Глава пятнадцатая. Отрывок – 2

# Взрослый Мир / Терра /

Захваченная Владыкой Тьмы область «Апокосмо» /

В мерцании алых и тихих, закрученных протуберанцев разорванной реальности, под затянутым облаками, серым небом, на полотне которого иногда сверкали молнии, среди пространных пустырей, состоящих из одних лишь холмов, появился одиноко он, пришедший сюда за близящейся битвой.

Кровь стекала с его проклятой, полуживой брони, лицо его беспристрастное, псевдобожественное, выражало лишь хищное ожидание, а волосы тёмные и короткие, подстриженные как прообраз для тех, кого в народе его называли «гладиаторами», лишь подчёркивали отстранённость от всего мирского и непринятие напускных благ.

Он пришёл сюда один, как воин к воину, как равный к равному, без слуг своих, отринув всякую поддержку и почести. Он пришёл сюда за клятвенным поединком, суть которого покажет – кто был прав, а кто виноват.

– Я прибыл сюда, к тебе, Враг мой наречённый! – громким голосом произнёс он, обращаясь в небеса, где порой едва заметно в бликах слабого света появлялось нечто, называемое Цитаделью смерти. – Я явился к тебе без армии и бахвальства, с честью!! – копьё его кристаллизированно-кровавое, упираясь клиновидным остриём в землю, вспыхивало красными, трепещущими цветами. – Я пришёл к тебе по праву, за вирой!!! – глаза алые, подобные камням драгоценным, что налиты в полости тёмной водой, стали напоминать две оголодавшие, чёрные бездны. – И я требую, здесь и сейчас, чтобы ты сразился со мной!!! – кровеносные сосуды на коже его начали виднеться, распространяя по плоти желанную мощь. – Я требую у тебя поединка до смерти!!! – прокричал властно он, и, будто бы в согласии с ним, прогремел рокочуще гром, признавая сию волю и веру в то, что она правильна. И враг его откликнулся.

Пространство в небесах стало корёжиться и рваться, трещать и в скрипе биться, рушась, подобно хрупкому, разламываемому стеклу. Ветер беспрерывно загудел, воздух его затяжелел, а дышать простым смертным существам стало невозможно, отчего многая мелкая живность, находящаяся в этот миг здесь, на этом поле брани, просто задохнулась в неимоверно давящем удушье.

Гроза стала проявляться по пустующему небосводу, пуская свои жёлтые заряды, начавшие напитываться энергией, несущей лишь гибель и тленный прах. Сам Мир, казалось, застонал и заревел обрушившимся на бедную почву своим сильным ливнем, будто бы скорбящим по лишениям и принесённой ими боли. И непогода охватила всё, укрывая собою то, что творило здесь лишь бесчинство и чуждые всему порядки.

Зев беспросветного, постоянно меняющегося портала образовался в вышине, издавая противный, отторгающий звук. Мгновение, и из него, на расходящееся пятно, подобное чернильному островку, ступил тот, кого призывал к себе Вампирский Бог.

Был этот некто облачён в броню цвета вороньего пера, были глаза его золотыми, словно бы прятали в себе солнечный свет, был он чем-то похож на кровавый народ, однако представал в божественном взоре иным, принадлежащим неизвестному виду, были волосы его серебряными, развеивающимися порывисто на природном дыхании, и было настроение его, ощущаемое в исходящей ауре, словно бы безразличным.

– Вот я и пришёл, Никтерид-Охотник, – прозвучал размеренный голос мужчины. – Вот мы и встретились, Кровавый Всеотец и Святой прародитель, – произнёс он ему, смотря свысока, сквозь быстро падающие капли неутихаемого дождя. – Вот и всё, увы, Дитя Инфернума, – взгляд спокойный его бездвижно посмотрел на противника своего. – Вот и осталось нам лишь окончить это дело, – и с этими словами он прокрутил меч, угольный взмах которого, быть может, разрезал даже мирскую душу.

Мгновение, и вот, резким сходящим шагом рухнул он в низ, устремляясь в миг, будто бы был лишь быстрой тенью, прямо на врага своего, реакция коего не подвела, ввиду чего соприкоснулись они оружиями своими моментально и безудержно.

