Что посеешь

Карлос кивнул и начал собирать свои бумаги. Он был не согласен с тем, что Ленни предложил ему «что угодно». Это было скорее «ничего».

Карлос сидел в машине возле девятиэтажного здания, которое многие годы было его местом работы. Что дальше? Его так и подмывало поехать домой, плюнуть на всё. Это было слишком масштабно, слишком безумно. Если Себастьян, Торкель и Урсула правы. Если Билли действительно совершил эти чудовищные преступления.

Какими тогда будут последствия?

Останется ли вообще то, что называется Выездной группой?

Торкелю повезло, что он уже вышел на пенсию, потому что его бы точно уволили. Высокопоставленный полицейский начальник, в чьём подчинении годами работал серийный убийца. Даже если его нельзя упрекнуть в том, что он ничего не заметил, остаться на посту было бы невозможно. Когда государственные структуры выглядят некомпетентно и/или скомпрометированно, драматургия такова, что нужно найти козла отпущения и принести его в жертву на алтарь общественного мнения. Возможно, даже Ванья не уцелела бы. Русмари Фредрикссон могла принять решение полностью расформировать нынешнюю структуру и начать с нуля. Между ней и Выездной группой не было тёплых чувств — это он успел понять за то короткое время, что проработал там. Может, тогда у Анне-Ли появится шанс.

Он забегал вперёд. Пока у них были лишь улики — серьёзные улики, но никаких доказательств. Для этого он и приехал в Уппсалу.

Но что ему делать? Что он мог сделать? Он понятия не имел.

С лёгким обречённым вздохом он завёл машину и выехал на Свартбексгатан.

Ему предстояло ухватиться за что угодно.

Ему предстояло ухватиться за Лиама.

— Там, в отделе пиломатериалов, — сказал мужчина, на чьём бейджике значилось «Миро», указывая на дальний конец большого строительного магазина. Карлос поблагодарил и пошёл через зал, разглядывая инструменты, краски, фурнитуру, планки, шурупы, шланги и прочие вещи, которые ему никогда в голову не пришло бы к чему-то применить. Он был непрактичным человеком. Возможно, мог бы стать практичным, если бы это хоть немного его увлекало, но одна мысль о каком-нибудь проекте «сделай сам» приводила его в полное изнеможение.

Он добрался до отдела пиломатериалов и сразу увидел Лиама. Тот был похож на себя прежнего. Чуть плотнее, полностью сформировавшийся — молодой мужчина, уже не мальчик.

— Привет, ты меня помнишь? — спросил Карлос, подойдя к нему. Лиаму пришлось покопаться в памяти, но он быстро вспомнил.

— Вы из полиции.

— Точно, мы разговаривали, когда Хуго пропал.

— Вы его нашли?

Карлос был почти растроган, увидев, как обрадовался Лиам при одной мысли об этом. Неприятно быть тем, кто его разочарует.

— Нет, к сожалению. Можем поговорить минутку?

— Прямо сейчас?

— Было бы хорошо.

Лиам побрёл к кассе, перекинулся парой слов с женщиной, стоявшей за ней, кивнул в сторону Карлоса, и она кивнула в ответ. Лиам поманил его за собой, и они вышли в садовый центр, где ни у кого не оставалось сомнений, что самое время сажать, сеять, удобрять и обустраивать участок. Лиам провёл его в отдел садовой мебели, и они уселись каждый в своё пластиковое кресло. Лиам закинул снюс под губу и откинулся назад, скрестив руки на груди.

— Как у тебя дела? — спросил Карлос, чтобы немного растопить лёд.

— Хорошо. А что?

Явно в обороне. Карлос и так не питал больших надежд, что разговор к чему-нибудь приведёт, но с неохотно идущим на контакт Лиамом это наверняка будет пустой тратой времени.

— Послушай, я действительно просто хочу поговорить, это не допрос, тебя ни в чём не подозревают, и меня интересует только исчезновение Хуго. Больше ничего.

Маленькая речь, похоже, возымела нужный эффект — Лиам опустил плечи и немного расслабился.

— Ты что-нибудь вспомнил о Хуго с тех пор?

— Например?

— Что угодно.

Опять. Это, видимо, было всё, на что он мог сейчас рассчитывать. Что, в общем, говорило о том, как невероятно мало у них было зацепок.

— Я стараюсь не слишком много о нём думать, — тихо сказал Лиам.

— Ты скучаешь по нему.

Лиам просто кивнул, словно боялся, что голос не выдержит.

— Я перейду сразу к делу, — сказал Карлос и подвинул стул поближе.

