Колдун при дворе его величества.

Глава 15. Разведка Тмутаракани

Рассветный туман стелился над степью, когда Никита проверял свое снаряжение в последний раз. Рядом с ним двое печенежских воинов — Темур, жилистый мужчина с шрамом через всю щеку, и молодой Батый, который явно старался выглядеть храбрее, чем был на самом деле.

— Еще раз повторю план, — Аракано обращался к разведчикам, сидя у костра. — Никита идет как обычный охотник, продающий шкуры. Темур и Батый — его охрана, нанятая в степи.

— А если спросят, почему печенеги? — Никита поправил колчан.

— Скажешь, что они дешевле русских наемников, — хмыкнул Добрыня. — И опытнее в степных делах.

— Логично, — кивнул охотник. — А что насчет Нагарота? Если увижу его?

— Не геройствуй, — твердо сказал эльф. — Смотри, запоминай, возвращайся. Нам нужна информация, не мертвые герои.

Темур усмехнулся и что-то сказал по-печенежски. Батый перевел:

— Он говорит: «Ушастый умный. Мертвый воин — плохой воин».

— Вот именно, — Аракано встал. — И еще. Если что-то пойдет не так, бросайте все и бегите. Мы найдем другой способ.

Никита кивнул, но эльф видел в его глазах решимость. Охотник не из тех, кто легко отступает.

Странник подошел к разведчикам и протянул три маленьких камешка:

— Если раздавите — я почувствую. Успею прийти на помощь. Может быть.

— «Может быть» очень обнадеживает, — пробормотал Никита, пряча камень за пазуху.

— Ну, я же не всемогущий, — философски заметил хранитель врат. — Просто очень опытный.

Проводив взглядом троицу, направляющуюся к Тмутаракани, Аракано вернулся к своей юрте. Впереди был долгий день ожидания.

Город встретил разведчиков шумом и гамом обычного торгового дня. Тмутаракань была меньше Киева, но гораздо оживленнее — здесь пересекались торговые пути с востока и запада, севера и юга.

— Много народу, — заметил Никита, оглядываясь. — Хорошо для нас.

Темур кивнул, его рука лежала на рукояти кривого меча. Батый озирался с любопытством — для молодого печенега это был первый визит в большой город.

Они направились к торговым рядам, где Никита быстро нашел скупщика пушнины. Пожилой грек, представившийся Георгием, с интересом разглядывал шкуры.

— Хороший товар, — кивнул он. — Откуда везешь?

— Из-под Киева, — ответил охотник. — Там леса богатые.

— А почему так далеко забрался? До Тмутаракани неблизко.

— Слышал, здесь цены лучше, — Никита пожал плечами. — Да и хотел на море посмотреть. В первый раз.

Это была правда — охотник действительно никогда не видел моря и сейчас периодически бросал зачарованные взгляды в сторону гавани.

Георгий рассмеялся:

— Ну что ж, цены у нас и правда хорошие. Особенно сейчас. — Он понизил голос: — Князь наш щедрый стал. Всех одаривает.

— Да? — Никита изобразил заинтересованность. — А что, раньше скупым был?

— Да нет, обычным. Но месяц назад к нему советник новый пришел. Жрец какой-то. С тех пор князь Ростислав будто подменили — и денег не жалеет, и пиры устраивает, и храм новый строить собирается.

— Жрец, говоришь? — охотник постарался звучать просто любопытным. — А какого бога?

Георгий поморщился:

— Не знаю точно. Древнего какого-то. Говорят, с востока пришел. Странный он, этот жрец. Глаза… — грек передернул плечами. — В общем, я к нему близко не подхожу.

Они поторговались, сошлись на цене, и Никита получил увесистый кошелек с монетами. Георгий дружелюбно похлопал его по плечу:

— Если еще шкур привезешь — приходи. И друзьям скажи. У меня цены честные.

Когда они отошли от лавки, Темур тихо произнес по-печенежски:

— Жрец — наш человек?

— Похоже на то, — кивнул Никита.

Батый указал на высокий терем в центре города:

— Там князь живет. Может, туда пойдем?

— Рано, — покачал головой охотник. — Сначала по городу походим, послушаем, что люди говорят.

Они провели следующие несколько часов, переходя от одной корчмы к другой, от рынка к пристани. Везде Никита покупал что-то мелкое, завязывал разговоры, слушал сплетни.

