Герберт Ефремов. Исполненный долг

ПРОТИВОРАКЕТНАЯ СИСТЕМА «ТАРАН»

В начале 1960-х годов американские, а следом за ними и другие западные СМИ выступили с хвастливыми публикациями о том, что в США, помимо создания группировки межконтинентальных баллистических ракет «Минитмен» в количестве 1000 штук, успешно ведётся разработка систем противоракетной обороны. Вероятно, речь шла о начале работ по программе «Часовой» («Sentinel»), о которых вскоре объявил и министр обороны США Роберт Макнамара. Эта система должна была обеспечить защиту от ракетных ударов значительной части континентальной территории США. Предполагалось, что система ПРО будет двухэшелонной, состоящей из высотных дальних ракет-перехватчиков LIM-49A «Spartan» и противоракет ближнего перехвата «Sprint», связанных с ними РЛС «PAR» и «MAR», а также вычислительных центров. Позднее американские руководители в гораздо более скромной форме, нежели ранее сделанные заявления о её разработке, признали наличие трудностей, связанных с реализацией этой системы.

Отечественные специалисты имели задел по созданию надёжных систем ПВО и первых попыток создания ПРО, а кроме того, они были вовлечены в обсуждение «Письма семи маршалов», направленного в ЦК КПСС в августе 1953 года. В названном письме известные маршалы: В. Д. Соколовский, А. М. Василевский, Г. К. Жуков, И. С. Конев, К. А. Вершинин, Н. Д. Яковлев, а также М. И. Неделин просили обратить первоочередное внимание на создание систем противоракетной обороны войск и городов страны.

4 марта 1961 года посредством экспериментальной Системы «А», разработанной под руководством Г. В. Кисунько при участии академиков А. И. Берга, А. Л. Минца и А. А. Расплетина (академик с июня 1964 года), был осуществлён перехват боевой головки баллистической ракеты-мишени в 60 километрах от стартовой площадки противоракеты. По данным аппаратуры регистрации, промах составил 31,8 метра влево и 2,2 метра по высоте при расчётном радиусе поражения 75 метров. Боеголовка ракеты Р-12 с весовым эквивалентом ядерного заряда разрушилась и частично сгорела в полёте.

В то же время В. Н. Челомей справедливо замечал, что, когда противник обладает несколькими тысячами боеголовок, противостоять его атакам посредством систем индивидуального обнаружения и поражения боевых блоков, в целом повторяющих созданные эффективные системы ПВО, нерационально и нереально.

Взлетев с аэродрома в Ваенге, доработанный стратегический бомбардировщик, получивший наименование Ту-95В, под командованием подполковника А. Е. Дурновцева через два часа достиг полигона «Сухой нос» на Новой Земле. Бомба на парашютной системе была сброшена с высоты 10 тысяч 500 метров.

30 октября 1961 года, в 11 часов 33 минуты по московскому времени на высоте 4 километра над целью был произведён взрыв. Мощность взрыва заметно превысила расчётную (51,5 мегатонны) и составила от 57 до 58,6 мегатонны в тротиловом эквиваленте. Ядерный гриб взрыва поднялся на высоту 67 километров, световое излучение потенциально могло вызывать ожоги третьей степени на расстоянии до 100 километров, при этом скалы в эпицентре взрыва от температурного и ударного воздействия приняли удивительно ровную форму. Вспышка была видна на расстоянии более 1000 км, её наблюдали в Норвегии, Гренландии и на Аляске, форма «шляпки» двухъярусная, диаметр верхнего яруса оценен в 95 километров, нижнего — в 70 километров, облако наблюдали за 800 километров от места взрыва. Взрывная волна трижды обогнула земной шар, сейсмическая волна в земной коре, порождённая ударной волной, также трижды обогнула земной шар, волна атмосферного давления, возникшая в результате взрыва, трижды была зафиксирована в Новой Зеландии: станция в Веллингтоне (Новая Зеландия) зарегистрировала увеличение давления в 21 час 57 минут 30 октября, в 7 часов 17 минут 31 октября (с юго-востока) и в 9 часов 16 минут 1 ноября (с северо-запада) с амплитудой 0,6; 0,4 и 0,2 миллибара соответственно; средняя скорость движения волны оценена в 303 метра в секунду, или 9,9 градуса дуги большого круга в час.

