Герберт Ефремов. Исполненный долг

СЕМЬЯ

Как уже упоминалось, Герберт Александрович получил распределение в п/я 80, а его супруга должна была устроиться на работу на одно из текстильных предприятий неподалёку от места жительства. Так она оказалась на одном из старейших московских предприятий, основанном купцом Р. Востряковым ещё в 1820 году, — Московской государственной шёлкоотделочной фабрике имени Я. М. Свердлова, занимавшейся производством шёлковых тканей, расположенной у берега Москвы-реки. Ирина Сергеевна работала там до конца 1950-х годов, после чего поступила на работу в ОКБ-52, в производственный цех, на должность инженера-экономиста.

Жильё молодой семье Ефремовых сначала не дали, но дом, где им была обещана комната, уже достраивался и вот-вот должен был «сдаться». К счастью, быстро нашли знакомых родителей жены, которые жили рядом, на станции Никольское, в просторной двухэтажной даче. Некоторое время молодые жили у них, но вскоре, чтобы не стеснять людей, сняли комнату чуть дальше — в Салтыковке.

Свой первый угол — именно угол! — они получили в ОКБ-52 в конце лета 1956 года, когда въехали в новую комнату в ещё не сданном строителями доме № 8 по улице 10-летия Октября (позднее улица Ленина), в Реутове. В комнату, до передачи дома в эксплуатацию, было вселено сразу три молодые семьи: кроме Ефремовых там же получили угол Морозовы и Кощеевы. Комнатные углы были отгорожены занавесками, в четвёртом углу была прихожая, а в середине комнаты красовался небольшой обеденный стол с несколькими стульями. Было тесновато, но и проблем с ужинами поубавилось. Жили по-молодому — дружно и весело.

Первоначально, когда дом ещё был недостроен, на третий этаж приходилось подниматься по деревянным трапам. Не было ни воды, ни отопления, ни туалетов. Хорошо, что инженерная смекалка всегда присутствовала. Навертев на кирпичи нихромовые спирали и подключив их к сети, удавалось греться и даже кипятить воду. Электроэнергия в то время была дешёвая.

Первая встреча с В. Н. Челомеем произошла вовсе не на конструкторской или производственной, а именно на банальной бытовой почве.

Дело в том, что вскоре с таким трудом налаженный домашний быт дал глубокую трещину. Деревянная электрическая подстанция, наспех построенная рядом с домом, сгорела. А на улице был уже весьма прохладный ноябрь.

Быстро собранная комиссия, возглавляемая каким-то недалёким хозяйственником, сообщила, что все электрики заняты, и, припугнув штрафом за незаконное использование электроэнергии, велела ждать. Вечером после работы у дома началась сходка, на которую собралось большинство жильцов. Ситуация в самом деле была критической. Решили идти на самый верх — к главному конструктору В. Н. Челомею.

На следующий день делегация жильцов, человек пятнадцать, оказалась в кабинете «самого» — на приёме. Когда Челомей появился в кабинете и поздоровался, все вдохновенно, перебивая друг друга, загалдели. Послушав это секунд двадцать, главный легко помахал перед собой рукой:

— Э нет, так не пойдёт. Давайте кого-нибудь одного, кто сможет всё толково рассказать.

В первом ряду стоял Владлен Биденко — представительный и высокий мужчина. Он сумел всё быстро, подробно и даже красочно рассказать.

В. Н. Челомей сразу вник в суть проблемы и сразу пообещал помочь. И действительно, уже на следующий день подстанция была восстановлена и запущена, причём не на деревянных щитах, что было против всех правил, а на добротном текстолитовом основании. Через несколько дней вокруг неё была возведена капитальная кирпичная будка.

Когда дом был сдан строителями, большинство его первых жильцов после бурного профсоюзного собрания получили по комнате. А года через три в очередном, рядом построенном доме Ефремовы получили собственную двухкомнатную квартиру. Жили в то время скромно, но очень дружно: постоянно ходили в гости друг к другу, отмечали праздники, дни рождения, рождение детей, неожиданно вспоминались какие-то юбилеи, другие поводы, которые просто требовали торжества.

Квартиру в Москве Ефремовы получили только в 1987 году.

Рождение дочери Татьяны было отмечено торжественным сбором ближайших друзей и товарищей в квартире Ефремовых. Несмотря на скромную закуску и выпивку, было очень весело, со взаимными розыгрышами и подначками — за столом не было малознакомых людей, звучало много молодых остроумных тостов.

Когда у Герберта Александровича 2 мая 1960 года родился сын, он собрал у себя человек пятнадцать друзей и коллег, среди них были В. П. Гогин, В. Н. Вишневский, Ф. К. Кадыров, А. П. Коцюмаха, В. А. Поляченко… Стали думать, как назвать сына. Нашли какое-то понравившееся всем имя, проголосовали в духе демократического централизма, правда, не единогласно. Когда Герберт Александрович предложил супруге найденное в процессе обсуждения имя, она с ним резко не согласилась и решила назвать своего сына Романом.