Картина вырисовывалась тревожная. Князь Ростислав действительно изменился после появления жреца — стал щедрым, но странным. Перестал ходить в церковь, раздражался на священников. Зато проводил долгие часы в каком-то подземелье под теремом, откуда доносились странные песнопения.

— Говорят, он там с духами разговаривает, — шептала одна торговка. — Мертвых призывает.

— Ерунда это все, — отмахнулся ее муж. — Просто князь наш образованный, науками интересуется.

— Какими науками? — настаивала женщина. — Я своими глазами видела — ночью из-под терема свет идет. Зеленый такой, противный. И воет кто-то.

— Ветер воет, — буркнул мужик, но Никита заметил, что и он выглядит обеспокоенным.

К вечеру охотник решил, что пора действовать более решительно. Они направились к княжескому терему.

Охрана у ворот была обычной — двое дружинников с копьями. Один из них, увидев печенегов, насторожился:

— Куда путь держите?

— К князю, — Никита достал кошелек. — Дань привез. От племени… — он запнулся, не зная названия.

— От рода Бурая, — быстро подсказал Темур по-печенежски.

— От рода Бурая, — повторил охотник. — Он велел передать князю дань и… уважение.

Дружинники переглянулись. Старший почесал бороду:

— Странно. Печенеги обычно дань Киеву платят, не нам.

— Времена меняются, — философски заметил Никита. — Может, теперь и вам платить будут.

Это, похоже, польстило страже. Старший кивнул:

— Ладно, подождите здесь. Схожу, доложу.

Пока он отсутствовал, Никита осматривался. Терем был добротный, но старый. В некоторых местах камни потрескались, и сквозь щели… охотник прищурился. Сквозь щели шел слабый зеленоватый свет.

«Точно под теремом что-то есть», — подумал он.

Дружинник вернулся с хмурым лицом:

— Князь велел передать — дань принимает, но сам встречаться не будет. Занят.

— А с кем можно переговорить? — не отступал Никита. — У нас еще послание от хана.

— С советником можете, — неохотно ответил страж. — Он как раз выходит.

Из ворот показалась высокая фигура в длинных одеждах. Никита почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Это был он — Кара-бей. Или то, чем он стал.

Шаман выглядел… неправильно. Кожа слишком бледная, почти серая. Глаза действительно были змеиными — с вертикальными зрачками, которые расширялись и сужались независимо друг от друга. Когда он говорил, во рту мелькали слишком длинные, острые зубы.

— Печенеги, — прошипел он, и в голосе слышалось два тембра одновременно — человеческий и что-то другое, древнее. — Какая неожиданность.

Никита сглотнул, но держался:

— Мы от хана Бурая. Дань привезли.

Кара-бей медленно приблизился. Его взгляд скользнул по Никите, задержался на Темуре и Батые.

— Бурай… — протянул он. — Тот самый Бурай, чей сын не может найти покой?

Темур резко выпрямился, рука метнулась к мечу. Никита еле успел его остановить.

— Откуда ты знаешь? — прорычал печенег по-русски с сильным акцентом.

Кара-бей рассмеялся — звук был как скрежет камня по металлу:

— Я знаю многое. Знаю, что духовная дорога закрыта. Знаю, что печенежские шаманы бессильны. — Он наклонил голову, изучая их. — И знаю, что вы пришли не с данью.

Никита почувствовал холодок в животе. Их раскрыли.

— Но, — продолжил Кара-бей, — меня это забавляет. Передайте своему… эльфу, — он произнес это слово с особым ударением, — что я жду его. День весеннего равноденствия, на рассвете. В древнем капище под городом. Если хочет вернуться домой — пусть приходит. Один.

— А если не один? — вырвалось у охотника.

Шаман улыбнулся еще шире:

— Тогда все его друзья умрут первыми. И медленно. — Он повернулся и направился обратно в терем. — Теперь идите. Пока я добрый.

Никита не стал спорить. Схватив печенегов за рукава, он быстро увел их от ворот.

Только когда они оказались на безопасном расстоянии, Батый выдохнул:

— Это был не человек.

— Не был, — согласился Темур. — Это было… — он подобрал слово, — …мерзость.

— Возвращаемся, — решил Никита. — Аракано нужно это знать.