Иностранные СМИ, падкие до сенсаций, буквально захлебнулись в своих описаниях взрыва «Царь-бомбы». Н. С. Хрущёв торжествовал: 1961 год действительно был годом триумфа СССР в научно-технической и военной сферах: можно вспомнить и полёт Ю. А. Гагарина 12 апреля, и взрыв мощнейшей в истории термоядерной бомбы 30 октября.

Вероятно, под впечатлением этих успехов Н. С. Хрущёв предложил В. Н. Челомею создать противоракетную систему «Таран», когда большая группа атакующих боеголовок противника уничтожается на большой высоте, а порой и в космосе встречным ядерным взрывом, размещаемым на противоракете. Это был один из возможных вариантов построения системы ПРО, вероятно, более эффективный, чем системы индивидуального наведения ПРО, предлагаемые Г. В. Кисунько.

Как запомнил Г. А. Ефремов, инициатива создания системы ПРО «Таран» исходила именно от Н. С. Хрущёва.

В этих условиях В. Н. Челомею лично Н. С. Хрущёвым было поручено рассмотреть возможность использования МБР УР-100 с ядерным зарядом в качестве противоракеты против больших групп атакующих боевых блоков. «Ракета УР-100 разрабатывается как универсальная для поражения наземных целей и для противоракетной обороны страны», — говорилось в поручении ЦК КПСС и СМ СССР.

Это поручение было поддержано Маршалами Советского Союза Р. Я. Малиновским, М. В. Захаровым, С. С. Бирюзовым, маршалом авиации В. А. Судцом, министрами П. В. Дементьевым, В. Д. Калмыковым, Е. П. Славским, первым заместителем председателя Комиссии Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам С. И. Ветошкиным, но не одобрено председателем вышеупомянутой комиссии Д. Ф. Устиновым.

Поручение было оформлено Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 30 марта 1963 года «О создании ракетного комплекса УР-100».

Работая по названному поручению, В. Н. Челомей предложил создать принципиально новую, территориальную систему обороны с большой (до 2500 километров), средней (до 1000 километров) и ближней (до 300 километров) системами перехвата, получившую наименование «Таран».

В качестве противоракеты он предлагал лёгкую универсальную МБР УР-100, что позволяло существенно уменьшить стоимость новой системы ПРО. Ближняя система ПРО для уничтожения прорвавшихся боеголовок должна была оснащаться посредством систем, созданных на базе расплетинской С-225 и А-35.

По результатам предложений ОКБ-52 по ПРО на Совете обороны страны в мае 1963 года было выпущено новое постановление ЦК КПСС и СМ СССР о разработке системы ПРО «Таран». Этим постановлением был сформирован Совет главных конструкторов в составе: В. Н. Челомей (председатель), С. А. Аджемов, П. Д. Грушин, Е. И. Забабахин, Г. В. Кисунько, С. А. Лебедев, А. Л. Лифшиц, Н. А. Пилюгин, A. Л. Минц, А. А. Расплетин, В. П. Сосульников, Я. И. Трегуб, П. А. Хромов; определялись головные исполнители и предписывалось в IV квартале 1963 года выпустить аванпроект по теме, а в I квартале 1964 года — комплексный аванпроект.

Впоследствии Совет главных конструкторов в целом одобрил результаты предварительных проработок по созданию территориальной системы ПРО и в сентябре 1963 года утвердил план комплексного аванпроекта по теме.

В системе «Таран» предусматривалось создать: наземные радиолокационные средства дальнего обнаружения, сопровождения целей и выдачи целеуказания поражающим средствам;

поражающие средства на базе МБР УР-100 с ядерными зарядами большой и средней мощности;

— комплексы сопровождения и управления, обеспечивающие непрерывную готовность и ведение оборонительных боевых действий.

Было предусмотрено и дополнение системы ПРО космическими средствами перехвата, которые должны были быть реализованы после создания под руководством B. Н. Челомея спутника-перехватчика ИС.

