Очень веселый роман (ЛП)

ГЛАВА 4

В «Старом Джо» царила атмосфера захолустья, но этот промозглый пропахший плесенью паб был одним из немногих мест во всем штате Теннесси, где Колтон мог спокойно посидеть и послушать музыку без того, чтобы кто-нибудь не воскликнул:

— Черт возьми, да ты же Колтон Уилер!

Здесь всем было насрать, кто он такой. Это был бар только для местных, бар для сочинителей песен, с обшарпанной сценой, втиснутой в маленький уголок, ничем не примечательный адрес вдали от Хонки-Тонк-роу, и седым барменом по имени Дафф, который перезнакомился со всеми, но никто не произвел на него впечатления. Особенно Колтон. Год назад, когда Дафф впервые вышел к нему, поставил перед ним бутылку светлого пива, которую не заказывал, и сказал:

— Есть только две причины, по которым такой человек, как ты, начинает зависать в подобном месте. Ты от чего-то прячешься или что-то ищешь. Что именно?

Сегодня вечером он определенно прятался.

Когда Колтон сел, Дафф стоял к нему спиной, и мужчина притворился, что не слышит его.

— Ты собираешься угостить меня пивом или как? — наконец сказал Колтон.

— Отвали, принцесса.

Это было прозвище, которое дал ему Дафф. Колтон больше не реагировал на это.

— Здесь все выглядит празднично, — сказал он вместо этого.

Это была ложь. Попытка Дафф украсить помещение была скорее пугающей и удручающей, чем веселой. Искусственный венок на двери из зеленого превратился в серый, а на его банте было столько пыли, что могла вызвать приступ астмы. Тусклая мишура, давно потерявшая свой блеск, обрамляла пыльные зеркальные полки, на которых Дафф хранил «хорошие вещи», как он это называл. Его и Колтона представления о том, что такое «хороший напиток», очевидно, сильно отличались, потому что единственной бутылкой, которую Колтон узнал, была водка, которую его дед ласково называл «тухлятина». Он попробовал ее однажды, и его тошнило три дня.

Дафф, наконец, обернулся. Он вытащил бутылку из-под прилавка, отвинтил крышку и поставил ее перед Колтоном.

— Я не пью «Будвайзер», — сказал Колтон.

— Сегодня вечером пьешь.

Это было частью их игры. Дафф был одним из немногих людей на планете, не считая его друзей, кто не заискивал перед ним. Колтон откинул крышку бутылки и залпом выпил пиво.

— У тебя есть орешки или что-нибудь еще? Я умираю с голоду.

— Разве это место похоже на гребаный ресторан?

— Знаешь, некоторые могут возразить, что это безответственно со стороны бара — предлагать спиртное, ничем его не подкрепляя.

Дафф на мгновение отвернулся. Когда вернулся, в руках у него была тарелка с дольками лимона.

— Пососи.

Сегодня вечером было пустынно, даже по меркам старины Джо. Колтон и еще двое, сгруппировались в дальней кабинке, как будто сговорились ограбить заведение. На сцене разогревался молодой человек с длинными волосами и любимой шестистрункой. Колтон никогда не видел его здесь раньше, но то, с какой легкостью он управлялся со сложной игрой на гитаре, подсказало Колтону, что он, по крайней мере, разбирается в этом.

— Кто этот парень?

— Джей Ти Такер.

— Ради всего святого, пожалуйста, скажи мне, что это выдумка.

— Люди говорили то же самое о тебе.

Колтон отшил его. Хотя Дафф был прав. Многие люди считали, что Колтон Уилер — это не настоящее его имя. Для звезды кантри это было слишком идеально, чтобы не быть сценическим псевдонимом, но это было настоящее имя. Его назвали в честь его прадеда.

— Как прошла сегодняшняя встреча? — внезапно спросил Дафф.

Колтон поперхнулся.

— Откуда, черт возьми, ты об этом знаешь?

— Я знаю всех и вся в этом городе.

— Все было отлично. Супер.

— Чушь собачья. Они сказали тебе взять себя в руки или убираться нахуй.

Колтон с негодованием указал на это.

— Это не то, что они сказали.

Дафф покачал головой.

— Продолжай твердить себе это.

На сцене парень поправил микрофон и поморщился от визга колонки. Желая отвлечь внимание от своих карьерных проблем, Колтон кивнул в сторону сцены.

— У него есть какой-нибудь талант?

