Очень веселый роман (ЛП)

ГЛАВА 5

Проблема с такой тесной компанией приятелей заключается в том, что они без колебаний обвиняли тебя в твоем дерьме.

Колтону следовало бы знать, что ему не удастся уйти от вопросов, когда он встретится с ребятами на следующее утро за завтраком в их обычной закусочной, но он изо всех сил старался. Он сразу же поднял меню, чтобы прикрыть лицо, как только присоединился к Ноа, Малкольму, Маку и Владу за столиком. Три других стула остались незанятыми, ожидая остальных членов команды.

Влад выхватил меню из рук Колтона и бросил его на пустое кресло.

— Эй, — проворчал Колтон, поднимая его обратно, — я читал.

— Ты каждый раз заказываешь одно и то же, — сказал Влад. Он наклонился поближе, чтобы изучить лицо Колтона. — Что с тобой не так?

Колтон оттолкнул друга за плечо.

— Все в порядке.

— Я тебе не верю. — Влад ткнул пальцем. — Ты делаешь эту штуку.

— Что за штуку?

— Он прав, — сказал Малкольм, изучая лицо Колтона. — Ты делаешь эту штуку.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— То, что у тебя с правым глазом, — сказал Ноа. Он принял пьяное выражение лица, приподняв правую бровь. — Ты всегда так делаешь, когда чем-то встревожен.

— Я так не думаю, — сказал Колтон. Но он поднял нож, чтобы взглянуть на свое отражение, и, конечно же, его правая бровь изогнулась дугой. Он отбросил нож. — Отвали.

Мак одобрительно кивнул Ноа.

— Встревоженный — хорошее слово.

— Я использую хорошие слова, потому что я гений.

На самом деле это было правдой. У Ноа был очень высокий IQ.

— Ну, ты ошибаешься на мой счет, — пожаловался Колтон, потянувшись к графину с кофе, стоявшему в центре стола. — Все в порядке.

— Встреча прошла нормально?

У него скрутило желудок.

— Отлично. Прекрасно.

— Прекрасно? — повторил Ноа.

— Да.

— И это все, что мы узнаем?

Колтон заставил себя пожать плечами.

— Больше нечего рассказывать.

— Значит, им понравились новые песни? — спросил Влад.

К счастью, от ответа его спасло появление Гэвина, Яна и Дэла. Они вошли вместе, снова одетые в спортивную форму, вероятно, для тренировки после завтрака. Они сели и посмотрели на Колтона, а затем все трое наклонились ближе.

— Черт возьми, — проворчал Колтон. — Со мной все в порядке.

— Он строит брови, — сказал Дел, обращаясь к столу.

— Мы знаем, — сказал Ноа, в очередной раз передразнивая выражение его лица.

Колтон молча надулся, когда появилась официантка, чтобы принять их заказы. Они приходили сюда столько лет, что весь персонал знал их достаточно хорошо, чтобы просто спросить:

— Хотите как обычно?

Для Колтона это были овсяные хлопья с ветчиной и сыром. Только в «Сикс Стрингс» их готовили так, как делала его мама, когда он был маленьким. Каждое воскресенье вечером она готовила целую сковороду, и этого как раз хватало, чтобы всю неделю кормить Колтона, его сестру и брата завтраком перед школой. Через несколько лет после того, как он ушел из дома, Колтон не мог смириться с мыслью о том, что ему придется есть это снова, не потому, что ему это надоело, а потому, что это вызывало у него отвращение. Воспоминания, которые это вызывало. Его братья и сестры были слишком малы, чтобы понимать причины, по которым их родителям приходилось довольствоваться дешевыми сытными обедами, которых хватало надолго, но Колтон знал. Точно так же, как он знал, что его родители лгали, когда говорили, что в 1991 году им пришлось покинуть свой дом и переехать в маленькую квартирку, потому что они думали, что детям понравится жить поближе к парку.

Официантка отошла от столика, и Колтон понадеялся, что парни перестанут его ругать.

Они этого не сделали.

— Выкладывай, придурок. Что происходит?

Было бессмысленно и дальше избегать этого. Кроме того, рано или поздно они бы все равно узнали. Его жизнь во многом пересекалась с жизнью Гретхен; просто чудо, что их пути не пересеклись до вчерашнего вечера. Не было никакой гарантии, что Гретхен не расскажет об этом Елене, Лив или Алексис.