Главным исполнителем по системе «Таран» и по противоракете УР-100 определялось ОКБ-52.

В состав кооперации но новой системе входили: Радиотехнический институт АН СССР (директор академик А. Л. Минц) — по дальнему обнаружению и целеуказанию; НИИ-944 (сегодня НИИ прикладной механики имени B. И. Кузнецова) — по бортовой системе управления противоракетой УР-100; НИИ-885 (директор М. С. Рязанский, главный конструктор академик Н. А. Пилюгин) — по станции передачи команд на борт противоракеты; 2-й НИИ МО (начальник института генерал-лейтенант артиллерии C. Ф. Ниловский) — по оперативно-тактическому обоснованию боевого применения ракет; ОКБ-ЗО (начальник бюро член-корреспондент Г. В. Кисунько) — по тактике перехвата маневрирующих целей; ОКБ-154 (главный конструктор С. А. Косберг) — по двигательным установкам противоракеты УР-100; НИИ-2 (главный конструктор П. Д. Грушин) и НИИ-5 (главный конструктор З. М. Бененсон) — по средствам боевого применения; ГСКБ Спецмаш — по стартовому комплексу; НИИ ГПК — по боевой части противоракет; Ждановский завод тяжёлого машиностроения — по системе заправки и хранения топлива; ЦНИИС — по системам связи; Институт точной механики и вычислительной техники (директор и главный конструктор академик С. А. Лебедев) — по вычислительной технике.

Для того чтобы оценить объём поднимаемой проблемы, достаточно представить себе уровень специалистов, работавших по названной кооперации, имена которых приведены выше…

Учитывая колоссальную сложность задач, возникавших при проведении работ, планировалось глубокое исследование условий и процессов функционирования системы ПРО «дальней руки».

Как писали Г. А. Ефремов, А. И. Бурганский и В. П. Дементьев в статье «Противоракетный «Таран» В. Н. Челомея», опубликованной в газете ВПК № 29 за 2009 год: «Следует отметить, что в условиях жёсткого противостояния тех лет В. Н. Челомей попытался найти наиболее сильное техническое решение проблемы ПРО страны, которое затем руководители СССР могли бы с успехом «разменять» на те или иные политические дивиденды (нечто подобное проделали позднее американцы в рамках небезызвестной «Стратегической оборонной инициативы»)…

Подключение В. Н. Челомея к проблеме ПРО в 1962–1963 гг., по существу, было попыткой создать в его лице Директора национальной программы, правда с полномочиями, ограниченными только вопросами науки и техники.

По нашему мнению, в случае продолжения В. Н. Челомеем работ по территориальной ПРО/ПКО была реальная возможность гораздо скорее и глубже разобраться, что действительно целесообразно сделать для сохранения стратегической стабильности в отношениях государств. А это, прежде всего:

— совершенствование ударных МБР путём дополнения их комплексами средств преодоления ПРО;

— создание системы активной защиты для ШПУ и КП РВСН повышенной защищённости;

— совершенствование систем СПРН и СБУ СЯС и их информационного взаимодействия между собой и со стрельбовыми комплексами.

Эти основные направления противодействия являлись асимметричными, обеспечивали гарантированный ответно-встречный удар, не требовали баснословных вложений и позволяли уверенно сохранить стратегическую стабильность».

Система «Таран» активно разрабатывалась и в Реутове, и в Филях в 1963–1964 годах.

Естественно, что снятие Н. С. Хрущёва в 1964 году немедленно привело к усилению сторонников «традиционной» ПРО. И чиновный, и академический мир в значительной степени завистлив и, несмотря на вчерашнюю поддержку Челомея многими видными учёными и сановниками, система «Таран» немедленно прекратила своё существование. Не было сделано даже заключения по разработанному аванпроекту и комплексному аванпроекту. Вместо этого огромные государственные средства пошли на финансирование весьма скромных по своим возможностям работ, проводившихся Г. В. Кисунько и А. Г. Басистовым.

При работе над головоломкой по созданию новой системы ПРО, обеспечивающей безопасность целой страны, был решён целый ряд важных оборонных задач, а работы над противоракетой УР-100 привели к появлению её новых, более эффективных модификаций.