Герберт Ефремов. Исполненный долг

ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТОР И ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР

В начале 1980-х годов НПО машиностроения переживало сложные времена: правительственные комиссии пытались свернуть ряд проектов, над которыми работала фирма, решения и планы Владимира Николаевича Челомея подвергались критике и сомнениям, подчёркивались неудачи. В конце 1984 года непредвиденная кончина генерального конструктора, создателя и вдохновителя НПО машиностроения ухудшила и без того трудное положение предприятия.

Следующим после В. Н. Челомея генеральным конструктором стал Г. А. Ефремов — ранее заместитель генерального конструктора, главный конструктор по одному из проектных направлений.

О своём назначении на должность генерального конструктора Герберт Александрович вспоминает так:

«На меня эта должность свалилась абсолютно неожиданно. Ни в каком резерве на замещение генерального конструктора и директора я не состоял — В. Н. Челомей таких резервов никогда не создавал, как преемника меня никто не готовил. Когда Владимира Николаевича не стало, мне позвонил министр общего машиностроения О. Д. Бакланов и поставил задачу начинать заниматься подготовкой похорон. Добавил, что меня будут представлять как следующего генерального конструктора».

25 декабря 1984 года состоялась памятная беседа с секретарем ЦК КПСС Г. В. Романовым, курировавшим в то время оборонные вопросы. В его присутствии пришлось взять на себя обязательство, а впоследствии тратить время на подготовку диссертации, но уже через год Герберт Александрович защитил диссертацию кандидата технических наук в 46-м институте Минобороны СССР.

29 декабря 1984 года, через три дня после беседы с Г. В. Романовым, приказом министра общего машиностроения О. Д. Бакланова Г. А. Ефремов был назначен на должность генерального конструктора НПО машиностроения.

По мнению Герберта Александровича, вспоминая то время, важно иметь представление о состоянии дел в стране и на предприятии. Вначале 1980-х годов продолжались холодная война и гонка вооружений, противостояние сверхдержав приобретало новые формы. К задачам первостепенной важности того периода следует отнести усилия по сохранению паритета между нашей страной и США в вопросах ядерного оружия. Силы конструкторов челомеевской фирмы были брошены на совершенствование баллистических ракет, комплексов с новыми крылатыми ракетами, на создание стратегической универсальной крылатой ракеты «Метеорит».

То время Герберт Александрович вспоминает так:

— Ситуация сложилась похожая на ту, что была в 1964 году, когда после смещения Н. С. Хрущёва со стороны властных структур начались нападки на фирму и лично на В. Н. Челомея. Тогда распускались слухи, что Владимир Николаевич имел от Хрущёва различные привилегии, потому что у нас работал его сын. На самом же деле всё, что досталось В. Н. Челомею в силу его характера, — это большое количество новых проектов, порой невероятно трудных в реализации.

В 1980-е годы ситуация также была сложной. Фирму постигали неудачи: «затряслись» после лётных испытаний УР-100Н. Вой поднялся невиданный. Благодаря министру обороны Д. Ф. Устинову начали вспоминать все промахи: то, что не был вовремя сдан «Гранит», и то, что «Вулкан» у нас ещё не летал. Да и с «Метеоритом», который задумывался В. Н. Челомеем как наша национальная сверхзвуковая крылатая ракета, а не как копия дозвуковых американских «Томагавков» и «АLСМ» (аналоги которых разрабатывались под эгидой Министерства авиационной промышленности), были трудности. Владимир Николаевич хотел сделать ракету, у которой не будет конкурентов: учесть географическое положение авиационных и военно-морских баз, сделать её непоражаемой и невидимой для радиолокаторов, увеличить точность наведения и дальность полёта. Но реализовать замысел долго не удавалось — был ряд неудачных испытаний на полигоне в Капустином Яре. Ещё одна большая потеря тех времен: приказали свернуть всю работу по «Алмазам» — даже непилотируемым — по настоянию Д. Ф. Устинова. «Прихлопнули» систему «Алмаз-Т» — автоматов с космическими радиолокаторами на борту. Вообще не ясно, почему.

Всё это привело к тому, что в 1983 году была собрана очередная комиссия по рассмотрению деятельности В. Н. Челомея. Генеральному конструктору был объявлен выговор. Кроме того, на предприятии применили практику, которая позднее стала использоваться повсеместно: ограничить власть генерального конструктора и назначить над ним начальника — генерального директора. Владимир Николаевич при новом генеральном директоре фактически становился наёмным творческим работником, которому требовалось согласовывать каждый шаг с вышестоящим руководителем.

— Нам тогда повезло в том, что В. Н. Челомею позволили выбрать себе начальника из нескольких кандидатов. Он остановился на Э. А. Вербине — своём бывшем студенте. Тот ранее руководил 1-м главком в Минобщемаше, которому мы подчинялись, — вспоминает Герберт Александрович. — В общем, сложилась такая ситуация, когда никто в нас не верил: мол, всё из рук у вас валится, начальника нал генконструктором у вас поставили, ракеты ваши не летают, надо вас таких никчемных вообще закрывать. 8 декабря 1984 года Владимир Николаевич внезапно скончался.

Прощание с В. Н. Челомеем как человеком, внёсшим значительный вклад в укрепление обороноспособности страны, должно было пройти в Центральном доме Советской армии. Однако даже в этом знаке признания заслуг ему отказали: опять же по распоряжению министра обороны Д. Ф. Устинова. Прощание состоялось в Доме культуры имени С. П. Горбунова.

Размышляя о том, почему преемником В. Н. Челомея был избран именно он, Герберт Александрович признаётся, что, вероятно, сыграли роль несколько факторов. Во-первых, за плечами у него был опыт не только результативной проектно-конструкторской работы в ОКБ-52 и ЦКБМ в течение тридцати лет, но и участия в проведении испытаний, в управлении полетом пилотируемых станций, а также некоторый опыт хозяйственной работы в качестве заместителя начальника ЦКБМ. Во-вторых, Герберт Александрович был значительно моложе остальных потенциальных преемников — ровесников В. Н. Челомея. На момент назначения Г. А. Ефремову был 51 год.

— Те три года, что мы проработали с Э. А. Вербиным, прошли совсем неплохо: удалось справиться с некоторыми проблемами. Продолжились работы по «Ониксу», «Вулкану», «Метеориту»… А в конце 1980-х началась новая политика: пришёл приказ устраивать на предприятии демократию. Назначить руководство выборным путем. Мы с Эрнестом Александровичем решили поступить хитро: провели что-то вроде предварительных выборов. Узнали в подразделениях, кто за кого намерен голосовать. Получилось так, что за меня свои голоса отдали две трети сотрудников, так что Э. А. Вербин в итоге даже выдвигаться не стал. Мы с ним оба понимали, что нужно о людях позаботиться, что этот коллектив для страны очень важен, а предприятие не сможет дальше нормально работать, если у него не будет единственного главы. На самих выборах выдвигались кандидаты «из народа» — обещали, что у всех всё будет хорошо, работать станут меньше, получать больше… Но внятной и конкретной программы никто предложить не смог. Так я стал и генеральным конструктором, и генеральным директором с 1989 года, — вспоминает Г. А. Ефремов.