— Один мой коллега говорил, что ты показался ему нервным, когда мы с тобой разговаривали в прошлый раз. Потом тебя задержали с наркотиками, и он решил, что это было из-за них…

— Я завязал с этим.

— Как я уже сказал, мне совершенно плевать на… Но хорошо, что завязал, это дрянь.

Лиам слегка рассмеялся, и Карлос понял, что прозвучал как занудный слоган с футболки из восьмидесятых.

— Но дело было в этом? Ты нервничал? Ты тогда о чём-то думал, о чём не хотел или не мог рассказать?

Карлос сразу увидел, что попал в точку. Лиам прикусил нижнюю губу, взгляд забегал, он заёрзал на стуле. Карлос наклонился к нему.

— Лиам… ну давай.

Ему явно было не по себе: он смотрел в сторону парковки, тяжело дышал. Но потом, видимо, принял решение и выпрямился на стуле.

— Менты — вы — использовали отцовскую работу для слежки за борделем на другой стороне улицы.

Салены. Ветеринарная клиника на Норрфорсгатан. Ну конечно. Карлос так и не установил эту связь. Когда они охотились на серийного насильника той осенью, он ни разу не встречался с отцом Хуго, а когда разговаривал с ним после исчезновения сына, это было у них дома или в участке. Он мысленно выругался. Если бы они тогда увидели эту связь, возможно, потратили бы время на изучение того, не имеет ли близость к борделю отношения к исчезновению.

— Хуго узнал, что там бордель, и стал… фотографировать людей, выходивших оттуда, а потом по номерным знакам выяснял, кто они.

— Шантажировал их?

— Не так уж сильно, — подтвердил Лиам. — Всего пару тысяч крон. На которые мы купили кое-что крутое.

— У него были проблемы с кем-нибудь? Кто-нибудь ему угрожал?

Лиам сидел молча. Теперь ему было действительно не по себе, Карлос это видел.

— Лиам…

— В последний раз… Он шёл забрать пять тысяч, когда пропал.

— Почему так много? — спросил Карлос, хотя был почти уверен, что знает ответ.

— Он был мент. Мы подумали, что ему есть что терять.

— Ты видел фотографии? — спросил Карлос, прилагая усилия, чтобы усидеть на стуле.

— Была только одна. Хуго распечатал её и отправил по почте. Потом удалил, чтобы на телефоне не было никаких улик.

— Но ты видел того полицейского на фотографии?

— Нет, я не знаю, кто это был.

Зато Карлос знал.

===

— Да, я его помню.

Стелла Симонссон подвинула фотографию обратно через стол. Она прилипла к пролитому кофе. Карлос подобрал её и вытер одной из тонких бумажных салфеток, лежавших под его пирожным с карамелью.

Он чуть не прошёл мимо неё в кафе — так сильно она изменилась. Короткие чёрные волосы, подводка и ярко-красная помада исчезли. Теперь она была блондинкой — похоже, это был её натуральный цвет — с неброским макияжем. Кожаную куртку и высокие сапоги сменили вязаный свитер и ботинки-челси. Она предложила кафе на Ваксалагатан, потому что оно было рядом с её работой, когда он спросил, не хочет ли она встретиться. Он сомневался, стоит ли спрашивать, по-прежнему ли она занимается проституцией, или секс-работой, как она называла это в прошлый раз. Тогда она была совершенно открыта в этом вопросе, нисколько не стыдилась, но он решил не поднимать тему.

— Он был одним из тех, кто работал по делу об изнасилованиях, с которым я помогала вам несколько лет назад. Один из ваших коллег. Из Стокгольма.

— Ты помнишь его откуда-нибудь ещё? — спросил Карлос, убирая фотографию Билли обратно в папку. Стелла послала ему озорную улыбку.

— Не слишком ли наводящий вопрос — просто спросить, спала ли я с ним?

— Спала?

— Да, он какое-то время был моим клиентом.

Карлос не смог скрыть изумления. Он хорошо помнил, что у Стеллы был абсолютно прямолинейный подход, но раскрывать клиентов с такой откровенностью — не очень-то хорошо для бизнеса. Тем более бывших клиентов.

— Ты не очень-то деликатна…

— А зачем мне быть деликатной? — сказала она, пожав плечами. — Другой оперативник из убойного отдела приходит и задаёт вопросы о нём, так что я полагаю, он натворил кое-что похуже, чем покупать секс.

— А чего он хотел, когда вы были вместе, — можешь рассказать?