Аракано большую часть дня провел в медитации, пытаясь нащупать воспоминание, которое отдал Водянице. Это было странное чувство — знать, что чего-то не хватает, но не понимать чего именно.

Он закрыл глаза, погружаясь глубже в собственное сознание. Воспоминания проплывали мимо как рыбы в пруду — детство в лесу, обучение магии, первые заклинания…

И вот оно — провал. Пустое место размером примерно с… год? Два года? Сложно сказать. Что-то важное произошло в тот период, но Аракано не мог вспомнить что.

Он попытался обойти пустоту, приблизиться с другой стороны. Были обрывки — смех, непонятное чувство легкости, ощущение… дома? Но детали ускользали, как песок сквозь пальцы.

— Бесполезно, — вздохнул эльф, выходя из транса. — Не могу вспомнить.

— Не должен, — отозвался Странник, сидевший неподалеку. — В этом вся суть. Водяница не просто взяла воспоминание — она вырезала его из твоей сущности. Остался только шрам.

— Который мешает мне пройти через портал.

— Именно, — кивнул хранитель врат. — Ритуал восполнения создаст новое воспоминание на месте старого. Заполнит пустоту.

— Но это будет не то же самое, — Аракано открыл глаза. — Всеслав предупреждал. Я могу измениться.

— Вполне вероятно, — согласился Странник. — Воспоминания формируют личность. Новое воспоминание может изменить то, кем ты являешься.

Эльф задумался. Кем он является? Магом, да. Странником, ищущим путь домой. Но… За время, проведенное в этом мире, он стал кем-то еще. Другом Добрыни и Никиты. Советником князя. Учителем Всеслава в некоторых вопросах магии.

Вернется ли он таким домой? Захочет ли вернуться?

— Видишь? — Странник улыбнулся, словно прочитав его мысли. — Ты уже меняешься. Старый Аракано, тот, что прибыл в этот мир, даже не задумался бы над такими вопросами.

— Старый Аракано был идиотом, — буркнул эльф. — Самоуверенным, эгоистичным идиотом.

— Который создал портал, даже не проверив расчеты, — хмыкнул хранитель врат. — Да, определенно идиот.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Их разговор прервал топот копыт. Никита с печенегами мчались обратно в лагерь на полном скаку.

Аракано вскочил на ноги. Что-то пошло не так.

Охотник соскочил с коня, еще не остановившегося полностью:

— Он знает! Кара-бей знает, что мы здесь!

— Спокойно, — эльф помог Никите отдышаться. — С начала. Что произошло?

Пока охотник рассказывал о разведке, к ним присоединились остальные. Добрыня хмурился все сильнее, Ялгуз качал головой, хан Бурай сжимал рукоять меча так, что костяшки побелели.

Когда Никита закончил, повисла тяжелая тишина.

— Ловушка, — первым заговорил Добрыня. — Очевидная ловушка.

— Конечно, ловушка, — согласился Аракано. — Вопрос — что мы с этим делаем?

— Не идти, — твердо сказал дружинник. — Он же прямо сказал — придешь один, остальные умрут.

— Если не пойду — ритуал восполнения не состоится, — возразил эльф. — И я никогда не вернусь домой.

— Зато останешься жив, — Никита положил руку ему на плечо. — Здесь, с нами. Это же тоже неплохо?

Аракано посмотрел на охотника, на Добрыню, на Странника, на печенегов, ставших неожиданными союзниками. Да, это было неплохо. Больше, чем неплохо.

Но…

— У меня есть идея, — сказал он наконец. — Безумная, рискованная, с большим шансом провала.

— Уже привычно, — вздохнул Никита.

— Кара-бей ждет меня одного, — продолжил Аракано. — Он думает, что я настолько отчаялся вернуться домой, что приду как послушный ягненок.

— И ты придешь? — нахмурился Бурай.

— Приду, — кивнул эльф. — Но не один. Странник, ты можешь создать портал прямо в капище?

Хранитель врат задумался:

— Теоретически — да. Но мне нужны точные координаты места. Описание, хотя бы общее представление о том, как оно выглядит.

— Я был в капище, — неожиданно сказал Мстислав. Купец всё это время молчал, но сейчас вышел вперед. — Давно, еще мальчишкой. Отец брал меня туда показать.

