Герберт Ефремов. Исполненный долг

НА ПЕРЕПУТЬЕ: МЕЖДУ СОЦИАЛИЗМОМ И КАПИТАЛИЗМОМ

Между тем в СССР стремительно нарастали центробежные процессы. 8 декабря 1991 года Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР) и Украина как государства, учредители Союза ССР, подписавшие в 1922 году Договор об образовании СССР, приняли декларацию о прекращении деятельности СССР и создании Содружества Независимых Государств (СНГ). 26 декабря 1991 года Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования СССР. Все это произошло, несмотря на результаты Всесоюзного референдума о сохранении СССР, состоявшегося 17 марта 1991 года, когда более 77 процентов граждан советских республик высказались за сохранение Союза.

Этот период характеризовался обвальным сокращением Государственного оборонного заказа по всем трём направлениям работ, контролируемых и ведущихся предприятием. В ноябре 1991 года прекратили существование 80 министерств и ведомств союзного значения, в том числе Министерство общего машиностроения, которому было подчинено НПО машиностроения.

В стране нарастала говорильня. Конкретные, требовавшие объективного решения вопросы забалтывались: демократизация, ускорение, интенсификация, совершенствование, повышение благосостояния…

В июле 1990 года Г. А. Ефремов был избран делегатом последнего, XXVIII съезда КПСС. Проходивший съезд выявил глубокий кризис в партии: консерваторы оказались в меньшинстве, а многие сторонники реформ уже не хотели ассоциировать свою политику с КПСС. Прямо на съезде Б. Н. Ельцин и некоторые другие его единомышленники вышли из партии…

На съезде была создана Комиссия по основным направлениям военной политики СССР под руководством начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота генерала армии А. Д. Лизичева, она состояла из 33 человек. В состав комиссии среди других видных деятелей армии и ВПК вошёл и Г. А. Ефремов. Но работа комиссии ограничилась тем, что её состав был назван и утверждён на съезде. Не состоялось даже никаких организационных заседаний.

В критические годы в стране резко снижался уровень трудовой дисциплины. Это явление постоянно нарастало в годы перестройки, а к её концу приняло катастрофические масштабы. Падение трудовой дисциплины наблюдалось и на самом предприятии, и в его отношениях с соисполнителями.

В 1990-е годы НПО машиностроения, как и вся страна, начинает работать в новых политических условиях. У государства изменились цели, другими стали общественные ценности, на смену социалистической пришла капиталистическая рыночная экономика. Руководство страны принимает неоднозначные решения, в числе которых сближение с США, что становится для фирмы серьёзным ударом. Работа по тематике оказывается невостребованной, и НПО машиностроения приходится искать любые способы, чтобы сохранить свой потенциал.

Герберт Александрович отмечает, что важнейшим фактором, повлёкшим за собой те испытания, через которые пришлось в те годы пройти фирме, стала политическая и экономическая ситуация, сложившаяся в стране и мире во второй половине 1980-х — начале 1990-х годов. Лидеры СССР и США вели переговоры именно о полном ядерном разоружении: к 2000 году планировалось уничтожить всё стратегическое, тактическое, оперативное ядерное оружие. В 1989 году председатель Верховного Совета СССР М. С. Горбачёв, вскоре провозглашённый президентом СССР, и президент США Дж. Буш-старший договорились о прекращении холодной войны.

«Мы всё это видели, понимали и принимали, однако нам — тем, кто всю свою жизнь и работу посвятил ракетно-ядерному оружию, — было непонятно, как без него возможно поддержать мир. И такие мысли были у многих, и не только в России. К примеру, Маргарет Тэтчер после переговоров Горбачёва и Рейгана в Рейкьявике приезжала к каждому из них и пыталась объяснить, что без ядерного сдерживания равновесие сил сохранить не удастся», — объясняет Г. А. Ефремов.

Так, находясь в подвешенном состоянии, лишённое ориентиров и ясных целей, предприятие достигло 1991 года и событий ГКЧП. Перед руководством фирмы стояла следующая задача: понять, как дальше действовать. Отдавая себе отчёт в том, что положение дел в стране нестабильно и будет меняться и дальше, Г. А. Ефремов и его заместители пришли к выводу, что следует всеми силами сохранять творческий потенциал НПО машиностроения именно как оборонного предприятия. В то же время деятельность генерального директора и генерального конструктора НПО машиностроения рассматривалась в рамках правительственной комиссии.

