Никогда с тобой

Глава 27

Александр Яровой (Яр)

Её мама стоит в полном недоумении, а я крепко прижимаю к себе оторопелую Ленку, которая брыкается. Кажется, единственный мой союзник здесь — это мелочь... Во всяком случае, только она смотрит на меня, не скрывая своей искренней улыбки.

— Лена... А... Можно тебя на секундочку, — её мама почти шёпотом это говорит, глядя то на меня, то на неё. Ленка вырывается из моей хватки и подходит к ней. — Вы пока присядьте, Саша.

— Да я постою.

— Лен, а как же Андрей... Я думала... Вы ведь вместе...

— Мам... Я знаю, как это выглядит...

Дальше я уже не слышу, потому что они уходят на кухню и закрывают за собой дверь.

— Я за тебя, — сообщает Кристинка, глядя на меня, и я ржу.

— Почему?

— Честно? Андрей — нудный, некрасивый и Ленке он на самом деле не нравится. Он ей не подходит.

— А я подхожу?

— Ты подходишь! Ты красивый, весёлый и спортивный. Ты подходишь, — нагло озвучивает мелкая и я просто охреневаю, какие они разные.

— Почему ваш отец ушёл?

— Не знаю... — пожимает она плечами. — Наверное, не хотел кормить. Лена не любит эти разговоры.

— Понятно.

Осматриваю их скромную квартиру и понимаю, что мне по большому счёту вообще насрать, где она живёт. Не это главное.

А когда они выходят из кухни, я смотрю на реакцию матери. Не сказать, чтоб она у них была какая-то злая и грубая, нет. Но смотрит с недоверием.

— Ладно, Саша... Может тогда немного поболтаем? Чай попьем? — спрашивает она, когда Ленка подходит ко мне в упор.

— Саше пора, его ждут родители.

— Но ещё кружечку я бы выпил, — настаиваю я, и её мама кивает, удаляясь из гостиной.

— Ты это специально?! Яровой! — злобно шепчет Ленка. — Не надо... Прошу тебя, давай мы потом всё это обсудим. Я не готова.

— Ну Андрея же готова была приводить. Или с ним было серьёзнее? — сканирую её испуганные карие, и она теряет дар речи.

— Ты... Ты... Ты шутишь, да?

— Нет, Лена, не шучу.

— Господи, конечно, нет. Но его мама знала давно. Мы ведь дружили, а ты... В общем, ты...

— Я на плохом счету?

— Не то чтобы на плохом, — перебивает Кристинка. — Но мама знает, что ты обижал Лену...

— Вот как, — я улыбаюсь и смотрю на неё. — А что она меня тоже обижала? Мама знает?

— Лена? — удивленно спрашивает младшая.

— Ну, например, что твоя сестра стырила мою школьную форму из раздевалки и замочила её в ведре с белизной в подсобке? Или что она выплеснула мне в спину бутылку ледяной воды на дискотеке? Или...

— Лена, ты??? Реально??? — с восхищением смотрит Кристина, а я ржу. Ленка же вся покраснела и не знает куда спрятать свои бесстыжие глаза...

— Он всё врёт, — ломается она и идёт прямиком на кухню.

— Ага, ну конечно, — смеюсь я, направившись следом.

За столом стоит гробовая тишина, пока я не начинаю прощупывать почву.

— Можно мне отпросить Лену на выходные?

— А?! — в панике смотрит она, а я сжимаю под столом её руку.

— Хочу отпросить её на выходные на лыжную базу. Не вдвоём конечно. Там будет мой товарищ и его отец. Шолохов Владислав Борисович.

— Тот самый? Тренер по хоккею? — спрашивает её мама.

— Да, всё верно.

— Ой, а можно я с вами! — тут же подрывается мелочь, и я конечно не хотел её брать, но в принципе, раз так можно получить расположение, почему, блин, нет?

— Можно, если твоя мама разрешит, — смотрю на неё, и она рассматривает своих дочерей по очереди.

— Ну, что скажешь, Лена? Ты-то вообще хочешь?

Ленка смотрит на меня своими огромными глазами. Боится, я знаю. Но я не трону. Я же не мудак какой-нибудь. Всё понимаю.

— Ну да. Хочу...

— Ну... Хорошо тогда. Я отпущу, вы только будьте аккуратнее и смотрите в оба глаза за Кристиной.

— Я лично беру за них ответственность, не переживайте, — говорю я, и в дверь вдруг раздаётся звонок. Мы все втроём переглядываемся.

— Я открою, — говорит Лена и отпускает мою руку. Через минуту я слышу голос чушка и меня подрывает. Я и выйти хочу, и ссор не хочу устраивать. Потому что если сейчас так себя поведу, она со мной, нахрен, никуда не поедет. Только поэтому сжимая кулаки, смотрю на её младшую сестру, которая закатывает глаза. У нас тут общая антикрюковская коалиция образовалась.

— Это был Андрей, он уже ушёл, — говорит она, вернувшись за стол. Тишина поглощает кухню, пока мелкая не выдаёт:

— Слава Богу...

— Кристина! — шикает на неё Лена и зло смотрит, мотая головой.

Я же, ухмыляясь, сильнее сжимаю Ленкино запястье. Оно у неё тонкое. Гладкое. И когда я кладу пальцы на венку, чётко прощупываю её пульс. Он ускоряется, как только я слишком активно её трогаю.

— Спасибо за гостеприимство, — выдаю я напоследок, когда Ленка уже выгоняет меня возле двери.

— До свидания, Саша, — провожает взглядом её мама и исчезает из прихожей, а я тут же жму свою зубрилку к себе.