— Отлично, — сказал Колтон, облокачиваясь на стол. — Вчера вечером я видел Гретхен.

Брови Мака сошлись на переносице, когда он размешивал сливки в своем кофе.

— Гретхен... Уинтроп?

— Да, черт возьми. О какой другой Гретхен я мог бы говорить?

Мак и Ноа переглянулись, вероятно, из-за раздраженного тона Колтона.

— Что значит, ты ее видел? — спросил Ноа. — Типа, на свидание?

Ха. Точно. Колтон вскрыл пакетик сахара для своего кофе.

— А ты знал, что она была одной из Уинтропов из «КАУ» виски?

Мак поднял свою кружку.

— Да?

— Подожди, я тоже этого не знал, — сказал Гэвин. — Ты серьезно?

— В этом нет смысла, не так ли? — сказал Мак. — Она носит одежду из секонд-хенда, живет в крошечной квартирке, ненавидит дорогие подарки.

Пока Мак говорил, Колтон почувствовал незнакомый прилив ревности. Он терпеть не мог, когда ему напоминали, что Мак и Гретхен какое-то время встречались. В этом не было никакого смысла и, к тому же, это был настоящий сексизм. Она не принадлежала ни одному из них, но Колтон был здесь. Он кипел от злости, потому что Мак знал, где живет Гретхен.

— Так что же произошло? — спросил Малкольм.

— Она была отправлена в качестве посла. — Его слова были еще более горькими, чем кофе. Он потянулся за добавкой сахара.

— Что это значит? — спросил Ноа.

Колтон откинулся на спинку стула и развел руками.

— Они хотят подписать с вашим покорным слугой контракт на поддержку.

— Вот черт, — сказал Дел. — Это фантастика. Поздравляю.

Ребята дружно подхватили:

— Так держать.

— Отличная работа.

— Я отказал ей.

Тишина взорвалась, как лопнувший воздушный шарик.

— Какого черта ты отказал? — выпалил Ян через мгновение.

— Мне не хочется этого делать.

У Гэвина чуть глаза не вылезли из орбит.

— Ты не чувствуешь, что заключаешь многомиллионную сделку по поддержке крупного мирового бренда?

— Не сейчас.

Влад наклонился и положил руку Колтону на лоб. Колтон оттолкнул его.

— Что ты делаешь?

— Проверяю, нет ли температуры.

— Я не болен. Я просто не хочу этого делать.

— Ладно, нет. — Ян покачал головой. — Это не имеет никакого смысла. Что ты нам не договариваешь?

— Она ненавидит Рождество. — Он смерил Мака взглядом. — Ты знал об этом?

— Нет, но меня это не удивляет.

— Ты отказался от контракта, потому что Гретхен ненавидит Рождество? — Ноа уставился на него так, словно у него только что вырос рог единорога.

— Нет.

— Тогда какое это имеет отношение к делу?

Дерьмо. Он сам загнал себя в ловушку. Он не мог объясниться, не объяснив... других вещей.

— Забудь об этом, — проворчал он.

Маловероятно. Мак провел рукой по подбородку.

— Колтон, я поклялся, что никогда не спрошу тебя об этом, потому что никогда не считал, что это мое дело, но... — Он сделал паузу, чтобы вдохнуть, и Колтон инстинктивно затаил дыхание. — Что именно произошло между тобой и Гретхен на моей свадьбе?

Пальцы Колтона крепче сжали кружку с кофе.

— Ничего.

Должно быть, он сказал это слишком быстро, потому что Мак медленно выдохнул.

— Ты переспал с ней, не так ли?

Колтон напрягся.

— Как ты и сказал, Мак. Это не твое дело.

— Это значит, что да, — сказал Ноа, поднимая телефон, как будто не мог больше даже смотреть на Колтона.

Колтон схватил телефон и положил его обратно.

— Ничего страшного.

Последовавшее молчание было из разряда мы это знали. Сопровождавшие его слова были примерно такими: Ты мудак.

Мак провел рукой по лицу и издал раздраженный звук.

— Господи, Колтон. Ты мог бы развлечься с любой женщиной в мире. Какого черта ты так поступил с Гретхен?

Ух ты. В двух коротких предложениях было слишком много оскорблений. Он указал на Мака.

— Ладно, во-первых, меня возмущает тот факт, что я регулярно развлекаюсь с женщинами. Я даже не был ни на одном свидании с момента твоей свадьбы.