— Это действительно важно для расследования, или тебе просто любопытно? — Снова эта игривая улыбка. У Карлоса сложилось чёткое впечатление, что вся ситуация её забавляет.

— Какая разница? — Он послал ей вызывающий взгляд. Он тоже мог играть в эту игру, если нужно.

— Как ты думаешь, чего он хотел?

— Что-нибудь из области доминирования…

— Мхм.

— Он — доминант, ты — подчинённая, ему нравился контроль больше, чем сам секс. — Он говорил с видом знатока. На самом деле он просто повторял формулировки Себастьяна Бергмана из психологического профиля, который тот составил на Билли.

Стелла рассмеялась, убрала светлую прядь с лица и послала ему многозначительную улыбку.

— Ничего себе, ты тоже с ним спал, что ли?.. Ты гей?

Карлос заставил себя широко улыбнуться.

— Он приходил к тебе, когда вы работали на Норрфорсгатан? — спросил он, допивая остатки остывшего кофе.

— Несколько раз.

Карлос поднял папку с пола и отодвинул стул от стола. Он получил ответ, который был ему нужен. Конечно, конкретных доказательств по-прежнему не было, но улики громоздились, и стопка была уже изрядно высокой.

— Спасибо, это всё, — сказал он, поднимаясь.

— Ты правда не хочешь знать?

Он остановился — не смог сдержать очередную улыбку. Нужно было признать, что её лёгкий провокационный, расслабленный стиль его забавлял.

— Знать что?

— Ты прекрасно знаешь что.

— Ладно, так ты до сих пор?..

Теперь настала её очередь улыбнуться.

— Спасибо за кофе.

Учитывая обстоятельства, он покинул кафе с непривычно лёгкой походкой и направился к машине. Но скоро реальность вернулась. Самое трудное, бесспорно, было ещё впереди.

Рассказать обо всём своему начальнику.

Который к тому же был лучшим другом Билли.

===

Уже в тот момент, когда они вошли в её кабинет, Ванья почувствовала по Карлосу и Урсуле, что они сами понимают: ей не понравится то, что они собираются рассказать.

И они были правы.

— Где Билли? — спросила Урсула вместо ответа на её вопрос о том, чего они хотят, пока Карлос закрывал за ними дверь.

— Ему нужно было кое-что сделать дома, но, может быть, придёт позже. Почему вы спрашиваете?

На это они тоже не ответили, только переглянулись и предложили сесть на диваны, которые Ванья унаследовала от Торкеля вместе с… практически всем остальным в кабинете. Кроме нескольких фотографий, горшечного растения и настольной лампы, которую она принесла, чтобы не приходилось всё время включать потолочный свет, кабинет выглядел точно так же, каким его оставил Торкель. Это был уютный кабинет, который ей всегда нравился, и она знала, как дорожил им Торкель, так что на перестановку мебели потребовалась бы определённая смелость.

— Чего вы хотите? — Она перешла сразу к делу, когда они расселись на диванах. Лучше покончить с этим.

— Тебе будет трудно отнестись к этому спокойно…

— И поверить нам, — добавил Карлос.

— …Да, но мы оба всё перепроверили, все сомнения, и мы просим тебя дать нам договорить.

— Что такое? — снова спросила Ванья, подавшись вперёд, встревоженная. Это было необычно серьёзно. Но то, что она не поверит? Мало кому она доверяла больше, чем им.

Они рассказали.

Она не поверила.

И, что ещё хуже, она всерьёз решила, что они сошли с ума. Либо это, либо они её разыгрывают. Какая-то неуместная шутка. Ни то ни другое не улучшало её настроения.

Они обвиняли Билли, её Билли, в чудовищных вещах. Немыслимых вещах.

— Что вы, чёрт возьми, творите? — Злость и разочарование в её голосе невозможно было не заметить. — Это какая-то гребаная чушь или что?

— Пожалуйста, выслушай нас, — попросила Урсула.

— Нет, не буду. — Ванья встала, давая понять, что разговор окончен. Она прошла к рабочему столу и села за него. Урсула и Карлос не двинулись с места.

— Можете идти, — сказала она, кивнув на дверь. Она была так разгневана, что не могла смотреть им в глаза. Что на них нашло? Это как если бы к ней вдруг пришли и заявили, что Земля плоская, что ею управляют ящерицы из космоса, что во все вакцины мира встроены микрочипы, чтобы Билл Гейтс мог контролировать население. По сути, все три утверждения выглядели рациональнее по сравнению с тем, что она только что услышала.

Урсула и Карлос не двинулись.

— Серьёзно, что вы затеяли?

