Герберт Ефремов. Исполненный долг

СОВЕТСКИЕ СЕМЬ ЛЕТ ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСТРУКТОРА Г. А. ЕФРЕМОВА

В своей речи, посвящённой 70-летию образования НПО машиностроения, произнесённой 19 сентября 2014 года, Г. А. Ефремов резюмировал:

«Попали мы в эпоху «горбачёвщины» буквально через три месяца после смерти В. Н. Челомея, в марте 1985 года. Могу вам сказать, что Михаил Сергеевич Горбачёв люто ненавидел оборонный комплекс, это чувствовал я и на ряде совещаний, дай по действиям было видно. Поэтому 7–8 лет заката СССР, мне кажется, нас пытались учить работать по-капиталистически, хотя в стране капитализм не строили. Практически это означало, что нас учили не работать. Если поглубже посмотреть, так оно и было. В 1992 году наступает ельцинщина. Это особый период — мы оказались в объятиях американцев. Многие понимали, что никакой «любви» быть не может, но такая политика проводилась, в этот период оборонный комплекс и мы, НПО машиностроения, были брошены на произвол судьбы. Вот кто выживет — тот и выживет. А зачем выживет?

В этих условиях мы, руководители НПО машиностроения, вся команда, старались сохранить коллектив как главную основу, опору нашего предприятия. За все эти годы мы ни разу не сорвали выплату зарплаты ни на месяц. Это вызывало удивление во многих инстанциях. Также пошли на то, что не применяли никаких серых схем. Никаких игр с налогами также не проводилось. Все деньги выдавались в чистом виде.

Мы не сокращали работников не только массово, но даже индивидуально, особенно хранили ветеранов. Видимо, поэтому нам удалось сохранить ту основу, которая служит стране сегодня и будет служить дальше».

В словах Г. А. Ефремова — объективная оценка руководителем крупнейшего оборонного предприятия ситуации, сложившейся в стране в конце 1980—1990-х годах. Несмотря на бедственное положение с финансированием, безрадостную политическую обстановку, наезды всевозможного криминалитета, НПО машиностроения удалось сохранить в числе активно действующих предприятий оборонного комплекса, разрабатывающего важнейшие виды вооружений.

Герберт Александрович вспоминает свои неприятные чувства, связанные с приходом к власти М. С. Горбачева и сменой курса государства. Собрав в Колонном зале Дома союзов большинство глав оборонных предприятий, М. С. Горбачёв произнёс речь, из которой следовало: «Ваша работа больше не нужна, вы разоряете страну. Американцы теперь наши лучшие друзья, оружие нам больше не требуется, нужно переводить оборонную промышленность в мирное русло».

Для тех, кто внёс огромный вклад в защиту государственных интересов, дал равнозначный ответ на угрозу, нависшую над страной в годы холодной войны, такое заявление стало тяжёлым ударом. Всё, что было создано титаническим трудом, гениальные идеи, упорство, вера в будущее и своё дело, — по команде сверху обесценивалось. Представители оборонной промышленности прекрасно понимали, что новый подход к расстановке приоритетов не является ни разумным, ни продуктивным, но поделать ничего не могли.

«Не могу не отметить многоступенчатую, детальную модель управления, выделения на разработки денег, которая существовала в Советском Союзе, — отмечает Герберт Александрович. — На первом этапе это согласовывалось с отделом в главке министерства, которому мы были подчинены, затем с начальником главка. Позднее вопрос рассматривали заместители министра: сначала у нас был Н. Д. Хохлов, после него — А. С. Матрёнин, оба удостоенные звания Героев Социалистического Труда. После них вопрос рассматривал сам министр. От него дело переходило на рассмотрение Военно-промышленной комиссии при Совмине СССР. Последним, утверждающим органом являлся ЦК КПСС. При этом вопрос всесторонне изучался Госпланом, Госснабом, Министерством экономики, другими министерствами, после чего приобретал форму соответствующего постановления».

Во время руководства Гербертом Александровичем Ефремовым НПО машиностроения там продолжались работы над противокорабельными ракетными комплексами «Вулкан» и «Оникс», разработка которых была начата ещё при В. Н. Челомее. Они были сданы на вооружение в 1987 и 2002 году соответственно.

По сравнению с более ранними ракетами «Оникс» даже вместе со стартовым контейнером (стаканом) очень компактен, что позволяет разместить на одной пусковой установке в три раза больше ракет.