— Расскажи, — Странник достал что-то вроде блокнота. — Подробно. Каждую деталь.

Пока купец описывал древнее капище, Аракано излагал свой план остальным. По мере рассказа на лицах слушателей появлялись разные выражения — от недоверия до откровенного восхищения безумством идеи.

— Это может сработать, — наконец сказал Добрыня. — Или убьет нас всех.

— Пятьдесят на пятьдесят, — усмехнулся эльф. — Как обычно.

— Мне нравится, — Бурай оскалился в хищной улыбке. — Давно не было хорошей драки.

Ялгуз покачал головой:

— Духи всё еще молчат. Не могу предсказать, чем закончится.

— Значит, импровизируем, — Аракано повернулся к Страннику. — Сколько времени нужно на подготовку портала?

— До рассвета успею, — хранитель врат изучал записи. — Но это будет одноразовый проход. И нестабильный. Времени на тщательную работу нет.

— Этого достаточно, — эльф посмотрел на собравшихся. — У всех есть сегодняшняя ночь, чтобы подготовиться. Отдыхайте, проверяйте оружие, молитесь своим богам. Завтра на рассвете мы штурмуем капище.

— А если Нагарот ждет именно этого? — спросил Никита. — Если он знает про Странника и порталы?

— Тогда нам точно конец, — честно ответил Аракано. — Но я думаю, он слишком самоуверен. Считает, что я приду просить о помощи, торговаться. Не ожидает атаки.

— Самоуверенность губит многих, — философски заметил Ялгуз. — Надеюсь, на этот раз она погубит не нас.

Ночь перед битвой всегда особенная. Воины готовят оружие, шаманы молятся, маги медитируют. Аракано делал все три сразу.

Он сидел в своей юрте, окруженный зельями, амулетами и оружием. Ритуальный кинжал лежал перед ним, отполированный до блеска. Флаконы с боевыми эликсирами выстроились ровным рядом. Защитные амулеты ждали своего часа.

— Не спится? — Добрыня заглянул в юрту.

— Заходи, — эльф указал на место рядом. — Тоже не спится?

— Перед боем никогда не сплю, — дружинник сел, разглядывая приготовления. — Ты правда думаешь, что это сработает?

— Честно? Не знаю, — Аракано взял один из амулетов. — Нагарот — древний некромант, переживший века. Кара-бей был одним из сильнейших шаманов степи. Вместе они… монстр.

— А мы, — Добрыня усмехнулся, — пестрая компания из дружинника, охотника, эльфа, странника и кучки печенегов.

— Звучит как начало плохой шутки, — согласился эльф.

— Или хорошей песни, — дружинник похлопал его по плечу. — Если выживем.

— Когда выживем, — поправил Аракано. — Я не собираюсь умирать в этом мире. У меня еще слишком много дел.

— Например?

Эльф задумался:

— Научить Всеслава правильно варить зелье молодости. Найти способ вылечить Алёшку от… чего там его нужно лечить. Проверить, действительно ли существуют единороги или это просто выдумка.

— Достойные цели, — кивнул Добрыня. — У меня проще — дожить до свадьбы племянника. Построить дом. Может, самому жениться, если найду достаточно терпеливую женщину.

Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли.

— Аракано, — наконец заговорил дружинник. — Если что-то пойдет не так завтра… Если придется выбирать между спасением нас и твоим возвращением домой…

— Я не оставлю вас, — твердо сказал эльф.

— Это глупо.

— Возможно, — Аракано улыбнулся. — Но старый я уже умер. Тот эгоистичный идиот, который думал только о себе. Новый я… новый я слишком многим вам обязан.

Добрыня молча обнял его. По меркам русского дружинника, это был невероятный жест близости.

— Ладно, — он откашлялся, отстраняясь. — Пойду проверю, как там наши печенеги. А то мало ли, вдруг решат свалить.

— Не сбегут, — уверенно сказал Аракано. — Бурай — человек слова.

Когда дружинник ушел, эльф вернулся к подготовке. Еще несколько защитных заклинаний на одежду. Еще один флакон с лечебным зельем. Еще одна проверка ритуального кинжала.

Дверь юрты снова открылась. На этот раз вошел Странник.

— Портал готов, — сообщил он. — Нестабильный, как я и говорил, но работать будет. Один раз.

— Один раз — это все, что нам нужно, — кивнул Аракано. — Спасибо.

