Что посеешь

Себастьян смотрел на телефон. Он должен был открыть сообщение, это он знал, но вдруг… вдруг это его худший кошмар. Вдруг это его Аманда. Мёртвая. Наказанная за то, что сделал он. Это его сломает, но он должен знать. Дрожащими руками он открыл фотографию. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы понять, что он видит, но потом он вскочил на ноги и выбежал из детского сада.

Урсула собрала все записи и копии лабораторных отчётов в папку. Рентгеновские снимки оказались единственным новым результатом её визита в судебно-медицинский институт. Она заказала рентгенографический анализ шейных позвонков, и третий с четвёртым демонстрировали отчётливые следы компрессионных повреждений. Это был прорыв. Это указывало на убийство. Дженнифер была задушена.

Обычно она испытывала определённое удовлетворение, когда вместе с коллегами обнаруживала нечто решающее — их работа нередко способствовала вынесению обвинительного приговора, — но на этот раз она чувствовала лишь пустоту и печаль. Всё, что подтверждало их теорию, означало трагедию. Для всех причастных.

Она оставила свой пропуск на ресепшене и направилась к выходу. Можно было и не приезжать сюда, достаточно было попросить переслать снимки, но ей хотелось увидеть Дженнифер. Всё-таки коллега — не та, с которой они работали особенно тесно или долго, но Урсуле она нравилась. Коллега, которую убил один из членов их команды.

Большие стеклянные двери разъехались, и она зашагала к своей машине на парковке. День выдался погожий. Погода разительно контрастировала с её настроением. У машины она всё же остановилась и подставила лицо тёплому солнцу.

Мобильный пискнул. Смс. От Торкеля.

«Дорогая Урсула. Я больше не могу. Пусть всё просто закончится. Прости».

Урсула уставилась на слова, пытаясь их осмыслить. Когда они виделись, ему, казалось, стало лучше. У неё сложилось впечатление, что работа над расследованием дела Билли пошла ему на пользу. Себастьян говорил то же самое — что видел проблески прежнего Торкеля. Пить он определённо стал меньше.

Что же случилось теперь? Что заставило его снова сорваться?

То, что его отстранили от расследования? Ведь именно оно помогало ему меньше пить. Быть более сосредоточенным. Давало ему цель и причину вставать по утрам.

Она позвонила ему, но звонок переключился на автоответчик. Ей пришло в голову, что, возможно, это всего лишь отчаянная попытка привлечь внимание и вернуть её.

Ей было стыдно за такие мысли. Но она не могла рисковать — Торкель был для неё слишком важен.

Она села в машину и поехала в сторону Сёдера.

===

Себастьян снова бежал.

Игнорируя горящие лёгкие, привкус крови во рту, тяжёлые ноги. Выжимал из себя всё до последнего. Пот стекал с него ручьями. Фотография, которую он получил: Аманда за маленьким круглым столиком, перед ней стакан сока и большая булочка на тарелке. Улыбается в камеру. Себастьян знал, где это снято. Они с Амандой бывали там не раз. Пекарня «Крингла» на Линнегатан.

И вот он увидел полосатый чёрно-белый навес. Так близко… Он замедлил шаг, в нескольких метрах от двери ему пришлось остановиться и опереться рукой о стену. Он не просто задыхался — он гипервентилировал. Согнулся пополам, чёрные точки заплясали перед глазами. Сделал несколько вдохов, таких глубоких, какие позволяло тело, и выпрямился. Продолжил. Багровый, насквозь мокрый от пота и тяжело дыша, он толкнул дверь и вошёл.

Она сидела одна за столиком у окна, под двумя большими чёрно-белыми фотографиями в рамках, выглядела немного грустной, но просияла, заметив его.

— Себастьян! — радостно крикнула она, соскользнула со стула и побежала к нему навстречу. Себастьян скорее рухнул, чем сел на ближайший стул. Совершенно обессиленный, но невероятно счастливый. Он был на грани слёз.

Она здесь. С ней всё хорошо.

Он обнял её, уткнулся лицом ей в шею и почувствовал, что никогда больше не отпустит.

— Вы её знаете? — раздался голос, и он поднял глаза. Перед ними стояла молодая женщина. Фартук с бейджиком. Люсинда. Сотрудница заведения.

— Это моя внучка, — ответил он, всё ещё задыхаясь. Он отпустил Аманду и встал на нетвёрдых ногах.

— Ты его знаешь? — спросила Люсинда у Аманды.

— Да, это Себастьян.

Люсинда удовлетворилась ответом и снова обратилась к Себастьяну.

— Мы уже начали беспокоиться. Она одна здесь довольно давно.

