Никогда с тобой

Глава 36

Александр Яровой (Яр)

— Ээээм... Давно не виделись, — подъёбывает Шолох, увидев меня на пороге своей квартиры.

— Бля, братан... Мне жить негде.

Он хмурится и протягивает руку, переняв мою сумку. Картина маслом, блядь.

— Проходи…

Владислав Борисович, узнав, что у меня произошло, не выгоняет, а наоборот говорит, что места всем хватит. Что они готовы принять меня, потому что я ему как сын. То же говорит и сам Шолох.

На самом деле я счастлив, что у меня есть такой друг. Он ближе, чем родной брат, к которому я не стал бы обращаться при любом, даже самом худшем раскладе.

Утром в школе я говорю Лене о том, что ушёл от родителей. Причины не называю, и хотя она сильно переживает, не лезет и не донимает меня с расспросами. Зато Илья с его папой вскоре уезжают на сборы. Оставляя меня в их квартире одного. Илюха даже шутит, что я теперь буду на подобии сторожевой собаки.

Поскольку женщины в их доме давно нет, обычно квартира пустует. Мама Ильи давно умерла. И когда я приглашаю туда Лену после уроков, она тут же вызывается убраться и приготовить домашней еды.

— Я не буду ничего трогать, просто вытру пыль, помою полы, ладно? Им же тоже приятно будет.

— Я помогу тебе.

— Ты? — смеётся она издевательски.

— Ну да, я... Как тогда в школе, — ржу я, и она ещё пуще заливается.

Оба убираемся, разговариваем. Общаемся на отвлечённые темы, пока вдруг...

— Это его мама? — спрашивает Лена, рассматривая фотографию на полке.

— Да. Я её помню. Но смутно. Хорошая была женщина. Но у неё обнаружили рак, и она умерла, когда Илье было лет десять вроде...

— Ужасно.

— Да, согласен.

— Давай не будем о плохом. Хочешь я пирожки сделаю? Или... Может, жаренную картошку?

— Я бы хотел другой пирожок, — отшучиваюсь я, а Ленка шлепает по руке и краснеет.

— Дурак!

Дёргая её за руку, усаживаюсь на диван, а она гордо сидит сверху, пока я рассматриваю её и лезу руками под белую майку.

— Саш... Ну, наверное, это неправильно. Чужая ведь квартира.

— Но тут никого кроме нас нет. Расслабься...

Лена оглядывается, будто реально кого-то ожидала здесь увидеть, а я...

Всё же бесстыдно снимаю с неё майку.

Оказавшись передо мной в лифчике без всяких там рюшек и кружев она стеснительно смотрит мне в глаза и молчит, а я лезу за её спину, расстегнуть застёжку. На удивление она позволяет. Чашки тут же слегка спадают, пока её тонкие плечи расправляются, чтобы удержать прикрытие, но я в мгновение нагло дёргаю его на себя и...

— Саша...

— Скучал по твоей груди... — отбрасываю его в сторону.

— Саш... — Ленка снова закрывает глаза, едва касаюсь её ладонями. Сжимаю девственную кожу и чувствую, как твердеют в моих руках её соски.

За секунды рядом с ней вспыхиваю. Это и рай, и ад в одном флаконе. Тонкая осиная талия. Красивый пупок на плоском животе. Идеальные розовые торчащие соски на упругой груди, покрытой россыпью мурашек. Я, блядь, в ней тону. Она идеальная вся и везде. Кто создал это совершенство? Это неземное сокровище? Будто специально для меня лепили...

Она сидит на мне в юбке и колготках, а я тянусь к их резинке сверху.

— Я только их сниму. Обещаю.

— Мы снова будем... Это... Делать? — голос дрожит, а карамельные глаза вспыхивают…

— Ты не хочешь?

— Хочу... Только... Обещай остановиться.

— Обещаю конечно.

Стаскивая с неё колготки, оставляю её складчатую юбку на месте. Меня даже сильнее возбуждает, когда она сидит на мне в одной этой вещи.

— Привстань ещё раз...

Рывком снимаю до колен свои брюки, вернув её обратно. Едва она садится сверху, из её губ звучит громкий стон. Знает ведь, что никого здесь кроме нас нет и совсем не жалеет меня и мою сдержанность. Я ведь обещал. Но так хочется большего. Так, сука, хочется. Член упирается в неё, ощущая всю температуру даже через ткань.

Она ёрзает на мне уже знакомыми движениями, пока я терзаю её губы, но... Через секунду уже переворачиваю её на спину, под себя, полностью снимая с себя штаны и подтягивая её тело плотнее к своему паху. Юбка разложена солнышком. Мокрое пятно на её трусах влечёт сильнее песней сирены.

Я наваливаюсь сверху и трогаю её рукой, а она изгибается, двигаясь бёдрами навстречу моим пальцам. Влажная до одури. Вся течёт. Блядь, я не знаю, как себя сдержать. Хоть идти и биться головой об стену. Смотрю в её глаза, полные похоти и слетаю с катушек, сдвигая мокрую полоску трусов в бок, и стаскивая с себя боксеры. Обхватываю член и пока она не опомнилась приставляю его к влажному сочащемуся входу.

— Саша... Нет... Ты же обещал.

— Тихо-тихо... Я не… Я не стану входить. Обещаю, блядь, Мелкая. Клянусь. Дай мне несколько секунд показать...

Она трясётся, дрожит, а я вожу головкой по её клитору, вынуждая закрыть глаза и заскулить. Блядь, пиздец, она меня с ума сводит. Я весь в её смазке. Катаю её туда-сюда. Еложу концом по её набухшей промежности и дрочу. Это пиздец просто какой-то. Я на седьмом небе. И она там не просто нежная, она вся как чёртова зефирка. Да ещё и такая горячая, влажная и пульсирующая, что я готов хоть сейчас кончить, но терплю, ожидая, когда она первая залипнет. И она двигается. В такт моим движениям с ума сходит. Ёрзает. Топит меня. Хнычет. Если бы я в этой дырочке оказался, я бы оттуда, наверное, никогда бы не вылез. Как мне туда хочется, только одному Дьяволу известно. Потому что я прошу у него разрешения. И уже продал за это душу. И вот...

Чувствую её судорогу. Отсутствующий плывущий взгляд. Вскрик. И она сжимает мне плечи, запрокидывая голову, пока я улавливаю внизу её отходники и тут же изливаюсь на её лобок. Вожу головкой по невинной мягкой коже, сливая последние капли. Весь вздрагиваю, покрываясь тысячью иголок. Только с ней может быть так охуенно. Так горячо, так страстно, одуряюще прекрасно даже без чёртового проникновения...

Я буду ждать сколько нужно... Я дождусь тебя, Мелкая…

Дождусь.