— Нет. Я просто позволяю любому старому идиоту с гитарой зайти с улицы.

— Где ты его нашел?

На этот раз Дафф ответил без сарказма.

— Он нашел меня. Прислал мне демо и спросил, можно ли ему сыграть.

Джей Ти нервно поерзал на стуле, а затем обратился к своей несуществующей аудитории.

— Это, э-э, то, что я написал сам.

Обычно эти слова заставили бы Колтона съежиться, но если Дафф оправдал его, то у парня должно было быть что-то стоящее для прослушивания. Через несколько секунд его предположение подтвердилось. Тихий голос, говоривший в микрофон, превратился в глубокий чистый тенор, и он использовал его, чтобы передать эмоции, на совершенствование которых у исполнителей обычно уходят годы. Колтон ничего не мог с собой поделать. Он медленно выдохнул и облокотился на стойку.

Парень был настоящим талантом. Колтон оглянулся на Даффа.

— Сколько ему лет?

— Восемнадцать.

Это на год меньше, чем было Колтону, когда он начал играть в барах Нэшвилла. Потребовалось три года оплаты взносов, выступлений на все более и более крупных концертах, прежде чем его, наконец, заметили нужные люди. Что-то подсказывало ему, что у Джей Ти не займет так много времени.

— Кто его менеджер?

— У него его нет. Он не уверен, что хочет идти этим путем.

— Он думает о том, чтобы остаться независимым? — Все больше и больше артистов покидали звукозаписывающие лейблы в пользу производства и продажи собственной музыки. Они могли сохранять творческий контроль и получать больше прибыли, не требуя предварительно аванса от лейбла. Это был маленький грязный секрет музыкальной индустрии. Артистам выплачивали аванс за альбом, и лишь немногие из них продавали достаточно, чтобы погасить аванс и начать получать авторские отчисления. Таким образом, инди-индустрия казалась великолепной.

Недостатком было то, что вы также несли ответственность за все первоначальные расходы. Производство. Дистрибуция. Все расходы, связанные с концертами. Черт возьми, даже оформление альбома. Немногие артисты разбогатели на продаже своих песен. Деньги поступали от гастролей, спонсорских контрактов и всего остального, что необходимо для того, чтобы стать рок-звездой. Большинство независимых музыкантов так и не стали достаточно известными. Но и этого хотели не все артисты. Некоторые довольствовались тем, что просто создавали музыку. Нэшвилл был полон певцов и авторов песен, чьи произведения в конечном итоге исполнялись кем-то другим.

Но этот парень?

Этот парень мог добиться многого.

— Напоминает мне тебя в том возрасте.

Колтон оторвал взгляд от сцены и в шоке уставился на Даффа.

— Это был комплимент?

— Не забивай себе этим голову. Я знаю, что у него талант. У него он такой же, как когда-то был у тебя.

— Я все еще талантлив.

— Тебе это больше не приносит пользы.

— Что, черт возьми, это значит?

Дверь справа от бара со скрипом отворилась, и Колтон не обратил бы на это внимания, если бы не удивленное выражение лица Даффа.

— Такое здесь нечасто увидишь.

Колтон оглянулся через плечо. И нащупал свое пиво. Оно с глухим стуком встретилось со стойкой и опрокинулось набок. Пиво выплеснулось ему на джинсы, и он с шипением отскочил назад. Дафф хрипло рассмеялся и бросил в него тряпкой.

— Никогда не думал, что увижу, как ты волнуешься из-за женщины.

— Отвали, — пробормотал Колтон себе под нос, но Дафф был прав.

Он был взволнован. Потому что прямо в дверях, выглядевшая так же неуместно, как металлист на концерте Люка Брайана, стояла Гретхен Уинтроп. Единственная женщина, которая сильно волновала его.

Уголки ее глаз были прищурены, как будто она пыталась привыкнуть к темноте. На ней было черное шерстяное пальто поверх практичного черного костюма, а на плече висела потертая кожаная сумка-мессенджер. На долю секунды у него мелькнула мысль, что, возможно, она заблудилась и забрела сюда по чистой случайности, чтобы спросить дорогу. Но затем она перевела взгляд прямо на него, и он понял, что она была здесь специально. Она была здесь ради него. Сердце Колтона забилось быстрее.

Гретхен поправила ремешок сумки и направилась к нему. Каблуки ее ботинок целеустремленно отбивали дробь по грубому деревянному полу. Он едва успел прийти в себя, как она остановилась рядом с ним и сказала совершенно спокойно:

— Мне сказали, что я найду тебя здесь.