Стакан ракеты «Оникс» герметичен, в нём она покидает завод-изготовитель, транспортируется, хранится в арсенале и выдаётся на любой носитель. Это упрощает эксплуатацию, не требует подвода жидкости, газа и создания микроклимата. Техническое состояние ракеты и её систем контролируется через специальный бортразъём и также не требует извлечения ракеты из контейнера. Схема запуска ракеты не требует специальных мер по отводу газов реактивной струи.

Экспортный вариант ракеты, созданный под руководством Г. А. Ефремова на базе «Оникса», получил название «Яхонт».

В начале 1990-х годов НПО машиностроения начало активное продвижение на внешний рынок комплексов ракетного оружия с ПКР «Яхонт». Корабельный комплекс обладал такими исключительно важными достоинствами, как универсальность по носителям и типам старта (наклонный, вертикальный), а также высокой эффективностью и простотой эксплуатации. С подводных лодок «Яхонт», как и «Оникс», мог стартовать из-под воды. Возможно применение ПКР «Яхонт» и с авиационных носителей. Подвижный береговой ракетный комплекс «Бастион» был разработан позднее, уже в 2000-х годах.

Ещё в советские годы началась разработка нескольких новых типов прорывных сверхзвуковых ракетных комплексов, имеющих невиданные нигде ранее характеристики.

Весьма интенсивно, с большой затратой сил специалистов НПО машиностроения и предприятий кооперации продолжалась разработка универсальной стратегической крылатой ракеты «Метеорит». Несмотря на то что полученные при испытаниях данные имели очевидные положительные тенденции, а соответствующие главкоматы (ВМФ, ВВС, РВСН) высказывали настойчивую заинтересованность в получении этой ракеты, её разработка и финансирование были прекращены в 1989 году. Истории проектирования этой ракеты посвящена отдельная глава в настоящей книге.

Огромных усилий и упорной борьбы Г. А. Ефремову стоило сохранение на предприятии работ по космическому направлению. Только в 1986 году, уже после смерти и В. Н. Челомея, и Д. Ф. Устинова, в результате напряжённых усилий руководства ЦКБМ и лично Герберта Александровича была продолжена работа над автоматическими орбитальными станциями «Алмаз-Т». Станция несла радиолокатор с синтезированной апертурой антенны (РСА), разработанный в НПО «Вега». Эта радиолокационная система включала две волноводно-щелевые антенны, расположенные вдоль левого и правого борта КА, размером 1,5×15 метров, формирующие два отдельных луча. Каждая антенна состояла из трёх секций с центральной запиткой для формирования стоячей волны. Основным назначением станции «Алмаз-Т» был радиолокационный обзор Земли, выполняемый как по заказу Генерального штаба МО СССР, так и для ведения программ научного и экономического назначения.

В конце января 1985 года по указанию Г. А. Ефремова на полигон Байконур была направлена группа сотрудников НПО машиностроения, которой поручалось на месте определить состояние космического аппарата «Алмаз-Т» № 0303 и средств технического комплекса. Станция была законсервировала на космодроме с 1981 года.

Группа направила генеральному конструктору своё положительное заключение. В ЦКБМ были привезены акты о состоянии станции и «наземки», которые и послужили аргументом по возрождению «Алмаза-Т».

В марте 1985 года на совещании у министра общего машиностроения О. Д. Бакланова Герберт Александрович доложил о состоянии космического аппарата после «хранения» на космодроме в течение четырёх лет и высказал своё мнение по дальнейшим работам. Предложения генерального конструктора были одобрены.

При личном участии генерального конструктора проект решения ВПК был согласован с заинтересованными министерствами довольно быстро. На его согласовании с ГУ КОСОМ и Генштабом Вооружённых сил СССР было потрачено два месяца. Но главный сюрприз поджидал на вершине пирамиды — в Минобороны СССР.

После согласования с Генштабом директивные документы необходимо было подписать у министра обороны С. Л. Соколова. От Генштаба до здания, где находится министр, несколько минут ходьбы. Но документ буквально исчез в недрах Минобороны и более трёх месяцев пролежал «под сукном».

В результате запуск первой экспериментальной станции «Алмаз-Т» (№ 0303) состоялся 29 ноября 1986 года. Космический аппарат, почти шесть лет пролежавший на рабочем месте на космодроме, был наконец подготовлен и запущен. Однако вследствие аварии ракеты-носителя «Протон-К» на орбиту он не вышел — отказала система разделения первой и второй ступеней ракеты.

Пришлось начать всё сначала, благо в сборочном цехе Машзавода имени М. В. Хруничева имелись ещё два «Алмаза-Т»: № 0304 был почти собран, № 0305 находился в начальной стадии базовой сборки. Первый удалось подготовить к пуску за полгода.

