Герберт Ефремов. Исполненный долг

УЧАСТИЕ В ЛУННОЙ ГОНКЕ

В мае 1961 года, вскоре после полёта Ю. А. Гагарина, президент США Дж. Кеннеди выступил в конгрессе с изложением программы «Аполлон». Намечалось израсходовать на неё девять миллиардов долларов в течение первых пяти лет. Конечной целью программы была высадка человека на Луну не позднее 1970 года.

В своей речи в Университете Райса (Хьюстон, США) 12 сентября 1962 года Кеннеди сказал:

«Да, мы решили покорить Луну, причём именно в этом десятилетии. Это цель не из легких, но тем лучше: такое испытание позволит нам выложиться по максимуму, показать, на что мы способны, реализовать всю нашу мощь. Это вызов, который мы готовы принять здесь и сейчас. И мы рассчитываем только на победу!

История нашей страны состоит из побед: Америка была среди флагманов промышленной революции, лидеров в сфере изобретений и инноваций, мы первыми поставили ядерную энергию на службу человеку. И сегодня наш долг — вырваться вперёд в освоении Вселенной. Мы принимаем этот вызов, мы участвуем в этой гонке — и выйдем из неё победителями. Все взгляды сейчас устремлены в космос, к Луне, к окружающим нас планетам. И мы хотим, чтобы там реял флаг Соединенных Штатов, символ свободы и мира, а не знамя наших врагов. В космосе нет места для оружия массового поражения! Вселенная должна стать источником новых знаний, двигателем прогресса».

В своей речи Дж. Кеннеди использовал так называемый «новаторский дух», который столь популярен в американском фольклоре с момента основания нации. Это позволило ему вернуться к своей инаугурационной речи, когда он объявил миру: «Давайте вместе исследовать звезды».

На встрече с Никитой Хрущёвым, премьер-министром Советского Союза в июне 1961 года, Кеннеди предложил сделать высадку на Луну совместным проектом, но Хрущёв не принял это предложение.

Большинство работ, которые проводились в США по созданию новой космической техники, были рассекречены и широко рекламировались на каждом шагу, привлекая в число исследователей немало иностранных специалистов. В нашей стране эти работы продолжали оставаться максимально закрытыми, что и повышало их стоимость, и, в определённые моменты, связывало руки советским специалистам, и порождало недоверие как у американских специалистов, так и у политических лидеров.

Работая над этой книгой, я спросил у Герберта Александровича:

— А не были ли Владимиру Николаевичу или вам доставлены какие-нибудь специальные, агентурные сведения по «Сатурну»?

— А зачем? — отвечал Герберт Александрович. — Все эти работы были максимально открыты. Отчёты американцев по программе «Аполлон» были не просто печатными, но буквально были «рассеяны в пространстве».

Довелось мне видеть образцы американской техники и вживую: будучи на авиасалоне 1969 года в Ле-Бурже нам довелось пощупать руками и даже забраться внутрь американского возвращаемого модуля, побывавшего на Луне.

С нами были два космонавта — А. С. Елисеев и В. А. Шаталов. Их очень интересовала термоизоляция аппарата. Они внимательно присматривались к ней, даже, по-моему, пытались оторвать какие-то кусочки. Наконец американцы прямо спросили: «Вас интересует термоизоляция? В каких местах?»

Места были указаны, и они получили высверленные цилиндрическим сверлом из указанных мест кусочки обшивки со всеми её слоями».

Вспомним, какой положительный эффект произвело откровенное выступление И. В. Курчатова, посвящённое овладению термоядерной реакцией, в английском Харуэлле в 1956 году. Его лекцию положительно оценило большинство британских газет, а учёные Харуэлла по окончанию выступления устроили Курчатову овацию. Но для Советского Союза это было скорее исключение из правил. Всё было максимально закрыто.

В Советском Союзе за осуществление лунной программы боролись три КБ: ОКБ-1 Королёва, ОКБ-52 Челомея и ОКБ-586 Янгеля. Позднее в этой гонке остались только два участника — ОКБ-1 и ОКБ-52.

ОКБ-1 к тому времени уже сумело спроектировать и запустить на Луну несколько станций, ставших первыми в истории: 14 сентября 1959 года станция «Луна-2», запущенная посредством PH Р-7 достигла поверхности Луны в районе Моря Дождей и врезалась в неё со скоростью 3,3 километра в секунду. Станция несла два вымпела, выполненных в виде шаров из нержавеющей стали, каждый из которых был составлен из 72 пятиугольных сегментов.