— Тебе необходимо нас выслушать, — ещё раз попыталась Урсула.

— Нет, совершенно не необходимо, — отрезала Ванья в последний раз и встала. Если они не собираются покинуть кабинет, уйдёт она сама. Это, конечно, был её кабинет, но находиться с ними в одном помещении ни секунды дольше необходимого она не желала.

— Тогда мы пойдём к Русмари, и когда она отреагирует — а она отреагирует, — ты понятия не будешь иметь, что произойдёт. Это и так достаточно навредит Выездной группе.

Ванья остановилась. Они явно говорили серьёзно. Если они пойдут к Русмари Фредрикссон со своими безумными идеями, Ванья была уверена, что та примет меры. Если не на основании самих сведений, то уж точно на основании того факта, что Ванья, по-видимому, утратила контроль над двумя третями своей команды.

Она проглотила злость и села напротив них, откинулась назад и демонстративно скрестила руки на груди.

— Ладно, я слушаю, — сказала она, испытывая одновременно удовлетворение и грусть от мысли, что ей придётся уволить их обоих.

Они начали, подвинули к ней папку, но основные тезисы изложили устно.

Хинде и Седерквист.

Да… Билли действительно удивительно спокойно воспринял их гибель; она и сама задумалась об этом в Карлсхамне.

Но… люди реагируют по-разному.

Дженнифер Хольмгрен.

Да… Ванья тоже почувствовала, что Билли имел в виду Дженнифер, когда признался ей в измене.

Но… это не значит, что он убил её и утопил тело в озере.

Да… если кто и мог поддерживать её присутствие в сети фальшивыми обновлениями в социальных сетях, так это Билли.

Но… он всё-таки не единственный: наверняка полно компьютерных фанатиков и инцелов, которые проводят всю жизнь перед экраном и, вероятно, справились бы с этим ещё лучше.

Иван Боткин.

Да… всё должно было сложиться идеально вплоть до последней секунды, чтобы Линде и Грёнвалль могли его застрелить.

Но… по словам самой Урсулы, это было всё же возможно, а «возможно» — это, как известно, противоположность «вне всякого разумного сомнения», что является условием для вынесения обвинительного приговора.

Пропавшие без вести.

Да… то, что все они исчезли в последний день работы Выездной группы в определённом городе, — странное совпадение.

Но… нет ни тел, ни вещественных доказательств, так что это вполне может быть именно совпадением — пусть и странным.

Хуго Сален и Стелла Симонссон.

Да… то, что парень вымогал деньги у полицейского за покупку секс-услуг, и Симонссон подтвердила, что Билли был её клиентом, — это серьёзно.

Но… они не знали наверняка, с кем Хуго должен был встретиться, а Симонссон недолюбливала Выездную группу и вполне могла мстить, распуская сплетни.

Но да… Русмари определённо отреагирует на материалы в папке. Немедленно. С первого дня, как она заняла руководящий пост, у Ваньи было ощущение, что Русмари планирует очередную реорганизацию, которая будет означать упразднение Выездной группы.

По крайней мере в её нынешнем виде. С нынешним руководителем.

Когда Карлос и Урсула закончили, она сидела молча. Что сказать? Что тут можно сказать? Урсула понимала, что информации слишком много, что ей нужно время, чтобы всё переварить, но предложила созвониться завтра. Ванья может звонить в любое время, если захочет поговорить.

Она не хотела. Она хотела думать.

Они ушли, оставив собранные материалы. Подготовленные при участии Торкеля и Себастьяна — она теперь это видела. Конечно, Себастьян в этом замешан. Всё, что пошло не так, что было тяжёлым или разрушительным в её жизни за последние годы, — он либо участвовал, либо был непосредственно виноват. Естественно, он появился и сейчас.

Но… он был способный. Этого, в сущности, никто не оспаривал. Невыносимый, но блестящий. И отношения с Амандой значили для него так много. Он никогда не стал бы рисковать ими, вступая в конфронтацию с её матерью. Он знал, как много Билли значил для неё. Значит, он должен был быть убеждён, что то, что изложено в материалах, — правда.

Она — нет. Далеко нет.

Эмоционально это было самое длинное путешествие, которое она когда-либо совершала за столь короткое время. Пройти путь от готовности уволить Урсулу и Карлоса за их гнусную ложь о её лучшем друге до того, чтобы задуматься — а вдруг в их обвинениях есть хоть крупица правды.

Да… это была убедительная цепочка улик.

Но… это же Билли. Это немыслимо.

Или…

Да… так и есть.