#Взрыв, – громогласный звук разнёсся по округе, опережая собою яркую бурю, что в стихии своей всё сметающей и рушащей, во всполохах столкнувшихся энергий, пытающихся уничтожить друг друга, ширилась безостановочно и всеохватывающе, застилая в пыли раскалённой всякое неподготовленное восприятие.

За долю секунды два противника отпрыгнули в стороны и схлестнулись вновь, стремясь подловить оппонента на ошибке или же в виртуозных тактических ловушках, кои в их скорых на расправу движениях многократно и скрытно менялись в методах, беспрерывно подстраиваясь под чужие приёмы.

Две энергии – некра и инферна, создавали аннигиляцию в страшных процессах, искривляли законы и уродовали природу; а хозяева их продолжали свою схватку, словно бы не было вокруг безвозвратно уничтожаемого ландшафта и всякой жизни, что он в себе хранил, словно бы было всё это до мизерного значения ничтожно.

#Разрубающий удар! – взмах копья Никтерида породил сущий раскол земли, что вспахал собою земную твердь на несколько метров вглубь при расстоянии своём практически в километр, окончившийся лишь где-то в далёких и неровных оврагах.

Впрочем, воин в чёрных доспехах только играючи уклонился от сего выпада, сразу же парируя его своим клинком, доставшим-таки Божество разрезом под торсом, образовавшаяся длинная рана на котором не заживала и только шипяще разрасталась. В конечном итоге, смерть никогда не отпускает тех, кого однажды коснулась.

– А-А-А!!! – закричало кровавое инфернумское естество, вновь бросаясь вперёд и дико вращая жезл копья на манер разъярённой пилы, чьё мерцающее обрамление, ввиду безумной скорости движения насыщенного алым грехом острого наконечника, казалось, завывало о намерении убивать.

И тем не менее, его противник мастерски уходил из-под каждого такого удара, желающего раскромсать плоть цели своей, упиться брызгами её разгорячённой крови и показать, что лишь один здесь является хищником.

# ~ Дз-з-з-ъ-ъ! – ударил чёрный клинок по бордовой основе быстрого копья, заставив то остановиться и задрожать, дабы отторгнуть от себя всю ту гадкую некру, что уже начинала потихоньку растворять греховно-сотворённую материю.

Сверкнув красным светом, будто бы очищаясь от пагубного влияния извне, смертельное оружие снова, почти что моментально закрутилось в руках дикого воина, не приемлющего в этой битве ничего, кроме гибели одной из сторон.

И снова началась неуловимо-скоростная схватка, следить за которой, конечно, было почти что невозможно для обычного и ограниченного зрения. Дождь лил сверху на место этого столкновения, будто бы пытаясь закрыть своей плотной завесой всё то, что рушило сей Мир и оскверняло его основу. Ветер, превращающийся в ураган, безудержно создавал мокрые пылевые вихри, застилая грязью хоть какой-то обзор. Гроза, что распространилась на всё хмурое, тёмное небо, беспрестанно била молниями среди мутной облачной пелены, ненадолго освещая этим пространственные искажения и воронки, закручивающиеся повсюду в какие-то кабалящие воздух, ужасные смерчи, множественный образ которых порождал ощущение краха и истинной безнадёжности, пробирающейся даже в болезненное мирское сознание.

– Я убью тебя, верткий Ублюдок!!! – разнёсся голос вампирского прародителя над сотворяемой повсюду тьмой и светом, вотчиной неуправляемого Хаоса и обители, где Порядок уже не мог властвовать.

Тело его, что было в дьявольских латах, задрожало, капилляры на лице его алом, наполненные бурлящей инфернумской кровью, затрепетали, а мышцы напряглись, напоминая прочностью почти нерушимый орихалк. В это же время, бардовое копьё, будто бы обладая собственной волей, стало парить вокруг него и защищать от атак, устремляемых нещадно в замершего и готовящегося к чему-то хозяина со всех сторон.

#Взрыв!!! – энергетическая ударная волна, порабощающая всё на своём пути, гулко ревя, быстро разрослась в смешанном с мокрой пылью, обжигающем облаке, подобно резко вспыхнувшей и прогоревшей, сверхновой, но миниатюрной звезде, мощи которой, тем не менее, было достаточно, дабы породить гигантский кратер, обугленные и дымящиеся края которого свидетельствовали о немыслимом выбросе, нанесшем этому Миру очередную неизлечимую рану. И лишь только двое были целы, находясь здесь, в самом эпицентре сего события.