Аманде, видимо, наскучил взрослый разговор, и она вернулась к столику, за которым сидела раньше. Себастьян не спускал с неё глаз.

— Парень, который был с ней, сказал, что ему нужно кое-что уладить, попросил меня приглядеть за ней, но так и не вернулся.

— Я здесь, всё в порядке, — сказал Себастьян как можно убедительнее. — Спасибо за помощь.

Он подошёл и сел напротив Аманды, которая запихивала в рот большой кусок шоколадного торта. Не булочку, которую он видел на фотографии. Наверное, Люсинде пришлось задобрить её, когда ожидание затянулось.

— Дядя Билли ушёл, — констатировала Аманда с набитым ртом. Себастьян кивнул, не желая ни в коей мере выдавать, что он думает о Билли.

— Да, но он прислал меня вместо себя, — сказал Себастьян и тепло улыбнулся ей, достал телефон и позвонил Ванье. Она ответила после первого гудка.

— Она у меня. — Он услышал облегчённый возглас, услышал, что Ванья плачет, и продолжил, чтобы её успокоить. — Он оставил её в пекарне, прислал фотографию. Она здесь, сидит. Подожди. — Он протянул телефон Аманде. — Это мама.

Аманда взяла телефон и принялась рассказывать: что ей дали булочку и шоколадный торт, что Билли ушёл, а вместо него пришёл Себастьян. Себастьян слушал радостный детский голосок, откинувшись к стене. Закрыл глаза. Адреналин всё ещё бушевал в крови, но он начинал ощущать невероятное напряжение, через которое прошёл. Где-то на задворках сознания точило беспокойство: зачем Билли это сделал? Какова цель? Демонстрация силы? Хотел их напугать? Если так, ему это вполне удалось.

Себастьян открыл глаза, взгляд упал на стол. Он медленно выпрямился. Рядом с пустым стаканом Аманды лежала маленькая коробочка. Лекарственная упаковка. Рядом — несколько блистеров, из которых были выдавлены все таблетки. Варфарин 2,5 мг. Себастьян понятия не имел, что это за препарат, но ничего хорошего в этом быть не могло. Он застыл на несколько секунд, невидяще глядя перед собой. Это и есть план Билли? Он заманил его сюда, чтобы тот смотрел, как она умирает?

Паника усилилась, когда он перевёл взгляд с блистеров на стакан из-под сока, а потом на Аманду с шоколадом на губах, всё ещё болтающую по телефону с Ваньей.

— Вызывайте скорую! — крикнул он Люсинде.

===

Урсуле удалось найти парковочное место на Бергсундс-странд, и теперь она быстрым шагом направлялась к подъезду Торкеля. Всю дорогу она пыталась до него дозвониться, но раз за разом попадала на автоответчик. Это тревожило. Но ведь смс — это крик о помощи. Не станешь же кричать о помощи, а потом делать так, чтобы помочь тебе было невозможно. Тогда почему он не отвечает?

Она набрала код на двери и быстро поднялась по лестнице. Подошла к его двери, позвонила. Подождала в тихом подъезде. Никто не открыл. Ни звука, ни движения изнутри. Она позвонила снова. Дольше, настойчивее. По-прежнему ничего. Тревога нарастала. Когда они были вместе, она всегда отказывалась от ключа, но сейчас жалела, что у неё его нет. Она нажала на дверную ручку, и, к её удивлению, дверь оказалась незапертой. В квартире было темно и сумрачно, жалюзи опущены. Она вошла в прихожую и включила свет. Торкель немного прибрался с прошлого раза — это она заметила сразу.

— Торкель… — крикнула она в тёмную квартиру. Из кухни вдруг донёсся звук — что-то вроде глухого удара.

— Торкель?

Тишина, но снова глухой стук. Словно кто-то бьёт по металлу. Перед её мысленным взором возник Торкель, повесившийся, а эти удары — он бьётся ногами, пытаясь не задохнуться. Или у него судороги после передозировки… Она бросилась к кухне. Там было так же сумрачно, как и во всей квартире. Она остановилась в дверях и тотчас увидела, откуда шёл стук. Торкель сидел на полу рядом с большой газовой плитой. Руки подняты над головой, привязаны кабельными стяжками к чугунной решётке. Рот заклеен скотчем. Увидев её, он замычал из-под кляпа и снова ударился головой о плиту. В глазах — паника.

В тот самый миг, когда Урсула поняла, что он пытается её предупредить, она почувствовала, как кто-то подкрадывается сзади. Она начала оборачиваться, но успела лишь уловить стремительное движение к голове.

Потом — ослепительная боль.