Все глаза расширились от удивления.

— Во-вторых, почему ты так уверен, что именно я был инициатором этого?

Брови Мака взлетели до небес.

— Ты хочешь сказать, что все было наоборот?

— Да! Я провожал ее до гостиничного номера, но она набросилась на меня в лифте, и следующее, что я помню...

Он захлопнул рот.

— Следующее, что ты помнишь?.. — подсказал ему Малкольм.

— Ничего. Что бы ни произошло между мной и Гретхен, это на сто процентов личное, и я не хочу слышать ни от кого из вас ни единого чертова слова, которое могло бы поставить ее в неловкое положение. Ты меня слышишь? Ни единого чертова слова.

Ноа высунул язык.

— Обычно я бы подчинился твоим желаниям, но мы говорим о Гретхен. Она моя подруга, и мне нужно твое слово, что ты не сделал ничего, что могло бы причинить ей боль.

Черт возьми, как долго его друзья были о нем такого низкого мнения?

— Я не причинял ей вреда.

— Просто расскажи нам, что произошло, — попросил Влад.

Колтон колебался. Во-первых, он обещал сохранить это в секрете. Но, к тому же, это было чертовски неловко.

— Я не знаю, что произошло.

— То есть, ты не помнишь или запутался? — спросил Малкольм.

— Конечно, я помню! Я не был пьян.

— И что? — подсказал Мак.

— Не знаю, — проворчал Колтон, уставившись в свой кофе. — Мы отлично провели время, или мне так показалось. В смысле, она мне понравилась, понимаешь? Но на следующее утро она убежала, как будто... как будто ей было стыдно. Я спросил, сможем ли мы увидеться снова, и она сказала «нет», и с тех пор со мной не общалась.

Он почувствовал дрожь за столом и, подняв глаза, увидел, что ребята едва сдерживают смех. Если он счел ошибочные предположения Мака оскорбительными, то это было как удар по яйцам.

— Что, черт возьми, тут смешного?

Ноа не выдержал первым. Он фыркнул, и кофе перелился через край его кружки. Следующим был Малкольм, за ним Гэвин, и через несколько секунд они все уже задыхались. Потребовалась целая минута и пара раздраженных взглядов из-за соседних столиков, чтобы они перестали смеяться.

— Я бы заплатил большие деньги, чтобы увидеть твое лицо, — прохрипел Ноа.

Дел вытер глаза.

— Чувак, с тобой такое когда-нибудь случалось?

— Что со мной когда-нибудь такое случалось? — Колтон нахмурился.

— Когда тебя сливала женщина, — сказал Гэвин.

Он приподнял одно плечо.

— Конечно.

Смех поднялся на октаву выше. Очевидно, его слова прозвучали неубедительно.

— Итак, просто чтобы убедиться, что я правильно понял, — наконец сказал Малкольм, когда все успокоились. — Ты отказался от того, что, вероятно, было бы очень прибыльным карьерным шагом, потому что разозлился из-за того, что она отвергла тебя?

Колтон снова надулся.

— Ого, — сказал Малкольм, качая головой. — Это довольно по-детски, Колтон.

Это задело. Малкольм был постоянным дзен-мастером и философом группы, и выслушивать от него упреки было все равно что попасть в беду в церкви.

Тут принесли заказ, и ребята ели ровно столько времени, сколько понадобилось Колтону, чтобы пересмотреть свой дерьмовый жизненный выбор за последние двадцать четыре часа. Малкольм был прав. Прошлым вечером он вел себя как придурок. Если бы его менеджер узнал, что Колтон так беспечно отказался от крупной рекламной сделки, он бы начал сомневаться не только в том, серьезно ли Колтон относится к музыке.

Но не это было причиной его раздражения этим утром. Он ненавидел себя за то, как обошелся с Гретхен. Он тысячу раз прокручивал в голове свои неприятные слова в ее адрес, ворочаясь в постели.

Откусив несколько кусочков, Колтон скомкал салфетку и бросил ее на стол рядом со своей тарелкой. Аппетит у него окончательно пропал.

— Мы будем выбирать книгу на этот месяц или как?

— Да, — сказал Влад, кивая с таким энтузиазмом, что стол задрожал. — Рождественский роман.

— Если в нем есть секс, — проворчал Колтон.