— Кто тебе это сказал?

Отлично. Очень гладко. Женщина, которая целый год жила в его мечтах, объявила, что ищет его, и это было лучшее приветствие, которое он мог придумать?

Она уставилась на его джинсы.

— У тебя какие-то проблемы?

Он опустил взгляд и понял, что пиво расплылось широким темным кругом прямо ему на промежность, как будто он описался.

— Это пиво, — пробормотал он.

Он схватил тряпку, которую бросил ему Дафф, и начал яростно вытирать пятно, что не принесло ровным счетом ничего, кроме того, что все стало только хуже, потому что он активно тер свой член у нее на глазах.

— Господи, — пробормотал Дафф. — Остановись, пока не опозорился. — Затем Дафф приподнял подбородок и спросил у Гретхен на универсальном языке барменов: — Что вы будете?

— Есть «КАУ» 1869 года?

Брови Даффа поднялись до линии роста волос.

— Это крепкий виски для женщины.

Гретхен пожала плечами.

— Что я могу сказать? Это у меня в крови.

Колтон и Дафф посмотрели друг на друга с одинаково ошеломленным выражением на лицах, спрашивая себя, правда ли это? Колтон наконец откашлялся и уронил мокрую тряпку на лужицу пива на стойке.

— Дафф не верит ни во что качественное. Он предпочитает отправить тебя в больницу, отравив по старинке.

Дафф ухмыльнулся.

— Подожди здесь.

Подожди здесь? Колтон смотрел, как Дафф исчезает за дверью, которая, по его мнению, была входом в Ад. Куда, черт возьми, он направлялся?

— Ну, как у тебя дела?

Моргая, Колтон посмотрел на Гретхен.

— Отлично. Ты? — Иисус. Что, черт возьми, с ним было не так? Куда подевалась его развязность, его манера держаться на сцене? Он оперся рукой о стойку бара. — Ты хорошо выглядишь.

Ее лицо оставалось бесстрастным.

— Спасибо.

Дверь в ад снова открылась, и Дафф вышел оттуда с бутылкой того самого виски, о котором просила Гретхен.

Колтон издал жалобный звук.

— Какого хрена, чувак? Ты пытал меня мочой ласки, пряча там такое дерьмо?

Дафф поставил бутылку на стол.

— Это только для тех, кто мне нравится.

— Одну порцию, пожалуйста, — сказала Гретхен, даже не потрудившись скрыть улыбку, которая была такой ослепительной, что Колтон на мгновение забыл о том, что его только что оскорбили.

Дафф одобрительно присвистнул.

— Да, мэм.

Мэм? Кто, черт возьми, был этот человек? Не то чтобы Колтон мог винить Даффа. Гретхен производила на него такое же впечатление. Рядом с ней он забывал, кто он такой. Пока Дафф разливал виски, Колтон пытался вернуть себе хоть какое-то подобие достоинства.

— Что, э-э, что привело тебя сюда?

— Я надеялась поговорить с тобой.

— Да? Ну, вот и я, милая. — Колтон широко развел руками.

Дафф фыркнул и поставил стакан с виски перед Гретхен.

— Ты слишком хороша для него.

— Мы можем присесть? — Гретхен взяла стакан и кивнула в сторону отдельной кабинки.

— Да. Да, конечно. — Он попытался подмигнуть, но был уверен, что это выглядело так, будто ему что-то попало в глаз.

Дафф пробормотал что-то недоброе и отвернулся, покачав головой. Колтон собрал остатки пива и последовал за Гретхен к пустой кабинке. Если бы Дафф не наблюдал за ним, Колтон бы ударил себя кулаком в лицо. Что, черт возьми, с ним было не так? Но, что более важно, почему Гретхен вдруг оказалась здесь и захотела с ним поговорить?

Он подождал, пока она сядет, прежде чем занять скамью напротив, лицом к сцене. Поставив сумку на сиденье и сбросив пальто с плеч, она подняла бокал с виски в воздух.

— За мошенничество, воровство, драки и пьянство. — Затем залпом выпила виски с легкостью винокура.

Колтон уставился на нее широко раскрытыми глазами и с открытым ртом. Он взглянул на бар и увидел, что у Даффа такое же выражение лица.

— Что? — спросила Гретхен, ставя свой бокал на стол. — Это старый ирландский тост, который произносил мой дедушка.