Герберт Александрович вспоминает:

«С большинством руководителей крупных предприятий поступили так же. Комиссии хотелось выяснить, как я себя вёл. А вёл я себя, как и все. Все смотрели на происходящее и видели: одни партийцы во главе с М. С. Горбачёвым борются с другими — во главе с Б. Н. Ельциным. Съезд КПСС уже прошёл, всё вроде бы было под контролем, но мы внезапно попали в новую политическую формацию, к чему никто не был готов. В декабре 1991 года подписали документы по СНГ в Беловежской Пуще, и началась новая страница не самой простой для нашей страны и предприятия истории.

Интересный факт: будто предчувствуя надвигающиеся перемены, ещё в 1987 году мы смогли «пробить» постановление ЦК КПСС, позволившее внести значительный вклад в укрепление социальной сферы в НПО машиностроения. Над этим документом работали я и мои заместители, при этом больше всех нам помог заместитель по капитальному строительству Б. Ф. Большаков. Речь идёт о строительстве жилых домов для наших сотрудников. Главный домостроительный комбинат страны к 1991 году сдал три наших дома — на 1000 квартир, плюс один дом нам удалось построить своими силами. В конечном итоге мы сдвинули очередь на жильё на шесть-семь лет, обеспечили себя кадрами, живущими в Реутове.

К тому же в то время на территории предприятия открылся аэрокосмический факультет МГТУ имени Н. Э. Баумана. Учитывая, в каком положении всё тогда находилось, это было поводом для гордости. Госзаказ рухнул — мы оказались никому не нужны. Кое-что в советский период из проектов, начатых при В. Н. Челомее, мы успели закончить: в 1987 году сдали на вооружение ракетный комплекс «Вулкан», в 1991 году — «Метеорит-М».

Но — грянул капитализм. Я себя чувствовал так: предприятие — это корабль, и я стою у руля. А вокруг кромешная темнота, бушующее море, а «пираты» только и ждут, как бы напасть. «Пираты» — это и некоторые высокопоставленные чиновники различных ведомств, в том числе и Минобороны, да и представители иностранных государств. Всем им хотелось на нас нажиться — забрать землю, имущество. Учитывая, что из всех углов кричали, что оборонка больше не нужна, «пираты» без зазрения совести атаковали такие фирмы, как наша. А самое неприятное, что некоторые мои советники, которым я доверял, призывали меня поддаться и поделиться землёй со всяческими коммерсантами».

Позднее, на конференции коллектива предприятия в 1994 году, Г. А. Ефремов дал характеристику снижению финансирования госзаказа: «Обстановка на предприятии крайне тяжёлая, реальный объём Госзаказа постоянно снижается. Если в этом году его доля составляет 35 процентов, то в 1995 году следует ожидать не более 10–20 процентов» [20].

Еще 6 ноября 1991 года генеральный директор НПО машиностроения Г. А. Ефремов обратился к коллективу предприятия по местному радио. Через несколько дней его речь была напечатана в газете «Трибуна».

Сказав о текущем моменте, о том, что теперь «человек будет искать своей выгоды, здравого смысла своему труду, чтобы с выгодой продать его на рынке труда», Герберт Александрович подчеркнул, что ответы на вопросы, возникающие в новых условиях, придётся искать самостоятельно, поддержал идею провести конференцию трудового коллектива.

В своём обращении он, в частности, сказал:

«Мне представляется, что многие наши работники не знают даже азов устройства рыночной экономики, не представляют тех путей, которые нам надо пройти, тех вопросов, которые нам предстоит решить.

Это приводит к появлению легковесных оценок, рецептов и предложений. Например, призывы к захвату предприятия, к раздроблению его на малые предприятия, никак не связанные с учредителем…

Заверяю вас, что, будучи выбранным двумя третями ваших голосов Генеральным директором НПО машиностроения, я занимаюсь не только текущими вопросами (как выжить), но и вопросами, определяющими наш путь на ближайшее время и на будущее. Я всегда исходил из того принципа, что если спасаться, то надо знать, ради чего мы спасаем организацию, — её облик и место в будущем, в новой экономике и в мировом хозяйстве.

Возможности НПО и его кадров огромны и уникальны. У нас есть всё. Пока не хватает только инициативы (её в стране отучали проявлять), слишком живуча ещё уравниловка и слишком слабы представления о том, что же такое работа и процветание в рыночном хозяйстве, да ещё в мировом…

Мы сейчас находимся в очень сложном положении, на нас свалилось сразу три коренных фактора ломки устоев: исчезновение союзного центра и переход в ведение России; переход к рыночной экономике; и, наконец, конверсия.

