Никогда с тобой

Глава 13

Лена Доманская (Мелкая)

Заканчивается год. Зоя Артуровна благодарит нас с Яровым за уборку подсобки прямо на прощальной линейке, посвященной концу первого учебного полугодия. Словно это была наша с ним инициатива, а не её. Видимо, она хочет выставить так перед остальными. Я чувствую, что что-то между нами стало иначе, но пока не понимаю, что.

Тем более, мы с ним больше не контактируем. Только видим друг друга, неловко переглядываемся, но даже не здороваемся, и я мысленно радуюсь, что он дал мне этот перерыв, хотя чувство, словно попахивает новой подставой.

Даже один его недобрый взгляд вызывает внутри меня какую-то эмоциональную бурю. Я всё время нервничаю и трясусь стоит только увидеть его неподалёку. Не знаю, что это за влияние. Ещё никто и никогда не оказывал на меня подобного. Все его грязные фразочки отныне сидят на подкорке, но я стараюсь их не вынимать. И так слишком много себе позволила.

А последний день перед окончанием четверти вынуждает напрячься ещё сильнее. Потому что я должна заставить себя подойти к нему, а я не могу. Всё откладываю и откладываю, но уже некуда.

Поэтому, собрав волю в кулак, поджидаю его возле раздевалки. И он, видя меня, прожигает своими чёрными омутами, сгущая свой и без того насыщенный взгляд нахмуренными бровями.

— Вот, я постирала и погладила… Не знаю, чья она была, но спасибо, — я передаю ему форму, пока никто не видит, потому что не хочу, чтобы люди болтали о нас. Даже просто о том, что мы общаемся. Или чтобы Андрей увидел…

— Я и сам не знаю, чья. Вообще ни малейшего понятия. Могла бы там её бросить.

— Но это ты мне дал… Вот я и отдала прямо в руки, — заявляю, на что он кривит губы.

— Ясно. Это всё?

— Да, всё, — оборачиваюсь я, но всё-таки выдавливаю из себя. — С наступающим.

— Ага, мелкая, и тебя, — недовольно бурчит он себе под нос, когда я ухожу оттуда и спиной чувствую его осуждающий взгляд.

Что снова не так?

Я вроде даже поздравила… Так почему ты так смотришь, Яровой, словно я объявила тебе третью мировую?

Домой возвращаюсь к вечеру и начинаю собирать вещи в Питер. Приходится сознаться, что Андрей заплатил за мою поездку, и я всё-таки еду туда вместе с классом. Мама и Кристина сильно удивлены, но рады за меня, а я пока не знаю, как реагировать. Это так странно. Всё же огромные деньги… А он сказал — не надо возвращать…

Не знаю, правильно ли я делаю, что не отказываюсь...

Наступает 31 декабря. По телевизору «Ирония судьбы», за окном снег, а мы с Кристиной кромсаем салаты и запекаем мясо с картошкой. Мама пошла в магазин за бенгальскими огнями и мандаринами. У меня хорошее настроение. Даже несмотря на то, что я ещё не переварила ситуацию с поездкой.

— Подай горошек, Кристин… Аккуратнее. Не порежься. Давай я сама картошку нарежу…

— Давай… Я вообще ничего не хочу делать, — улыбается она и плюхается на диван. — Хочу конфеты и газировку.

— Ну будут тебе конфеты и газировка. Стоит же всё в холодильнике.

— Я очень удивилась, что Андрей за тебя заплатил. А ты?

— Да, я тоже, — нехотя отвечаю, вздыхая. — До сих пор не знаю, зачем приняла этот жест.

— Это же Петербург! Развлечения! Мальчики должны ухаживать за девочками. А иначе зачем тебе парень???

— Ой, Кристина… Всё. Вырастешь — поговорим…

В дверь раздаётся звонок.

— Открой, Крис, у меня руки все в картофеле…

— Да, мама, наверное, с сумками, — бежит она туда стрелой, а потом притихает. Я прислушиваюсь и через несколько минут иду туда, вытерев руки о полотенце.

— Мааам?

— Это не мама, Лен… Это подарки, — улыбается она, протянув мне небольшую коробку. — Для меня и для тебя… Может, папа?

— Эм… — я тут же откладываю её в сторону и выглядываю в подъезд. Там тишина. Иду в квартиру смотрю в окно, тоже пусто. Никто не выходит.

Но я вообще не верю, что отец вдруг решил проявить дочерям внимание. Это на него не похоже, да и вообще…

Пока я думаю, Кристина уже нагло распаковывает свою.

— Ваааау… Ты посмотри, какая красота, — она достаёт из подарочной коробочки заколку и вертит её под лучами солнца, а та сверкает, словно выполнена из настоящих бриллиантов. Красивая и, судя по всему, дорогая. Я уже боюсь открывать то, что в моей. — Ну. Давай, Лен… — подгоняет меня Кристина, и я, развязывая атласную ленту, снимаю крышку. А там белоснежные варежки и шапка, пушистые из настоящей ангоры. Дико красивые с аккуратной вышивкой из камней.

— Вау, я вообще такого раньше не видела, — добавляет сестрёна, а у меня на душе так неспокойно, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Нет…

Это никакой нахрен не отец и даже не Андрей…

Я точно знаю, кто может дарить такие дорогие вещи.

Но вот вопрос. Нахрена он это делает???

— Это тот плохой богатый мальчик, да? — интересуется сестрёнка. — Ты ему нравишься?

— Нет. Вовсе нет. Не нравлюсь. У него девушка есть, — парируя я и, как мне кажется, реагирую слишком агрессивно. Сестра не виновата, что он такой придурок. Но это не отменяет того факта, что я очень нервничаю.

— Можешь не выбрасывать мою заколку, пожалуйста, — просит она, и я смотрю на неё с несчастным выражением лица. — Лен… Ты чего?

Неожиданно для себя самой я начинаю плакать. Мне ещё никто и никогда не дарил таких красивых вещей… А это… Это ведь не просто подарок, это внимание. Он потратил время, ходил по магазинам, выбирал что-то для нас. Я, блин, понять не могу, что у него в голове? Что в сердце? И что у меня в сердце после всего этого???

Нельзя ведь сначала оскорблять кого-то, а потом задаривать. Что ещё за издевательства такие? Это ведь реально похоже на замаливание грехов. Он унижает, он обзывает, а потом вдруг дарит такие красивые вещи, чтобы я забыла всё…? Отвратительно!

Утираю щёки и смотрю на сестрёнку с грустью. Не могу и на этот раз отобрать у неё праздник.

— Не выброшу, Кристина, не волнуйся, — говорю я, спрятав подарок в своей комнате, и молча возвращаюсь к готовке.

Больше мы не разговариваем про Ярового. А потом домой приходит мама, и мы очень скоро садимся за стол, провожать этот год и встречать новый…

Который неизвестно, что нам принесёт...