В. А. Поляченко, правда, настаивает, что это имя предложил он, но в памяти отца это воспоминание отражения не находит.

Около 1965 года Герберт Александрович получил от ЦКБМ дачный надел в Храпуново. Участки по шесть стандартных соток находились на территории так называемых Ворошиловских болот. Г. А. Ефремов вспоминает, что получил участок с мыслью хоть на день, а тогда выходным днём было только воскресенье, оторваться от требовательности Челомея, который мог в любой момент, днём и ночью, вызвать нужного ему работника.

— Он требовал, чтобы мы работали без выходных, — вспоминает Герберт Александрович.

На даче же найти Ефремова было сложнее. Хотя уже потом, когда болота были осушены, а на участке появился летний домик, вокруг которого были посажены яблони и разбиты грядки, случалось, что кто-нибудь в субботу не раз заглядывал к нему и передавал, что завтра, в воскресенье, нужно срочно явиться на работу.

Свои отпуска семья Ефремовых проводила скромно, выезжая обычно в частный сектор или в один из ведомственных домов отдыха в Крыму на Азовском море. Бывали в Анапе, Алуште, Евпатории, Феодосии и в Ялте. На Азове в Краснодарском крае — в станице Должанская.

На Кавказ Герберт Александрович выезжал единственный раз, в 1962 году, в лёгочный санаторий «Абастумани», находящийся в Грузии, в 75 километрах от Боржоми, на южном склоне заросшего хвойными лесами Мецхетского хребта, в небольшом посёлке с тем же названием, раскинувшемся вдоль ущелья горной речушки Оцхе.

По одному разу ездили они в Клайпеду и в Ригу. Плавали на теплоходе от Москвы до Астрахани и обратно.

— Интересно было отпрашиваться в отпуск у Владимира Николаевича, — вспоминает Герберт Александрович. — Где-то за месяц, за два до отпуска я напоминал Генеральному, что согласно графику должен пойти в отпуск тогда-то и тогда-то.

— Да-да, соглашался Челомей.

Когда же подходил срок отпуска и я называл конкретное число, с которого намеревался уйти, Владимир Николаевич начинал протестовать:

— Какой отпуск!? Ты что!? Ни в коем случае!

Раз или два-три, невзирая на несогласие Генерального, я уходил в отпуск без его разрешения. «Ну, уволят так уволят», — думал при этом я, находя в этой мысли слабое утешение. Владимир Николаевич, правда, эти мелкие нарушения никогда не вспоминал.

— Машину я никогда не водил, да и не испытывал в ней надобности, — говорит Ефремов. — В своё время к нашему проектному КБ был прикреплён «рафик», который мы использовали в служебных целях: при переездах куда-либо, перевозках чертежей, моделей, образцов.

Герберт Александрович не был библиофилом, но всегда с большим вниманием относился к своей библиотеке. В советские времена книги стоили недорого и оттого были дефицитом, при этом помогал специальный абонемент с перечнем всех выпускаемых книг, по которому получивший его ответственный работник мог заказать любую из них. Так в его доме появились собрания сочинений русских и советских классиков. Уделял он внимание и поэзии, и детективному жанру, и фантастике, и приключениям.

Дети, как это часто бывает в жизни, выросли незаметно. Росли они самостоятельными, с дисциплиной и успеваемостью проблем не было. Оба школу окончили с отличием.

— Ни я, ни жена никогда не помогали ребятам ни с какими домашними заданиями, как мне не помогали отец и мать. Всё они делали самостоятельно, — говорит Герберт Александрович.

Дочь Татьяна окончила экономический факультет МГУ. Защитила кандидатскую диссертацию. Работала преподавателем политэкономии в Институте геодезии и картографии.

Сын Роман в 1983 году с отличием окончил факультет экспериментальной и теоретической физики МИФИ. В 1986 году защитил диссертацию кандидата физико-математических наук. В 1999 году в МГУ имени М. В. Ломоносова защитил диссертацию на соискание учёной степени доктора физико-математических наук на тему «Молекулярное моделирование мембранно-связанных участков белков и пептидов». В 2007 году ему было присвоено звание профессора.

В настоящее время Роман Гербертович Ефремов работает заведующим лабораторией и заместителем директора по науке Института биоорганической химии имени академиков М. М. Шемякина и Ю. А. Овчинникова РАН. Является членом Учёного совета института, членом нескольких специализированных диссертационных советов.

У Герберта Александровича и Ирины Сергеевны растут внучка и внук — Анастасия Романовна и Никита Сергеевич.