Ноа поднял кулак, чтобы стукнуться с его.

— Да. Почему во многих рождественских романах нет секса?

— И почему так много людей думают о том, что женщина возвращается в свой родной город и, типа, оставляет богатого жениха или что-то в этом роде? — добавил Колтон. — Что плохого в том, чтобы иметь богатого профессионального жениха?

— Я думаю, дело в том, что обычно, когда мы возвращаемся домой, нам приходится иметь дело со своим прошлым, — сказал Малкольм, принимая позу вот-вот я выложу вам кое-какие знания. Все замерли в ожидании новых знаний. — И как только мы разберемся со своим прошлым, мы поймем, почему мы сбежали в первую очередь.

***

Когда Гретхен вошла в офис, меньше всего ей хотелось видеть Эддисон, опасно балансирующую на шаткой лестнице и освещающую потолок мерцающими белыми лампочками.

— Что ты делаешь?

Эддисон ахнула и повернула голову, чтобы посмотреть через плечо. Лестница закачалась у нее под ногами. Гретхен уронила сумку и бросилась к ней, чтобы удержать ее на месте.

— Спасибо, — сказала Эддисон, снова обретая равновесие.

— С каких это пор я разрешаю украшать офис к Рождеству?

— С тех пор, как я перестала спрашивать твоего разрешения.

— Эддисон, мы проходим через это каждый год. Это серьезный офис, занимающийся серьезными проблемами. Рождественские украшения дают неверный сигнал, тем более что не все мои клиенты празднуют Рождество.

— Гирлянды делают людей счастливыми, — утверждал Эддисон, закрепляя часть гирлянд скотчем. — Не то чтобы ты узнала бы счастье, даже если бы оно ударила тебя по лицу.

Последнюю часть она проворчала, но явно рассчитывала, что Гретхен услышит. Гретхен предпочла проигнорировать это.

— Где, черт возьми, ты вообще нашла эту лестницу? Она древняя.

— Я одолжила его у тату-чуваков по соседству.

— А рабочим будут выплачивать пособие, если ты сломаешь шею?

— У тебя сегодня особенно бодрое настроение. Что случилось?

— Ничего, — пробормотала Гретхен.

Просто прошлый вечер превратился в унизительную катастрофу, и не только из-за холодных слов Колтона, но и потому, что ей нужно было придумать, как сказать Эвану, что она потерпела неудачу. Если бы она считала, что есть хотя бы призрачный шанс, что Колтона можно убедить, она бы вынесла еще один виток враждебности с его стороны, просто чтобы избежать неизбежного презрения Эвана. Но Колтон был категоричен, когда сказал, что ему это неинтересно.

— Что ж, как бы там ни было, не отыгрывайся на мне, — сказала Эддисон. Она закрепила последний сегмент подсветки и начала спускаться по лестнице. — Кроме того, он звонил снова, и, к счастью для тебя, я пообещала ему, что ты перезвонишь ему сегодня.

Гретхен посторонилась, освобождая ей место.

— Тебе повезло, что ты хорошо справляешься со своей работой.

— Тебе повезло, что я хорошо справляюсь со своей работой.

Это было правдой. Гретхен выиграла в лотерею в тот день, когда Эддисон подала заявление на должность ее офис-менеджера. Она была не только способнее десяти человек, но и по какой-то причине мирилась с дерьмом Гретхен.

— Ты права. Мне жаль. Если я куплю тебе кофе The ToeBeans, ты простишь меня?

— Я уже простила тебя, но все равно приму предложение. — Она протянула руку ладонью вверх. — И еще купи маффин, я даже схожу за ним.

— Договорились. — Гретхен достала из сумочки деньги.

— Передавай привет Алексис.

Эддисон улыбнулась и взяла свое пальто.

— Вернусь через полчаса.

— Через полчаса? — The ToeBeans находится в одном квартале отсюда.

— Но Зои может быть там. — Она подчеркнула это многозначительным движением бровей.

Эддисон была влюблена в Зои Логан, одну из сотрудниц Алексис и ее будущую невестку. Это был всего лишь один из десяти случаев, когда жизнь Гретхен пересекалась с жизнью Колтона, потому что брат Зои, Ноа, был одним из лучших друзей Колтона. Это была ее собственная кошмарная игра в шесть степеней отчуждения, и было чудом, что они не столкнулись друг с другом за последний год только благодаря своим общим друзьям.