И тем не менее я убеждён, что мы не зря сохраняем коллектив, не сокращаем ни одного человека (а горячие головы призывали сократить на 20–30 процентов); строим соцбыт и прежде всего жильё, хотя практически все оборонщики бросили это; готовим и создаём при НПО новые рыночные структуры; вводим, пусть, может быть, и неуклюже, такие несвойственные нам ранее службы, как торговля, сбыт, внешнеторговые образования».

Напомним, эти слова прозвучали в 1991 году — насколько же трезво надо было оценивать текущую ситуацию, чтобы сказать их!

Выступлением в защиту промышленности стало заявление Герберта Александровича перед президентом России Б. Н. Ельциным во время его первого в истории Российской Федерации обращения к Федеральному собранию 24 февраля 1994 года. То мероприятие и по сей день является уникальным: после выступления Ефремова была предоставлена возможность высказаться представителям разных сфер жизни страны: политикам, экономистам, директорам предприятий.

«В своем выступлении, обозначив проблемы оборонки следствием состояния экономики страны, я призвал президента и недавно назначенного премьер-министром Виктора Степановича Черномырдина не устраняться от государственного влияния на развитие промышленности, не доверять безоглядно либеральному рыночному лобби», — вспоминает Герберт Александрович.

«Более того, нельзя в стране, где ветви власти эту власть делят (а ведь прошло меньше года после расстрела Верховного Совета), вести нормальную жизнь.

Я напомнил, что В. С. Черномырдин несколько ранее положительно говорил о поездке в страны Персидского залива, где «в лице правящих монархий реализуется государственное планирование и контроль за ходом развития экономики. А также полное единоначалие».

«Конечно, там всё нормально потому, что есть султан», — согласился В. С. Черномырдин, вызвав фирменной репликой оживление зала и смех президента новой демократической России Б. Н. Ельцина.

Собственно, в послании президента Федеральному собранию говорилось:

«Необходимо остановить технологический откат российской промышленности. Не допустить, чтобы этот процесс стал необратимым прежде всего в отраслях, высоко конкурентных на мировом рынке: авиакосмической, лазерной, атомной…

Правительству следует прояснить перспективы оборонного заказа, взятые на себя финансовые обязательства выполнять без задержек. Не менее важна продуманная конверсия оборонного комплекса».

Однако в отношении ОПК Б. Н. Ельцин обещаний не выполнил. Речь так и осталась только речью. Промышленность России окунули в реформы, не сформулировав их принципов. Оборонную промышленность загружали конверсией, наивной и безнадёжной, принуждали к самостоятельному поиску работы. Все это не только не дало результатов, но и чуть не погубило ОПК.

В качестве философского отступления хочется сказать, что, как свидетельствует история, мнение первых лиц государства, решение «сверху», минуя административные этажи, имеет в истории России решающее значение при реализации всех наиболее важных проектов. С одной стороны, это полезно — заставляет «пинком» решать важнейшие вопросы и ускорять развитие государства. С другой, при нахождении у власти слабой фигуры приводит к «семибоярщине», коррупции и деградации», — резюмирует Г. А. Ефремов.

Когда на одном из последних заседаний коллегии Министерства общего машиностроения СССР, которое возглавлял О. Н. Шишкин — последний министр общего машиностроения СССР, Г. А. Ефремову задали вопрос о том, чем в сложившейся ситуации собирается жить предприятие, ответ мог быть лишь один. Опыт коллег показывал, что едва ли не единственным вариантом для такой мощной оборонной фирмы, как НПО машиностроения, может стать хорошо налаженное военно-техническое сотрудничество.

«К примеру, в ЛПМБ «Рубин» на консультациях за короткий срок заработали порядка 12 миллионов долларов, на которые отстроили около своего КБ шикарный гостинично-выставочный комплекс «Нептун», то есть заставили эти деньги работать. В общем, мы начали поиск платежеспособного партнёра, который был бы в нас заинтересован, а параллельно продолжили работу по гражданской продукции, хотя такая конверсия оказалась неудачной, — вспоминает Герберт Александрович. — Несмотря на то что на нашем счету было немало интересных разработок, вывести их на рынок и получать прибыль с продукции нам не удавалось.