В то мгновение, когда дым, пепел и пыль стали рассеиваться и опадать вниз, Никтерид, до этого неподвижно стоящий, поднял взгляд на своего заклятого врага, коего окутывал сейчас золотистый, изящно сделанный энерго-щит из тлетворной сути. Впрочем, от дальнейшего действа, по разумению охотника, артефакты и скорость, продемонстрированные ему за прошедшее время этой схватки, не помогут противнику побороть свою собственную судьбу, ведь это уже бессмысленно. Потому как ультима, особая божественная способность, пробуждаемая каждым из Божеств в пик расцвета, была квинтэссенцией всего опыта и всех навыков, кои собрал за своё бытие рожденец. У Бога же вампиров она была такова, что ещё ни разу за всю долговечную памятность не подводила его и не отпускала никого. В конце концов, именно он, ещё в древности, нанёс окончательный и добивающий удар той твари, что звалась Трёхликим Зверем, ненавидимым им Люкантхропосом.

Спустя ещё миг, в свете ярящейся и громыхающей свирепыми молниями бури, грозящей уничтожить всё, что помешает этой битве, в блеске падающего тут ливня, хлёстко бьющего землю своими каплями, позади Бога предстало двенадцать силуэтов, что в освещении бликующих высоко жёлтых разрядов казались точными его копиями. Впрочем, пара отличий от «оригинала» в них всё-таки была, – они не держали орудий, и на орнаменте их брони отсутствовало то, что являлось четырьмя девичьими лицами, мученически страдающими от боли и одновременно ликующими от наслаждения, прослеживаемого в их постоянно меняющейся, проклятой мимике.

Секунда, и все эти копии моментально ринулись к своему единственного врагу, смотрящему на развернувшееся действо как-то странно, вовсе без страха, с интересом.

#Град ударов!!! – обрушилось нападение дюжины божественных воплощений прямиком на переливающийся вражеский купол, не позволяющий добраться до цели. Однако же сила их постепенно стала увеличиваться, насыщаться злостной инферной, заставлять энергетическое, плотное полотно стать менее стабильным и разряжённым. И об успехе сего намерения свидельствовало его едва заметное, слабое подрагивание, отчего поверхность щита покрывалась рябью красных, чужеродным вкраплений, будто бы впивающихся в начавшую поддаваться вражескую плоть.

Казалось, одна чаша весов этого поединка перевесила другую; бой оканчивался, и близилась скорая его развязка, знаменующая чью-то победу и чью-то погибель. Правда, судьбоносная воля зачастую переменчива, а порой и вовсе крайне обманчива. И то, что произошло далее, явственно это подтверждало, ибо всё было решено давно, ещё до начала сего смертельного противоборства.

Крошечная, невесомая и ничего не значащая песчинка времени «упала оземь»; миг настолько малый, что на него не обратило внимание даже мирское сознание, являвшееся в природе своей вездесущим и в границах твердыни своей всеведающим; доля жизни такая короткая, что ей впору было остаться совершенно не замеченной, потому как даже времени было на неё всё равно; однако же за эту малость незримую всё изменилось, ибо всё рано или поздно должно обрести конец.

Щит вражеский в фибрах своих мельчайших переменился единовременно, обретя посыл волевой чуть иной, и, разразившись двенадцатью острыми щупальцами, пронзил головы одинаковых противников. Те же, дрогнув, словно не веря в это, замерли посмертно и начали иссыхать, обращаясь в тлен.

Чрез десяток секунд, когда дело было сделано, полуразумная энерго-форма, похожая на бесшумную и золотую массу желе, поглотив в себя всю ядовитую энергию и переварив её в свою некротическую суть, убрала внутрь все свои шарящиеся щупы, после чего, испытав подобие довольства, сжалась в размерах до объёмов мячика, похвально прыгнувшего в ладонь своего Владыки, который лишь чуть улыбнулся, впитав в себя сей образовавшийся, искусственный и опасный, псевдо-живой организм.