К 7 октября 1959 года были получены первые снимки обратной стороны Луны с помощью станции «Луна-3», стартовавшей 4 октября, как и все остальные миссии программы «Луна», с Байконура. Станция весила 287 килограмм, и на ней уже была установлена полноценная система ориентации по Солнцу и Луне, обеспечивающая точность в 0,5 градуса при съёмке. Станция впервые использовала гравитационный манёвр. Историки освоения космоса отмечают, что следующий гравитационный манёвр выполнила только американская межпланетная автоматическая станция «Маринер-10», пролетая вблизи Венеры 5 февраля 1974 года.

Первой американской космической станцией, достигшей Луны, стала «Рэнджер-4», столкнувшаяся с Луной 23 апреля 1962 года. Первую съёмку Луны провела только станция «Рэнджер-7» во время падения на Луну 27 июля 1964 года.

Советская космическая станция «Луна-9» 3 февраля 1966 года впервые выполнила мягкую посадку на Луну. Станция массой 100 килограмм установила, что лунная поверхность твёрдая, на ней нет многометрового слоя пыли.

Американцы совершили мягкую посадку на Луну 30 мая 1966 года.

3 апреля 1966 года советская автоматическая межпланетная станция «Луна-10» стала первым в мире искусственным спутником Луны. Впервые были получены данные об общем химическом составе Луны по характеру гамма-излучения её поверхности. Станция сделала 460 витков вокруг Луны.

Первый американский искусственный спутник Луны встал на орбиту 10 августа 1966 года.

Когда американцы заявили о своих грандиозных планах по «лунной программе», то естественно, что В. Н. Челомей был заинтересован в том, чтобы посредством уже созданной ракеты УР-500К советский космонавт первым облетел Луну. Конечно, при этом ему хотелось выйти из тени, которую отбрасывал на него секретный характер работ, проводимых ЦКБМ.

30 июня 1965 года, в день своего рождения, Генеральный конструктор В. Н. Челомей подписал «Эскизный проект пилотируемого космического корабля для облёта Луны».

Проект лунного корабля должен был обеспечить прямое, без сборок на промежуточной орбите, выведение корабля на траекторию облёта Луны. Планировалось произвести 12 пусков без экипажа и до 10 пусков с экипажем. При беспилотных пусках планировались отработка систем корабля и исследование межпланетного и околоземного пространства, картографирование, медико-биологические исследования на растениях и животных, отработка управляемого, с использованием аэродинамического качества, входа в атмосферу и приземление в заданном районе.

Герберт Александрович вспоминает, как в проектном бюро ЦКБМ шли работы по созданию корабля ЛК: «Жизнеобеспечение человека — космонавта для осуществления пилотируемых пусков оказалось сложнейшей многогранной задачей, тем более что никакого опыта в ОКБ-52 в этом отношении не было. Пришлось связываться и работать и с КБ «Наука», возглавляемым Г. И. Ворониным; и с Государственным научно-исследовательским испытательным институтом авиационной и космической медицины; и с Г. И. Севериным — создателем катапультных кресел и систем аварийного спасения космонавтов, главным конструктором и директором завода № 918 (позднее НПО «Звезда»); и с начальником НИИ парашютно-десантной службы, конструктором парашютных систем Ф. Д. Ткачёвым, и с десятком других предприятий и КБ».

В итоге под руководством В. А. Поляченко был разработан эскизный проект космического корабля ЛК, был создан его полноразмерный дерево-металлический макет.

С. П. Королёв к этому времени уже приступил к проектированию колоссальной ракеты Н-1. К концу 1961 года эскизный проект сверхтяжёлой ракеты Н-1 был готов. В 1961–1962 годах отрабатывались отдельные агрегаты и их части, была определена основная конструктивно-компоновочная схема ракеты.

В процессе проектирования возникли серьёзные разногласия между С. П. Королёвым (решительно избравшим перспективную в будущем схему кислородно-керосиновых двигателей) и главным конструктором ОКБ-456 B. П. Глушко (предлагавшим использовать смеси тетраксида азота и несимметричного диметилгидразина). Валентин Петрович 10 ноября 1961 года направил личное письмо C. П. Королёву, указав, что уложиться в поставленный руководством срок с предложенным им вариантом двигателя будет значительно проще. Письмо заканчивалось словами:

«Имея известное Вам неоднократное, прямое, личное указание товарища Н. С. Хрущёва об ответственности ОКБ-456 за разработку мощных двигателей для носителя более тяжёлого, чем на базе Р-7, и учитывая необходимость всемерного форсирования крайне трудоёмких работ по разработке конструкции и подготовке серийного производства этих двигателей, прошу Вас не замедлить с выбором топлива для 1-й и 2-й ступеней носителя Н1».