— Не за что, — хранитель врат сел напротив. — Знаешь, я давно занимаюсь порталами. Видел тысячи миров, встречал миллионы существ. Но редко встречал кого-то, кто так сильно хочет домой, но в то же время… не хочет.

— Я запутался, — признался эльф. — Раньше все было просто — найти путь домой, вернуться, продолжить свою жизнь. А теперь…

— Теперь у тебя здесь жизнь, — закончил Странник. — Друзья, обязательства, связи. Дом — это не всегда место, где ты родился. Иногда это место, где тебя ждут.

Аракано посмотрел на него:

— Ты говоришь по опыту?

— Я — хранитель врат. Мой дом везде и нигде одновременно, — хранитель пожал плечами. — Но даже я иногда чувствую… тоску. По чему-то определенному. Хотя понятия не имею, по чему именно.

— Может, ты тоже отдал воспоминание?

— Может быть, — Странник улыбнулся. — Или может, я просто слишком долго странствую. В какой-то момент все места сливаются воедино.

Они просидели так еще какое-то время, в комфортном молчании. Наконец Странник поднялся:

— Отдохни. Завтра понадобятся все силы.

Оставшись один, Аракано все-таки попытался уснуть. Но сон не шел. Вместо этого он лежал, глядя на крышу юрты, и думал о завтрашнем дне.

Ритуал восполнения. Битва с Нагаротом. Возможность вернуться домой.

Или потерять все, что стало для него важным здесь.

«Какой же я идиот», — подумал эльф, наконец проваливаясь в беспокойный сон. — «Влюбился в этот безумный мир».

Рассвет пришел слишком быстро. Аракано проснулся от звука бубна — Ялгуз проводил утренний ритуал, призывая духов.

Вернее, пытаясь призвать. Но духовная дорога все еще была закрыта.

Эльф вышел из юрты. Лагерь уже просыпался. Воины готовились к бою — проверяли оружие, затягивали ремни доспехов, шептали молитвы.

Никита натягивал тетиву лука, проверяя упругость. Добрыня точил меч — размеренно, почти медитативно. Печенеги собрались вокруг Бурая, слушая последние наставления хана.

— Готовы? — спросил Странник, подходя к Аракано.

— Настолько, насколько это возможно, — эльф проверил амулеты в последний раз. — Портал работает?

— Проверил на рассвете. Стабилен… в пределах разумного, — хранитель врат махнул рукой, и в воздухе появилось мерцающее серебристое свечение. — Ведет прямо в капище, в дальний угол. Должны оказаться за спинами охраны Нагарота.

— Если она там есть.

— Если она там есть, — согласился Странник.

Бурай подошел к ним, его лицо было серьезным:

— Мои воины готовы. Но я хочу знать — что мы делаем после битвы? Когда духовная дорога откроется?

Аракано встретил его взгляд:

— Вы свободны. Идете хоронить сына по всем обычаям. Я не буду держать вас здесь.

Хан кивнул:

— Хорошо. Но знай — если выживем, печенеги не забудут помощь. Бурай не забудет.

— И я не забуду, — эльф протянул руку.

Они обменялись крепким рукопожатием — воины, ставшие союзниками.

— Пора, — объявил Странник. — Портал держится, но долго не простоит.

Аракано обернулся к собравшимся:

— Все помнят план?

— Помним, — кивнул Добрыня. — Ты идешь первым, отвлекаешь Нагарота. Мы врываемся следом, громим охрану. Странник закрывает духовную дорогу, открывает портал домой для тебя.

— А мы всех убиваем, — добавил Батый с энтузиазмом молодости.

— Желательно не всех, — поправил эльф. — Князя Ростислава нужно взять живым. Он под контролем, не виноват в происходящем.

— Постараемся, — пообещал Темур. — Но если выбор между ним и нами…

— Понимаю, — кивнул Аракано.

Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Это был момент истины. Либо план сработает, либо они все умрут.

— За дом, — сказал он, шагая к порталу. — Каким бы он ни был.

— За дом! — откликнулись остальные.

Аракано шагнул в мерцающее свечение, и мир вокруг него взорвался серебристым светом.

Впереди ждал древний некромант, ритуал восполнения и, возможно, путь домой.

Или смерть.

Пятьдесят на пятьдесят, как всегда.