Но эти общие друзья были одной из многих причин, по которым она сбежала от него на следующее утро после свадьбы. Если бы они попытались наладить отношения после проведенной вместе ночи, их друзья оказались бы в неловком положении, им пришлось бы выбирать, чью сторону принять, если бы что-то пошло не так. И в конце концов все пошло бы наперекосяк, потому что она была Уинтроп и, следовательно, несла в себе токсичный ген хаоса и жадности, который заражал всех, кто вступал с ними в контакт. Вчерашний вечер была достаточным доказательством этого, не так ли?

Гретхен отнесла свои вещи в кабинет и уставилась на телефон. Эддисон была права. Ей нужно было перезвонить Хорхе и покончить с этим.

Она набрала его номер и взмолилась, чтобы он включил голосовую почту.

Но не тут-то было.

— Я надеюсь, ты звонишь, чтобы сообщить мне хорошие новости, — ответил он.

— Прости, Хорхе...

— Нет, не говори так.

— В Соединенных Штатах есть сотни адвокатов, которым ты мог бы позвонить.

— Их нет. У тебя есть именно те навыки и опыт, которые нам нужны.

— У меня здесь есть клиенты, которым я нужна.

— Нужно ли нам увеличить твою зарплату? Я могу обратиться к нашим спонсорам и…

— Нет! Деньги тут ни при чем.

Она могла бы поклясться, что он действительно вздохнул с облегчением. Она поняла. Было достаточно сложно собрать деньги для финансирования юридических услуг. Любой спонсор по праву разозлился бы, узнав, что его деньги пойдут на оплату услуг какого-то жадного адвоката.

— Послушай, — сказал он, и изменение его тона означало смену тактики. — Как насчет того, чтобы приехать сюда на Рождество и помочь нам с нашей ежегодной акцией по сбору пожертвований? Ты сможешь познакомиться с персоналом, обсудить некоторые из наших дел. Ты же знаешь, что все равно работаешь на Рождество.

Гретхен прижала пальцы к пульсирующему виску. Как она могла сказать нет? И это было правдой. Она действительно работала на Рождество. Обычно она работала на Рождество.

— Просто дай себе еще пару недель, чтобы подумать, — умолял Хорхе. — Давай я пришлю тебе кое-какую информацию.

— Хорошо, — согласилась она. Неохотно. — Пришли мне все, что у тебя есть.

— Ты еще подумаешь об этом?

— Да. Но должна предупредить тебя, что сильно сомневаюсь, что мой ответ изменится.

— Что ж, лучший подарок, который ты могла бы сделать мне прямо сейчас, — это, по крайней мере, дать мне больше времени, чтобы убедить тебя.

Гретхен завершила разговор и потерла лоб, где легкая головная боль от напряжения начинала пульсировать от чувства вины. Не прошло и пяти минут, как в ее почтовом ящике зазвенело входящее электронное письмо. Хорхе не терял времени даром.

Г,

Спасибо, что поддержала меня. Я надеюсь, что после того, как у тебя будет возможность ознакомиться с нашей работой и нашими приоритетами на следующий год, ты сделаешь больше и рассмотришь мое предложение. Поделись со мной своими мыслями, а еще лучше, давай поговорим об этом лично. Нам бы не помешала дополнительная пара рук, чтобы собрать коробки для пожертвований в центр помощи беженцам. Летиция тоже была бы рада тебя видеть, и ты не поверишь, какими большими стали девочки.

С наилучшими пожеланиями,

Х.

Да, прочитав это, она только усилила чувство вины. Гретхен не видела Хорхе, его жену и их дочерей-близняшек по меньшей мере семь лет. Она дружила с ними обоими на юридическом факультете Джорджтауна и навещала их каждое лето в течение нескольких лет после окончания школы. Но потом она открыла собственную практику, и после этого у нее постоянно не хватало времени.

Она как раз открыла прилагаемый список законодательных приоритетов группы, когда услышала, как открылась входная дверь. Эддисон вернулась рано.

— Зои нет, да? — спросила она.

— Прости. Я должен был привести ее с собой?

Это был голос не Эддисон. И когда она повернулась на стуле, дверной проем заполнила определенно не Эддисон.