— Если ты здесь, чтобы сделать мне предложение, я принимаю его.

И вот, наконец, на ее лице появилась легкая улыбка. Уголки ее губ приподнялись ровно настолько, чтобы он понял, что она искренняя. Но она быстро исчезла, и Гретхен выпрямилась на своем стуле.

— Честно говоря, у меня к тебе и есть предложение.

Колтон закинул руку на спинку сиденья.

— Я весь внимание, дорогая.

— Как бы ты отнеся к тому, чтобы стать новым лицом Carraig Aonair Whiskey?

Его мозг с визгом остановился.

— Хм?

— Я знаю, что, вероятно, ты привык к такому обращению по поводу подобных вещей, но моя семья спросила, могу ли я сделать тебе первоначальное предложение и...

— Твоя семья?

Но как только он это произнес, его мозг снова заработал и начал соединять все точки над i. «КАУ» 1869 года. То, как она выпила свой бокал. Ирландский тост. Неожиданный визит. «Это у меня в крови».

Черт возьми. Колтон откинулся на спинку кресла.

— Ты одна из тех Уинтропов?

— Я не афиширую это.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что они меня стыдятся.

Он издал недоверчивый смешок, который прозвучал как-то неестественно. Он угас так же быстро, как и ее улыбка.

— Итак, давай проясним ситуацию — Он провел рукой по подбородку. — Я не получал от тебя вестей целый год, несмотря на все мои попытки заставить тебя поговорить со мной.

— Это не имеет никакого отношения к той ночи. — Той ночи. Иисус. И это все, что для нее значило? — И вдруг ты заходишь в бар, о котором почти никто не знает, и просто так спрашиваешь, не хочу ли я поддержать кампанию твоей семьи?

— Да, это точное резюме.

— Вау.

— Я не могу сообщить тебе никаких подробностей, потому что тебе придется договариваться об этом с теми, кто обычно занимается подобными вещами, но...

— Прекрати.

Она закрыла рот.

— Я... — Колтон покачал головой и провел обеими руками по волосам. — Какого черта, Гретхен?

— Я не уверена, что знаю, как на это ответить.

Колтон наклонился вперед, положив руки на стол, и понизил голос.

— Ты, должно быть, шутишь. Ты игнорировала меня целый год, и вот что я от тебя получаю?

Ее плечи напряглись.

— Я бы предпочла не приплетать к этому наши прежние взаимодействия.

— Ну, извини, милая, но я перетягиваю тему на себя. И, черт возьми... Предыдущее взаимодействия?

— Как бы ты предпочел, чтобы я это назвала?

— Как насчет того, что это было? Ночь потрясающего секса и начало чего-то серьезного?

Она посмотрела на свои руки. Единственным другим признаком дискомфорта было то, что она с трудом сглотнула.

— Прости, — сказала она через мгновение, наконец, снова подняв взгляд. — Это была ошибка.

— Две минуты назад я бы с тобой не согласился.

У нее хватило совести покраснеть.

— Я не хотела тебя оскорбить.

— Что ж, поздравляю. Ты сделала это, даже не пытаясь.

— Послушай, — она глубоко вздохнула. — Я здесь, потому что мой брат попросил меня поговорить с тобой и оценить уровень твоего интереса.

— Равносильно нулю.

Гретхен прикусила губу, и в разговор вмешалось непрошенное воспоминание. Она стояла перед ним почти обнаженная, покусывая нижнюю губу, и пыталась объяснить, почему у них ничего не получится.

Она сглотнула.

— Если ты отказываешься только из-за нашей... той ночи, могу я хотя бы убедить тебя выслушать официальное предложение от компании?

Колтон схватил свое пиво и допил теплые остатки. Боже, он ненавидел «Будвайзер». Он опустил бутылку на стол сильнее, чем намеревался. Между ними повисло напряженное молчание, пока он безуспешно пытался придумать, что бы такое сказать. Невероятно, блядь. Мог ли этот день стать еще хуже?

На сцене Джей Ти заиграл вступительную мелодию к классической песне Джони Митчелл «River».

— Это моя любимая рождественская песня, — сказал Джей Ти, прежде чем перейти к тексту.

Гретхен издала звук отвращения.

— Это не рождественская песня.

— Конечно, это так, — парировал Колтон, не потому, что ему было не все равно, а потому, что он был зол, и спорить с ней казалось хорошей идеей. — Слово «Рождество» стоит в первой строке.