По теме ВТС нас курировал А. А. Кокошин, в то время заместитель директора Института США и Канады, предложивший варианты сотрудничества с американцами. Несмотря на внешнюю дружелюбность, было понятно, что рассматривать нас как равноценных партнеров там никто не собирался. На предложение приехать к нам американцы ответили, что слишком хорошо осведомлены о нашем отставании в вопросах стелс-технологий, чтобы встречаться на нашей территории. Конечно, мы не могли им сказать, что в «Метеоритах» удалось сделать то, до чего всем этим «стелсам» было ещё очень и очень далеко. После неудачи в США А. А. Кокошин перебросил нас на Францию. Пытались наладить контакт с их известной оборонной фирмой «Matra». У французов уже был опыт подобной работы с итальянцами, поэтому нам предложили тоже попробовать. Раскрывать подробности наших наработок нам в России запретили, о чём мы и сообщили французским партнерам. Можно было лишь задавать вопросы, которые помогли бы понять, какого уровня они достигли. В итоге с нами прекратили все контакты — мы им нужны были на второстепенных ролях, а когда выяснилось, что мы впереди, они потеряли всякий интерес.

Общий язык удалось найти с Индией. С 1991 года наладили проведение консультаций. Мы не только вели их расчёты, но и учили их, как это всё рассчитывать самим, предоставили им полный математический пакет».

Работа по проекту «БраМос» позволила загрузить не только НПО машиностроения, но и смежные предприятия. Успех совместного предприятия, бесспорно, стал для фирмы спасательным кругом. Однако удаче, естественно, сопутствовали и сложности.

В 1995 году, например, ВТС и проводимые в его рамках консультации, в частности, попали под пристальное внимание налоговых органов. По заявлению их представителей, уплата налогов должна была происходить за каждую проведённую консультацию. Однако ещё на предварительном этапе было оговорено, что отчётность будет представлена за весь этап, длившийся несколько лет. Выставленные предприятию суммы с учётом пеней были колоссальны: само существование предприятия было поставлено под угрозу. Выход был лишь один: обратиться к главе налоговых служб — Анатолию Борисовичу Чубайсу.

Контакты в правительстве позволили Герберту Александровичу присутствовать на съезде партии «Наш дом — Россия».

— Узнав, где сядет А. Б. Чубайс, я дождался его, познакомился с ним, рассказал ему о нашем предприятии. Его удивило то, что у нас нет долгов по зарплатам. Произвело впечатление и то, что мы договариваемся с Индонезией о выделении нам нескольких десятков тысяч гектаров земли под выращивание масличной пальмы (для работы по одному из гражданских направлений). В общем, удалось его заинтересовать, и я пригласил его приехать к нам на предприятие. В декабре 1995 года он прибыл на предприятие, предварительно прислав к нам своего «разведчика», проверившего, что вся информация, которую я ему сообщил (об отсутствии долгов по зарплате, о работах с Индонезией) была правдой. С собой он привез две группы: одна состояла из самых разных налоговиков, а вторая включала представителей СМИ. Провели мы А. Б. Чубайса с экскурсией по предприятию, где ему всё понравилось, и потом он прямо под запись начал высказывать претензии своим налоговикам. Объяснил им, что их схема незаконна, да и губить такую фирму нельзя. В общем, А. Б. Чубайс нас спас: после этого случая долги списали буквально за месяц.

Поговорили потом, кстати, и с налоговиками, которые за нас взялись изначально, — они были свои же, реутовские граждане, некоторые даже раньше работали на нашем предприятии. Оказалось, что им сверху приказали хвататься за наше предприятие и выбить из нас деньги любыми способами.

После успеха совместной организации (СО) «БраМос» были предприняты попытки наладить сотрудничество и с другими странами. Приняли решение о создании и других совместных предприятий: «Полётомаш» (с Италией) и «Роскетмаш» (с Германией), а также СП в Ливане, так и не получившее названия. Однако эти начинания не были результативны.

Г. А. Ефремов признаётся: разочарованием стало поведение некоторых сотрудников, в тяжёлые переходные годы пытавшихся нечестным путём обогатиться за счёт предприятия. Он вспоминает случаи, когда работники, предварительно сговорившись с охраной, тоннами вывозили с территории предприятия металл — как со складов, так и непосредственно из цехов. Внимательно оценив состояние хозяйства фирмы, Г. А. Ефремов обнаружил, что в цехах и на складах в наличии имелись излишки материалов, некогда затребованных для выполнения работ, но позднее списанных и вычеркнутых из баланса. Тем, кто был готов красть у собственного предприятия, это играло на руку.

В начале 2000-х годов из открытой печати стало известно об успешных испытаниях в России гиперзвуковых аппаратов. В феврале 2004 года начальник Генштаба ВС РФ Юрий Балуевский сообщил: «В ходе тренировки был испытан космический аппарат, который способен лететь с гиперзвуковой скоростью, совершая при этом манёвры».

