я справлюсь.

— Так это не работает.

— Разве я не могу отказаться от полицейской защиты, если захочу? — спросил Боткин.

— Да, безусловно, но…

— Отлично, — отрезал русский и захлопнул дверцу. Он перекинул сумку через плечо и пошел к дому. Билли остался сидеть и смотрел, как тот скрылся за углом. Наверное, ключ был спрятан с задней стороны дома, потому что через несколько секунд Боткин вернулся, быстрым шагом поднялся по ступенькам к входной двери, отпер белую деревянную дверь и исчез в доме.

Не за что, подумал Билли. Он завел машину и снова включил музыку и свой плейлист. Он отъехал от дома и двинулся обратно по лесной дорожке, набирая номер Ваньи на телефоне. Она ответила мгновенно.

— Привет, Боткин перебрался, но не хочет, чтобы кто-то был рядом. Куда мне теперь?

— Мы только что нашли Цеттерберга, можешь поехать к нему? — сказала она, и уже по одной этой фразе было слышно, как она напряжена и измотана.

— Где он?

— Вексьё.

— А у нас нет коллег в Вексьё? — спросил Билли, притормаживая и вбивая Вексьё в Гугл-карты.

— Если с ним что-то случится, а мы знали, что он в опасности, угадай, кто окажется в дерьме?

— Полиция Вексьё, которая должна была его защищать, — предположил Билли, прекрасно зная, как она на это отреагирует.

— Так это не работает, — ответила она, как он и ожидал.

Билли был уверен, что на самом деле все работает именно так, но раз она хочет, чтобы он ехал в Вексьё, — значит, он едет в Вексьё, хотя это почти полтора часа езды. Дальше не было. У нее и без него хватало проблем.

— Ладно, уже лечу.

— Спасибо.

— Не надо благодарить, но не забывай дышать, ты справишься, мы их возьмем.

— Мне нужно положить трубку, другой звонок. У Кюллёнен все данные по Цеттербергу, свяжись с ней.