— То, что в песне встречается слово «Рождество», еще не делает ее рождественской. Просто так получилось, что действие происходит на Рождество.

— Что делает ее, черт возьми, рождественской песней.

Ее глаза заблестели.

— Превращение этой песни в рождественскую ослабляет ее смысл.

— О, пожалуйста, просветите меня.

— Вся песня — это извинение. Это задумчивая дань горько-сладкому одиночеству, которое следует за разрывом отношений.

Он моргнул. На самом деле это было глубоко, но будь он проклят, если покажет ей, что впечатлен.

— Одиночество на Рождество, — возразил он.

Она махнула рукой.

— Не надо упрощать.

— Есть ли что-то банальное в рождественской музыке?

— Все, что связано с Рождеством, или, по крайней мере, с тем, как мы его празднуем, банально.

Ладно, это были боевые слова. Он вступил в бой.

— Я люблю Рождество. Это мое любимое время года.

— Конечно, это так.

— Просвети меня еще раз.

Она пожала плечами.

— Ты олицетворение счастья и легкомыслия.

Он прикусил язык, чтобы скрыть горечь от этих слов.

— Это слишком громкие слова для такого тупого деревенщины, как я.

— Перестань притворяться оскорбленным. Я никогда не намекала, что ты тупица или деревенщина.

— О, поверь мне, милая. Я услышал твои намеки громко и отчетливо, когда ты выбежала из моего гостиничного номера, как будто я был какой-то больной рептилией.

Ее глаза снова вспыхнули, на этот раз от стыда. Это должно было послужить ему сигналом заткнуться, но вместо этого он двинулся вперед.

— В чем была проблема? Тебе было слишком стыдно показывать людям, что ты опустилась до того, что переспала с олицетворением счастья и легкомыслия? Неужели великое и могущественное имя Уинтропов слишком благородно, чтобы его пятнали такие банальные деревенские братаны? Или это был твой план с самого начала? Трахнуть меня и держать это у себя в кармане, пока я тебе не понадоблюсь для чего-нибудь?

Ее лицо вытянулось, и в ту короткую секунду, когда маска соскользнула с нее, он увидел, что эти слова ранили ее. Глубоко. Ему действительно следовало заткнуться.

— Гретхен, — выдохнул он, зажмурившись. — Прости. Я не это имел в виду.

Он открыл глаза, услышав, как она выходит из кабинки.

— Я вижу, это ни к чему не приведет, — натянуто произнесла она.

— Подожди, — сказал он, потянувшись к ее руке.

Она отдернула ее и вместо этого схватила свое пальто и сумку.

— Я скажу своему брату, что тебе это неинтересно.

Ее каблуки сердито отстукивали отступление, когда она стремительно удалялась. Порыв холодного воздуха ворвался в бар, когда она распахнула дверь и вышла.

— Черт, — выдохнул Колтон, снова зажмурившись. Ему нужно было пойти за ней, но когда он открыл глаза, чтобы выйти, Дафф преградил ему путь.

— Ты хорошо справился с этим, — сказал Дафф.

Колтон пристально посмотрел на него.

— Выпусти меня.

— Лучше пока оставить все как есть.

— Что ты услышал?

Дафф опустился на место, которое только что освободила Гретхен.

— Достаточно, чтобы понять, что ты мудак.

Нет смысла оспаривать этот факт.

Дафф скрестил руки на груди.

— Знаешь, в чем твоя проблема?

— Я уверен, тебе будет приятно рассказать мне.

— Ты все еще не знаешь ответа на мой вопрос.

Колтон закатил глаза.

— Только не это дерьмо снова.

— Ты несчастен, Колтон.

Использование его настоящего имени — не «принцесса», или «придурок», или какого-либо другого уничижительного прозвища — привлекло его внимание не меньше, чем резкость слов.

— Разве ты не слышал, Дафф? Я — олицетворение счастья.

— Счастье — это ожидание, которое тяготит тебя.

Ладно, на этом все. На сегодня с него было достаточно дерьма. Он выскользнул из кабинки, достал из заднего кармана бумажник и бросил на стол несколько купюр.

— Счастливого Рождества, — проворчал он, прежде чем отвернуться.

Он услышал, как Дафф с тихим скрипом выходит из кабинки.

— Мы все носим оковы, которые сами же и сковали в жизни, принцесса. Тебе нужно понять, из чего сделаны твои, пока не стало слишком поздно.