Никогда с тобой

Глава 39

Доманская Елена (Мелкая)

Две недели спустя

Сегодня он снова не пришёл в школу. В последние две недели я не понимаю, что происходит. Саша вдруг перестал приходить ко мне в гости, в школе появляется крайне редко, и я начинаю думать, что чем-то его обидела. Словно повела себя как-то не так или что-то такое. И я не хочу навязываться Илье. Постоянно ходить к нему, как дурочка, и спрашивать...

Но вот, после уроков с окна второго этажа я замечаю своего Ярового. Кажется, он идёт на тренировку. Отлично. Там его и дождусь. Пока ребята бегают по манежу и играют в баскетбол, я хожу возле раздевалок и думаю, что буду говорить. Что соскучилась? Что мне нас не хватает... Спросить, что вообще случилось... Почему? Я не понимаю... Если у него что-то произошло, он мог бы рассказать... Я ведь переживаю. И вид у него такой злой и напряженный.

Выглядываю из-за двери и меня замечает Филлипов. Смотрит на него и оповещает о моём приходе. И вот мы с Сашей встречаемся глазами. Я не понимаю, что такое. Почему он так смотрит. Будто и идти ко мне не собирается, но все же идёт. Играя желваками подходит почти в упор и спрашивает:

— Зачем пришла?

— Саш... Что это... Что случилось? Между нами? Почему... Почему всё так? Если я как-то тебя обидела... Скажи как и...

— Лена... — хмурится он. — Пошли, кароч. — Яр хватает за руку и тянет в мужскую раздевалку.

— Я ждала, что ты зайдёшь... Но ты пропал...

Он так смотрит. Покрасневшие глаза, но при этом холод. Практически лёд…

— Саша... Я же вижу, что-то случилось... Мы ведь были… Чувства были... У меня до сих пор есть. Я не понимаю. Просто ни с того, ни с сего...

Мне хочется рыдать. Я не могу это ощущать. Всё внутри жжёт.

— Ты пропадаешь... В школу не ходишь... Саша...

Голос предательски дрожит. Касаюсь его лица ладонью. Провожу по покрытой щетиной щеке, и он закрывает глаза.

— Саш...

Прижимаюсь к нему и ощущаю какой он тёплый, родной... Единственный.

Поднимаюсь на носочки, обнимая за широкие плечи, целую в губы. Трусь носом об его подбородок. Нюхаю его. И вижу, как ему тоже этого нестерпимо хочется…

Не выдерживая, он наконец-то целует. По-дурному впивается в меня своими губами. Как когда-то в первый раз. Царапает, засасывает, жмёт к стене. Я ощущаю себя бабочкой в его руках, которой остаётся только трепыхаться. Одурело стучать крыльями и надеяться, что не задавят.

— Саша... Саш...

Его руки совершенно бесцеремонно лезут под мою одежду. Сначала в район груди, и я хоть и с дискомфортом, но позволяю это делать... А после...

— Саш... Стой... Саш...

Он задирает мою юбку. Одним рывком тащит вниз колготки и мне становится вовсе не до каких-то там уговоров, я в ужасе. Не понимаю, что происходит. Чувствуя, как он прижимает меня к стене лицом и водит своим членом по моей промежности, приставив ко входу, как какой-то грязной шлюхе, у меня начинается паника. Я ощущаю слёзы и страх.

— Саша, прекрати!!! Не надо! — отталкиваю и дышу как ненормальная. Не могу выровнять дыхание. Меня всю трясёт от его поведения и отношения ко мне. Две недели с ним происходит какой-то кошмар, и сейчас…

— Что ты творишь?! Мы в раздевалке в школе... Ты...

— Какая, нахрен, разница?! — выпаливает он, уставившись на меня. — Ну чё ты смотришь, Мелкая, какая разница!?

— Да что с тобой такое?! Это не ты вовсе! Прекрати!

— Меня заебали эти детские игры, Доманская. Заебало это всё. Откуда тебе знать я это или нет?! Хрена ли тебе надо от меня?!

— Что...?

Я, кажется, даже не моргаю. Чувствую, как жжёт в груди. Как мне плохо от его слов. Больно и жутко неприятно.

— Давай так. Хочешь быть со мной, снимай трусы и поворачивайся ко мне задницей. Нет — вали отсюда и не подходи ко мне больше!

— Саша... Ты... Что происходит, — я поправляю одежду и чувствую, что вся дрожу. Слёзы ручьём текут из глаз, пока он сжимает кулаки и стискивает челюсть. — Я думала... Ты говорил, что любишь меня...

— Мелкая, — нервно смеётся он, уничтожая во мне всё, что я за это время напридумывала. — Я тупо хотел тебя трахнуть. Меня заебало ждать. Заебало играть во всё это. Оно мне нахуй не надо. Хочешь ходить до старости за руки? Вперёд обратно к Крюкову. Я задерживать не стану.

Каждое его слово бьёт наотмашь. Лучше бы он меня ударил… Лучше бы так… Но не это…

— Ты... Ты просто... Ты...

У меня мир раскалывается на две части. Прямо сейчас. В эту секунду. Я ощущаю, что падаю в какую-то пропасть. Вокруг чернота и холод. Окутывают по самую макушку... Я... Чувствую, как болит... Как дико осатанело болит. Будто в месте, где должно быть сердце теперь пусто... Будто оттуда его вырвали с кровью... Мне не вдохнуть, не сдвинуться, не пошевелиться.

Я — сплошная рана. И это… Так нестерпимо жестоко…

Он уходит, а я так и остаюсь сидеть там. Обхватив себя за плечи. Трясусь и ощущаю, как огненный шар в грудине увеличивается с каждым новым болезненно сделанным вдохом...

«Мы навсегда теперь вместе, поняла меня? Я люблю тебя»…

Он не просто меня уничтожил. Раздавил как таракана. Разбил на осколки и выбросил, словно я никогда ничего не значила...

Он меня поломал... Как и говорил когда-то. И глазом не моргнул.

«Я тупо хотел тебя трахнуть...».

Всё ещё звучит набатом в голове. На трясущихся двоих я выбегаю из этой раздевалки, хватаю куртку в гардеробной и бегу домой...

Всё верно, Саша... Я никогда не смогла бы быть с тобой... Никогда...

Никогда.

Конец.