Но Королёв настаивал на своём, и Глушко обратился выше: к председателю ВПК Д. Ф. Устинову, председателю ГКОТ Л. В. Смирнову, главкому РВСН К. С. Москаленко, директору ГИПХ В. С. Шпаку, начальнику ГУРВО А. И. Семёнову, главным конструкторам В. П. Бармину и М. К. Янгелю, направив им копии своего письма Королёву с просьбой содействовать принятию решения по выбору топлива. Позднее Глушко обращался к президенту АН СССР М. В. Келдышу и другим. Тем самым конфликт между старыми товарищами углублялся.

Однако обращения В. П. Глушко не возымели эффекта, и Государственная экспертная комиссия, заседавшая со 2 по 16 июля 1962 года, опираясь на авторитет С. П. Королёва, приняла защиту эскизного проекта Н1, выполненного ОКБ-1 (29 основных томов и 8 томов приложений к ним), в варианте с кислородно-керосиновыми двигателями.

Постановлением от 24 сентября 1962 года было установлено начать лётные испытания PH Н-1 в 1965 году.

Вот что писал в те годы работавший у В. Н. Челомея С. Н. Хрущёв, оценивая отношение Владимира Николаевича к проекту сверхтяжёлой ракеты, выдвинутому С. П. Королёвым:

«— Думаю, что Н-1 не полетит, — только и произнёс он.

Я поразился, Королёв доказывал так убедительно. Не может же он ошибаться в главном. Челомей не стал вдаваться в подробности, сказал только, что синхронизировать работу двадцати четырёх двигателей (впоследствии на первую ступень Н-1 было поставлено 30 двигателей НК-33. — Н. Б.) — задача неподъёмная, а там ещё интерференция истекающих из сопел на сверхзвуковой скорости газов…

— Сам чёрт ногу сломит, — подвёл итог Челомей» [86].

PH Н-1 совершила четыре испытательных пуска, первый пуск — 21 февраля 1969 года, уже после безвременной смерти С. П. Королёва. Все четыре пуска окончились неудачно (последний пуск был произведён 23 ноября 1972 года) из-за аварий первой ступени.

С. П. Королёв, работая над ракетой Н-1, никому не хотел отдавать и пальму первенства в создании космических кораблей. На совещании, состоявшемся в ОКБ-1 8 сентября 1965 года, в присутствии министра С. А. Афанасьева, президента Академии наук М. В. Келдыша и многих других, обращаясь к В. Н. Челомею, он так подытожил результаты совещания: «Вы отрабатываете носитель, Владимир Николаевич, — мой совет вам, это моё мнение, — а мы обеспечим разработку лунного корабля» [50].

Приказом министра от 13 ноября 1965 года был утверждён график изготовления кораблей в ОКБ-1, получивших обозначение 7К-Л1, разгонных блоков и ракет УР-500К в ОКБ-52. Тем самым работы над космическим кораблём ЛК в ОКБ-52 были прекращены.

Из одиннадцати полётов комплекса УР-500К-Л1 в беспилотном варианте только один, названный «Зонд-7», был признан полностью успешным (запуск произведён 8 августа 1969 года); пять пусков были признаны неудачными и пять — частично неудачными. О пилотируемых миссиях по облёту Луны даже не приходилось говорить.

В ответ на начатое под руководством С. П. Королёва проектирование PH Н-1, В. Н. Челомей, в свою очередь, приступил к проектированию сверхтяжёлого ракетного комплекса УР-700 с космическим кораблем ЛК-700 для высадки на лунную поверхность.

Разработка эскизного проекта ракетно-космической системы УР-700 — ЛК-700 была начата в соответствии с постановлением правительства от 17 ноября 1967 года по тактико-техническому заданию Института космических исследований АН СССР и Министерства обороны СССР.

Эскизный проект системы УР-700 включал 57 томов и был подписан В. Н. Челомеем 30 сентября 1968 года.

Длина УР-700 вместе с кораблём ЛК-700 составила бы около 74,5 метра. Предполагалось строить ракету из блоков диаметром по 4,1 метра (принятым для УР-500), сборка ускорителей I, II и III ступеней — на технической позиции, транспортировка блоков с завода-изготовителя — железнодорожным транспортом.

Сверхтяжёлая УР-700 должна была выводить на низкую опорную орбиту (НОО) космический аппарат массой от 150 до 225 тонн и иметь стартовую массу 4823 тонны. Ракета УР-700 должна была строиться из блоков диаметром 4,1 метра, принятых при производстве УР-500. В качестве первой ступени предполагалось использовать PH УР-200, как в УР-500 использовалась УР-100.

УР-700 была много мощнее и Н-1 с полезной нагрузкой на НОО 90 тонн, и американской PH «Сатурн-5» с полезной нагрузкой на НОО около 140 тонн. По договоренности с генеральным конструктором академиком В. П. Глушко создавались двигатели первой ступени с тягой по 640 тонн.