— Что ему было нужно?

— Он хотел в гости... Это было ужасно, — хмурится она. — Мне пришлось... Сказать, что у Кристины ангина, и я не хочу, чтобы он заболел.

— Ты чё, так и не призналась ему?! — выпаливаю я, отпрянув от неё. Да, подгорает. Ужасно подгорает. Лютой злобой кроет, что и сдержаться кажется невозможным. Я вспыльчивый, я импульсивный, и да, чёрт возьми, я ревную Доманскую. В идиотах мне ходить тоже не хочется.

— Нет, Саш... Я пока... Саш... — она пытается ещё что-то сказать, а у меня желание сломать ему вторую ногу, чтобы больше не ходил сюда, трепло обоссанное. — Ты пойми, что я так не могу. Он заплатил за мою поездку. Не поехал сам. Я чувствую себя ужасно.

— Бля, Доманская. Надеюсь, тебе станет легче, что это не он за неё заплатил. Поэтому я ему ногу и переломал. А если точнее просто ёбнул ему, а твой защитник кинулся от меня в истерике, поскользнулся и наебнулся. Надеюсь, так любые сомнения отпадают.

— Как это... Не он... — растерянно смотрит она. — Но ты же... Ты сказал, что это не ты. Ты так мне сказал. Зачем соврал?! Зачем так поступил со мной?!

— Зачем я так поступил?! Зачем ты так со мной поступаешь?! Ты уже неделю врёшь, что поговоришь с ним, а сама вечно откладываешь разговор, словно вообще не собираешься его начинать!

— Саша, так нельзя! Ты поставил меня в уязвимое положение! И теперь в глазах других людей всё будет выглядеть так будто наши отношения — это моя расплата за эту сраную поездку!

– ёб твою мать, Доманская! Ты слышишь вообще, что несёшь, блин?!

— Замолчи! Не ругайся в моём доме! — выталкивает она меня на лестничную площадку, а сама выходит туда в тапках, почти раздетая. — Ты думаешь только о себе! Тебе ничего не будет, пожмут руку за это! А про меня будут говорить гадости, и я не хочу этого! Теперь все будут думать, что я с тобой... Что мы...

— Ну давай уже, Мелкая. Руби и дави, чтобы легче стало. Все — это твой чушок, верно?! Так всралось его ебучее мнение?!

Её глаза слезятся, но мне нихрена не жаль. Я ни в чем не виноват, блин. И заплатил не для того, чтобы её оттрахать, а тупо, чтобы поехала туда. А теперь чувствую себя мудаком.

— Уходи, Саша. Видеть тебя не хочу.

— Окей, и уйду. Уйду. Не забудь сразу чушка своего позвать, пока кружка ещё не остыла, — кидаю напоследок и спускаюсь, а она стоит и топчется на месте. Потом не выдерживая, бежит за мной.

— Почему ты такой злой?! Почему такой дурак?!

— Раздетая куда побежала? Холодно тут, — рявкаю на неё, а она прижимается ко мне всем телом. Я расстёгиваю куртку и запускаю её внутрь. Сердце, блядь, стучит с ней, как одурелое. Будто двери все сорвал с петель. Не знаю, как донести до неё, что похуй мне, кто и что там говорить будет. А она ревёт, как дурочка, и остановиться не может. — Ну чего ты, маленькая, разошлась? Ты же знаешь за себя, что не было.

— Ты соврал мне.

— А если бы сказал правду, ты бы поехала?

— Нет...

— Вот именно, Доманская. Вот именно. Иди в дом, не мёрзни. Ноги застудишь.

— Ты не злишься? Ты не... Ты не сделаешь ему больше ничего плохого? — шелестит она, вытаскивая нос из-под моей куртки. — Саш...

— Я злюсь. Злюсь на тебя и на ситуацию в целом. Но если поцелуешь, не трону его, обещаю, — улыбаюсь я и чуть склоняюсь вниз. Чувствуя её слезы, стираю их со щёк пальцами. Она встает на носочки и обмякает в моих руках, когда я прижимаю к себе и засасываю её губы. Глаза накрывает пеленой. Хочу её до какого-то безумия. Особенно вот сейчас, когда мне нужны на неё права, которые она мне никак не даёт. Перед остальными... Она ничего мне не даёт.

— Не злись на меня. Я скажу ему. Но и ты не ври. Не ври мне больше, Саша...

Я молча целую её в лоб и вздыхаю.

— Иди домой, Мелкая. Поговорим завтра в школе.

На этом я ухожу. Понимаю, что всё сильнее подсаживаюсь на неё и ещё понимаю, что она боится быть моей девушкой. Боится меня, того, что подумают другие, своего Андрея. Она боится всего. А мне остается только ждать, когда она хоть на что-то решится... Хотя бы сказать чертову правду своему недобывшему, с которым у неё ничего, походу, толком и не было...

А вот так ли это на самом деле? Откуда я могу знать, что там происходит за закрытыми дверьми? Мысли, как китайские болванчики, носятся в дурной голове.

Я бы, наверное, понял, если бы между ними что-то было? Уверен, что понял бы. А она — святая непорочность. И целоваться-то толком не умела. Правда быстро учится... Я — хороший учитель, однако вот меня злить таким образом может только Доманская.

Я думаю об этом Андрее и хочу знать, как часто он планирует сюда нахаживать? А что, если будет приходить, когда нет меня, матери и Кристинки?

Сука, как же хочется, чтобы эта падла всё узнал. Просто нестерпимо этого хочется...