В сентябре 2005 года президент России В. В. Путин сообщил: «Мы разрабатываем новые стратегические комплексы, каких нет ни у кого в мире. Они будут работать на гиперзвуке, менять направление по курсу и высоте. Они — практически неуязвимы для противоракетной обороны».

С 2013 по 2015 год была произведена серия неудачных испытаний — не удавалось решить проблему устойчивого управления аппаратом и обеспечить его защиту от сверхвысоких температур, из-за чего правительство планировало закрыть проект. Однако разработчики снова уговорили продолжить работы. После ряда экспериментов конструкторам удалось создать надёжную систему управления и жаропрочные материалы. Блок был оборудован системой терморегуляции разработки московского НПО «Наука».

1 марта 2018 года в своём послании Федеральному собранию Путин рассказал о разработке системы «Авангард» и показал анимированные кадры её работы. В этом же году стало известно, что из госпрограммы вооружений до 2027 года (ГПВ-27) исключены комплекс РС-26 «Рубеж» и БЖРК «Баргузин»; вместо них в ГПВ-27 включён ракетный комплекс «Авангард» шахтного базирования с МБР УР-100Н УТТХ и управляемым боевым блоком как имеющий более важное значение для обороноспособности страны. Причиной исключения других комплексов названа невозможность одновременного финансирования вышеназванных программ.

20 февраля 2019 года президент России Владимир Путин в своём ежегодном послании Федеральному собранию сказал:

«И это сделали, сделали наши инженеры, рабочие, учёные, в том числе совсем молодые люди, которые выросли на этих проектах. Повторю, знаю все детали этой масштабной работы, и у меня есть все основания сказать, что создание, например, стратегического гиперзвукового планирующего крылатого блока системы «Авангард» соразмерно по своему значению запуску первого искусственного спутника Земли. И с точки зрения повышения обороноспособности, ну, прежде всего, конечно, с этой точки зрения, и безопасности страны, но и по своему влиянию на укрепление потенциала нашей науки, на формирование уникальных технологических заделов».

Позднее, на пресс-конференции, отвечая на вопрос журналиста, президент уточнил, почему сравнил систему «Авангард» с запуском первого спутника: «То, что из себя представляет «Авангард», это движение крылатого планирующего блока в плотных слоях атмосферы, раньше трудно было себе такое даже представить, со скоростями свыше 20 Махов. Да, и это с точки зрения обороноспособности для нас то же самое, абсолютно то же самое, как запуск первого спутника. Потому что там речь шла о баллистических ракетах, а здесь — о новом виде стратегического оружия, которое идёт по настильной траектории в плотных слоях атмосферы».

Российский ракетный комплекс «Авангард», оснащённый управляемым боевым блоком, был поставлен на боевое дежурство 27 декабря 2019 года в Ясненской ракетной дивизии. Основой оснащения является гиперзвуковой управляемый боевой блок, запускаемый к цели при помощи межконтинентальной баллистической ракеты УР-100Н УТТХ. Блок развивает скорость до 28 Махов (примерно 7,5 километра в секунду) и предназначен для преодоления противоракетной обороны противника. В перспективе в качестве носителя управляемых боевых блоков могут быть использованы ракеты РС-28 «Сармат». И только 19 сентября 2020 года весь мир практически в прямом эфире из уст президента Российской Федерации В. В. Путина узнал имя генерального конструктора комплекса «Авангард» — Герберта Александровича Ефремова. Но об этом в завершающей главе книги.

В 1990-е годы продолжились работы по космическому направлению НПО машиностроения. Г. А. Ефремов выдвинул программу «Прагматичный космос», благодаря которой появились реальные возможности предложить коммерчески привлекательные проекты средств дистанционного зондирования Земли, ориентируясь на российских и зарубежных потребителей космической информации как военного, так и гражданского назначения.

Обладая огромным потенциалом, накопленным начиная с первых космических проектов и заканчивая работой над автоматическими орбитальными станциями «Алмаз-Т», предприятие разработало космическую систему всепогодного круглосуточного дистанционного зондирования Земли с использованием малых космических аппаратов с радиолокационной и оптико-электронной бортовой аппаратурой наблюдения. На первом этапе было принято решение о создании космических аппаратов, оснащённых радиолокатором высокого разрешения.