– Ты достояно сражался, Дитя Инфернума, – вздохнув мёртвым воздухом, глубоко наполнившим грудь, мужчина неспешно пошёл к стоящему Божеству, истинная природа которого была неправильной и оттого ложной. – Однако же, увы, для меня ты лишь ребёнок, едва ли ступивший на шаткую основу греховного развития, – меч его чёрный, абсолютно не отражающий в себе свет, исчез во тьме, покинув бой, равно как и вампирское мерцающее копьё, парящее ранее, но теперь упавшее вниз. – И, к сожалению для тебя, я не приемлю грех в неогранённом, первозданном виде, способном лишь разрушать счастье и сеять беды, – золотистые его глаза-веретёна, содержа в себе какую-то странную эмоцию «изучения», смешанную с презрением, посверкивали в своих спокойных радужках. – Ты умрёшь здесь, – шаги его ровные оставляли после себя мокрые следы на опавшем пепле. – И иного тебе не дано…

#Гром!!! – серое, плачущее небо разразилось вспышками очередных молний, сопровождаясь пробирающе резким и твёрдым звуком громыхания.

Рука в чёрной металлической перчатке молниеносно пробила торс Никтерида, взяв его парализованный позвоночник в крепкие тиски своей сжимающейся кисти.

– Посмотри в мои глаза, потомок инферны, – онемевшее тело кровавого Бога, хоть и полнящееся мощью порочного измерения, не могло двинуть даже мускулом, отчего оставалось неподвижным; в конце концов, воля вышестоящего существа, обладающего страшащей силой, подавляла собою всякие сопротивления и намерения. – Подними свои веки и загляни в мои глаза, беспомощный и бесхребетный, сын греха, – некра, несущая с собою тленность бытия, распространялась по поражённой плоти подобно всеохватывающей чёрной паутине, иногда пульсирующей золотым светом. – Ты не утратил своего достоинства, я действительно имел честь биться сегодня с тобой, – рубиновые, налитые тёмной кровью божественные очи, чуть поднялись вверх, обратившись своим ставшим немощным взором в врагу, взирающему на него свысока. – Но Красота, к сожалению, требует жертв, – девичьи лица на бардовых латах рыдали, плача ручейками ядовитых слёз, и навсегда замирая, порабощаясь ширящейся сетью, расползающейся по всему материальному, что было сотворено пороком. – И ты, дитя, одна из них, – знания, воспоминания, чувства, мысли, инстинкты и былое восприятие, всё устремилось из открытых красных глаз в разум того, кто когда-то крайне давно, ещё в прошлой своей жизни, был наречён собственнолично прозвищем «Гербарист», ибо собирал с дивных мирских полян те «цветы», что достойны были сохранения, дабы увековечить их в человечьей истории.

Тело Никтерида стало усыхать, словно бы от старости, безвозвратно истлевать, будто бы от болезни, превращаться в непохожую на себя хрупкую, мёртвую мумию, как будто бы пропустило через себя неисчислимое количество отмеренных на бытие, жизненных циклов. Спустя мгновение, оно полностью, как и истрескавшаяся броня, вместе с развеявшимися костями, осыпалось на выгоревшую, всё ещё горячую почву, оставив как напоминание о себе лишь энергетический, жидкостно-тягучий источник, излучающий пышущую ауру агрессивного и чужеродного мирозданческого пласта. Впрочем, вытечь куда-либо и скрыться ему было не суждено.

Раскрытая ладонь избранника смерти, держащая на себе эту вязкую субстанцию, исторгла из себя ранее впитанную золотистую массу такого же странного вещества, что некогда было непреступным щитом, а потом чрезмерно убийственным созданием. Реакция началась сразу же, ибо жидкость алая была моментально вобрана внутрь того, что стало прочной, играющей золотом светом, замкнутой сферой.

Среброволосый мужчина, чьи руки были расслабленно сомкнуты за спиной, посмотрел своими глазами, вернувшимися к успокоенному состоянию в виде зрачков, принявших простую округлую форму, куда-то далеко, в небесное марево:

– Первая часть сего путешествия подошла к концу, – ветер в затихшей погоде, окончившей свой дождь, немного трепал локоны его волос. – Осталось ещё два этапа, а затем, – грудь его вновь вдохнула в себя воздух, полнящийся рассеянной энергией, что была ему родственна и потому приятна, – затем будет лишь неизвестность и то, что все называют надеждой…

Загрузка...