Рассмотрев различные варианты облика лунного корабля ЛК-700, Челомей предложил схему прямого перелёта к Луне. При этом отсутствовала необходимость осуществлять стыковку как на лунной, так и на околоземной орбите. Владимир Николаевич считал, что сложная операция стыковки может внести слабые звенья в систему в целом. Его инженеры также полагали, что прямой перелёт позволит иметь широкий выбор посадочных площадок на Луне, в то время как стыковка на лунной орбите ограничивалась бы только приэкваториальными районами.

Ракетно-космическая система УР-700 — ЛК-700 разрабатывалась с учётом возможности организации на Луне долговременных лунных баз для её широкого освоения. Первоначальные посадочные площадки могли быть выбраны в качестве основы будущих «колоний». Работа в этих колониях могла бы выполняться с привлечением автоматических луноходов Е-8 разработки НПО имени Лавочкина.

Кроме широкого освоения Луны на базе РКС УР-700 — ЛК-700 могли бы быть созданы системы для пилотируемого облёта Марса, Венеры, возможна организация экспедиции на Марс.

Г. А. Ефремов помнит, что в ОКБ-52 проектом УР-700 — ЛК-700 занималась бригада Г. А. Савина. Помимо расчётов и чертежей был создан двухместный натурный макет корабля ЛК-700, не раз демонстрировавшийся высоким гостям. Кроме того, на Машиностроительном заводе имени М. В. Хруничева (ЗИХ) был сооружён полномасштабный макет одного из блоков УР-700 первой ступени.

В ОКБ-52 под систему УР-700 военными строителями был построен сборочный корпус — крупнейший на предприятии. Он имел 216 метров в длину, 60 метров в ширину и 45 метров в высоту. Под его потолком перемещаются два портальных крана грузоподъёмностью по 100 тонн.

Герберт Александрович вспоминает, что во второй половине 1960-х годов в окрестностях ОКБ-52 находилось сразу 16 военно-строительных частей, в самые короткие сроки обеспечивавших строительством все производственные заказы предприятия.

Ни одного образца УР-700 построено не было. Проект Челомея остановился на этапе создания уменьшенных моделей, на которых проводились различные испытания.

Несмотря на положительные рецензии, которых удостаивался проект УР-700 — ЛК-700 при рассмотрениях в различных инстанциях, он так никогда и не был принят к исполнению.

Заметим, что проект УР-700 пользовался поддержкой таких известных ракетно-космических специалистов, как В. П. Глушко, А. М. Исаев, В. С. Авдуевский, С. Г. Даревский, Г. И. Северин, ведь его создание обеспечивало бы широкое освоение Луны, возможный пилотируемый облёт Марса и Венеры.

При этом заказчики — руководители оборонно-промышленного комплекса страны Д. Ф. Устинов, Л. В. Смирнов, И. И. Сербин, Ю. А. Мозжорин, А. Г. Мрыкин, К. А. Керимов, Г. Н. Пашков при поддержке объективных оппонентов УР-700 — некоторых специалистов ОКБ-1, проект не поддержали.

В 1970 году были совершены ещё два старта PH УР-500К к Луне. Автоматическая межпланетная станция (AMС) Е-8-5, получившая название «Луна-16», совершив мягкую посадку на Луне 20 сентября 1970 года, успешно возвратилась на Землю, доставив 101 грамм лунного грунта.

10 ноября 1970 года PH УР-500К вывела к Луне АМС «Луна-17» с планетоходом «Луноход». Станция «Луна-17» совершила мягкую посадку в районе Моря Дождей. «Луноход» съехал с посадочной платформы и приступил к выполнению программы исследований. Отработав на Луне три месяца, «Луноход» проехал там 10 тысяч 540 метров, передал на Землю 211 лунных панорам и 25 тысяч фотографий.

Кроме того, было успешно запущено 16 советских космических станций в сторону Венеры, а целых ряд космических станций, начиная от «Венеры-7» и до «Венеры-14», совершили мягкую посадку на поверхность планеты Венера. Несколько станций передали на Землю фотографии поверхности Венеры, в том числе цветные, была проведена детектированная запись звука. Станции «Венера-15» и «Венера-16» стали искусственными спутниками Венеры.

Но, конечно, даже эти успешные запуски и сопутствующие достижения были слабым утешением на фоне американской посадки на Луну 20 июля 1969 года, когда первый человек 21 июля 1969 года ступил на поверхность иного космического тела. Лунная гонка для Советского Союза была проиграна.

«В возможность работоспособности тяжёлой ракеты-носителя Н-1 я не верил, как не верил позднее, после высадки американцев на Луну, и в будущее нашей ракетно-космической системы УР-700 — ЛК-700», — подытоживает Герберт Александрович.