В 1997 году НПО машиностроения предложило Министерству обороны вариант разработки и создания малых космических аппаратов. Так получил жизнь проект «Кондор», и предприятие было обеспечено гособоронзаказом.

Ещё одним важным элементом программы «Прагматичный космос» явилось создание космического ракетного комплекса «Стрела» с использованием технологического оборудования и агрегатов МБР УР-100Н УТТХ. Постановление правительства «О создании на космодроме «Свободный» космического ракетного комплекса «Стрела» вышло 5 января 1999 года.

«При создании такой системы мы исходили из использования снимаемых с вооружения стратегических ракет УР-100Н-УТТХ, переоборудованных в ракету-носитель «Стрела» для запуска малых космических аппаратов и осуществления старта из шахтных пусковых установок космодрома «Свободный». Их переоборудование, так же как и работы по созданию ракеты-носителя «Стрела», проводилось на средства НПО машиностроения, — вспоминает Герберт Александрович. — Главное, что это те же шахтные пусковые установки, из которых стартовали ракеты УР 100Н-УТТХ, поэтому не требовались огромные усилия и затраты для создания специальных пусковых устройств».

Использование космического ракетного комплекса «Стрела» должно было обеспечить экономически выгодные запуски на орбиты с различными высотами и наклонениями как малых космических аппаратов «Кондор», так и аппаратов разработки других предприятий. В том числе иностранных заказчиков.

Параллельно с работами над ракетой-носителем «Стрела» Завод имени М. В. Хруничева начал создание на базе УР-100Н УТТХ ракеты-носителя «Рокот» с разгонным блоком «Бриз-КМ». Создатели «Рокота» пошли по другому пути и предусмотрели старт ракеты с наземной пусковой установки.

Как это часто бывало в те годы, финансирование работ по программе «Прагматичный космос» большую часть времени шло крайне малыми объёмами. С 2001 года НПО машиностроения начало осуществлять долевое финансирование, используя заёмные средства. И вот, к моменту завершения работ по созданию космического аппарата «Кондор» было принято решение о закрытии космодрома «Свободный», для вывода «Кондора» на орбиту предлагалось использовать уже другую ракету-носитель.

«При этом предприятию никто не собирался компенсировать понесённые убытки. Как в таких условиях можно было заключать контракты на обеспечение коммерческих запусков, предложения по которым у предприятия имелись?» — с горечью отмечает Г. А. Ефремов.

В результате первый демонстрационный пуск ракеты-носителя «Стрела» состоялся 5 декабря 2003 года уже с космодрома Байконур из шахтной пусковой установки. На орбиту был выведен массово-инерционный макет космического аппарата массой 978 килограмм.

В дальнейшем ракета-носитель «Стрела» дважды (27 июня 2013 года и 19 декабря 2014 года) успешно выводила на заданные орбиты радиолокационные спутники дистанционного зондирования Земли «Кондор» и «Кондор-Э» («Э» — экспортный вариант в интересах иностранного заказчика).

«Не стоит забывать и о том, что мы продолжали плодотворно взаимодействовать с РВСН, продлевая срок эксплуатации баллистических ракет, стоящих на боевом дежурстве, — добавляет Герберт Александрович. — Это комплексная, кропотливая работа, состоявшая из многих этапов. Нашими усилиями удалось увеличить срок эксплуатации жидкостных ракет до 37 и более лет».

В 2003 году за работы по продлению сроков эксплуатации ракет УР-100Н УТТХ Герберт Александрович Ефремов в составе коллектива был удостоен Государственной премии РФ имени Маршала Советского Союза Г. К. Жукова.

В завершение беседы об этом периоде Г. А. Ефремов отмечает, что в 1990-е годы все усилия руководства НПО машиностроения были нацелены на то, чтобы фирма выдержала испытания, сохранила коллектив первоклассных специалистов и рабочих.

«Если бы я заранее знал, что меня ждёт на посту генерального директора в эти годы, я бы ни за что не согласился принять эту ношу. Однако к моменту передачи должности А. Г. Леонову в 2007 году нам удалось привести дела на предприятии в порядок. Единственная проблема, оставшаяся нерешённой, — у нас на фирме так и не удалось достичь понимания рыночных механизмов. К капитализму мы так и не пришли до сих пор», — говорит Герберт Александрович.

За эти годы совершались ошибки, многие планы не удавалось претворить в жизнь, некоторые иностранные «партнёры» пытались откровенно обманывать работников предприятия, однако это не помешало НПО машиностроения войти в новый век и утвердить за собой статус одной из наиболее влиятельных и востребованных фирм в отрасли.