Но летом 1987 года, когда ракета-носитель «Протон-К» со станцией «Алмаз-Т» № 0304 была установлена на стартовом комплексе, вдруг прошла информация из Москвы, что комплекс нужно снять со старта, расстыковать, провести дополнительные проверки, ещё раз просмотреть результаты наземной экспериментальной отработки.

Такого в практике отечественной космонавтики ещё не было. Причиной послужил ряд аварий ракет-носителей и отказов космических аппаратов в полёте, произошедших примерно в это же время. Над головой министра общего машиностроения СССР О. Д. Бакланова сгущались тучи. Министерство срочно требовало всё новых и новых заключений и гарантий по запуску тяжёлого спутника «Алмаз-Т» № 0304.

Возможная неудача была бы очень некстати для министра, которому предстояло высокое должностное повышение — его планировали утвердить членом ЦК КПСС. Целый месяц все готовили повторные заключения, расписывались «кровью» (тогда это так называлось), что высокая надёжность будет обеспечена, системы готовы к полёту и выполнят поставленные задачи.

В начале июля 1987 года Олег Дмитриевич посетил Байконур. Узнав об этом, Г. А. Ефремов направил на космодром своего заместителя по космическому направлению В. В. Витера и ведущего конструктора И. Ю. Постникова.

И. Ю. Постников позже вспоминал: «Состоялся телефонный разговор с министром из телефонной будки. В. В. Витер чётко доложил обо всех повторных заключениях, сообщил, что все запланированные работы закончены, и попросил разрешение на запуск. О. Д. Бакланов как-то буднично бросил в телефонную трубку: «Ну что ж, валяйте…» В. В. Витер тут же доложил генеральному. Экспедиция по подготовке станции к пуску возвратилась на космодром!»

25 июля 1987 года ракетой-носителем «Протон» на орбиту была выведена автоматическая станция «Алмаз-Т» № 0304, которой было присвоено открытое обозначение «Космос-1870». В газете «Правда» тогда писали: «25 июля 1987 года в Советском Союзе произведён запуск искусственного спутника Земли «Космос-1870». На борту спутника установлен комплекс научной аппаратуры для дистанционного зондирования поверхности Земли и Мирового океана.

Программой полёта искусственного спутника Земли «Космос-1870» предусмотрены отработка конструкции бортовых систем и комплекса научной аппаратуры спутника, проведение научно-технических исследований и экспериментов в интересах различных отраслей науки и народного хозяйства, в том числе гидрологии, картографии, геологии, сельского хозяйства, изучения окружающей среды».

И «Космос-1870», и запущенный позднее, 31 марта 1991 года, «Алмаз-1» показали выдающиеся результаты. По мнению многих ведущих специалистов, полученная всепогодная радиолокационная информация была исключительно ценной как для нужд обороны, так и для различных отраслей народного хозяйства — от метеорологии до геологии и сельского хозяйства.

Тем временем шёл роковой для Советского Союза 1991 год.

— Самое смешное, что перед известными событиями с попыткой государственного переворота и созданием ГКЧП нас собрал в Красногорске начальник промышленного отдела ЦК КПСС Аркадий Вольский и начал наставлять: сила ваших предприятий в пролетариате, нужно жить душа в душу с рабочими, вместе следовать курсу партии и так далее. Невдомёк ему было, что к нам чуть ли не каждую неделю приходят эти самые рабочие и пишут заявления о выходе из партии. Многие от нас уходили. В итоге власть сменилась, М. С. Горбачёва, опиравшегося на Запад, никто не защитил. Утвердилось новое правительство, все промышленные министерства слили в одно — Минпром, во главе которого поставили бывшего директора какого-то тульского завода по фамилии Титкин. Нас, оборонщиков, туда просто перестали пускать, — вспоминает Герберт Александрович.

Начался глобальный переход в капиталистическое русло. Для большинства предприятий это время было очень тяжелым, да и уцелела из них едва ли половина.

«Нас неожиданно столкнули в холодную воду, когда мы даже плавать не умели, — признаётся Г. А. Ефремов. — Всё время работала плановая экономика: всё, что мы должны были сделать, было расписано, заранее распределено и материально обеспечено. А тут ни мы не знали, что делать, ни наши начальники, ни начальники начальников. Нам нужно было разрабатывать продукцию, которую можно продать, искать способы её реализации. То есть делать то, чем мы никогда не занимались ранее. Что вообще шло в разрез с принятыми у нас правилами, взглядами и методами. На этой ноте закончился мой семилетний советский период работы».