За долю секунды, последовавшую за этим, мозг Гретхен успел зафиксировать три вещи. Во-первых, это был Колтон, и в руках у него были два стаканчика кофе. Во-вторых, на нем был ярко-желтый пуховик, который на большинстве мужчин смотрелся бы нелепо, но ему определенно шел. И, в-третьих, он не побрился. Гретхен никогда не была поклонницей неряшливого образа, но на Колтоне это выглядело достаточно сексуально, чтобы ей захотелось тут же раздеться догола.

— Что... что ты здесь делаешь?

Он поднял стаканчик.

— Предложение мира.

— Мне не нужно предложение мира.

— Ну, а мне нужно. — Он вошел и поставил стакан перед ней. Он задержал на ней взгляд ровно настолько, чтобы заставить ее вспотеть. — Вчера я наговорил кучу гадостей. Мне жаль.

— В этом нет необходимости.

И все же она была тронута. По-настоящему тронута. Особенно учитывая, что она заслужила большую часть того, что он сказал.

— Не то чтобы это служило оправданием, но ты застала меня врасплох в конце особенно тяжелого дня, и я отыгрался на тебе.

Что касается извинений, то они были самыми искренними из всех, что она слышала. И поскольку она не привыкла к искренним извинениям от мужчин в своей жизни, она не знала, что сказать дальше. В конце концов она выпалила:

— Почему у тебя был плохой день?

— Это долгая история. — Он сел в кресло напротив ее стола и небрежно отхлебнул кофе. — Я хочу пересмотреть твое предложение.

Он сказал это так небрежно, что она подумала, что ослышалась. В голове у нее снова помутилось.

— Мое предложение?

— Да. Ну, знаешь, о том, как стать лицом бренда виски, которого ты так стесняешься, что даже не хочешь, чтобы люди знали, что ты являешься его частью...

— Меня смущает не бренд. Меня смущает... — Она резко закрыла рот.

— Что? — подсказал он.

— Ничего.

Он приподнял бровь, давая понять, что они еще вернутся к этому вопросу.

— Как я уже говорил, я немного поразмыслил и хотел бы начать сначала.

— Я не поеду с тобой в Белиз. — О боже, зачем она это сказала? Меньше всего в этом разговоре требовалось напоминание об одном из ее величайших унижений.

— Тогда как насчет ужина?

В голове снова воцарилась пустота.

— Ужин?

— Да, это такое мероприятие, когда двое людей идут куда-нибудь и вместе что-нибудь едят. Иногда это называют свиданием.

— Ты под кайфом.

— Я совершенно не против.

Она усмехнулась.

— Я не собираюсь с тобой на свидание.

— Прости. Такова сделка.

— Это вымогательство!

— Это одно из тех громких модных словечек для юристов, не так ли?

Краска раздражения залила ее щеки. Он нарочно провоцировал ее, и это сработало.

— Прекрати. Я никогда, ни разу, не делала и не говорила ничего такого, что могло бы навести на мысль...

Он прервал ее с усмешкой.

— Я просто прикалываюсь над тобой.

Из ее груди вырвался звук, похожий на рычание. Он притворился, что ничего не заметил, и вместо этого осмотрел ее крошечный кабинет, остановившись, чтобы прочитать плакаты на стенах. Затем перешел к заметкам, прикрепленным к пробковой доске.

Она скрестила руки на груди.

— Ты закончил?

— Как долго ты этим занимаешься?

— Чем занимаюсь? Практикуюсь в иммиграционном праве?

Он кивнул, изучая список «Не забыть» нацарапанный на доске.

— Я проработала адвокатом десять лет, но первые пару лет своей карьеры я проработала государственным защитником, прежде чем заняться иммиграционным законодательством.

— Почему такие перемены?

— Почему тебя это волнует?

Он пристально посмотрел на нее.

— Сделай мне одолжение.

Гретхен глубоко вздохнула и скрестила ноги.

— Мне надоело защищать клиентов за мелкие преступления только для того, чтобы увидеть, как их депортируют без какого-либо представительства. Я поняла, что могу добиться большего успеха по эту сторону закона.

— А ты? Что-то меняешь?

Она всплеснула руками.

— Это нелепо. Я не пойду с тобой на свидание.

— Ты уверена в этом?

— На тысячу процентов.

Он пожал плечами с преувеличенным вздохом.

— Ну и черт с тобой. Тогда, я думаю, тебе нужно найти другое привлекательное лицо, чтобы продавать свой виски.

И с этими словами он встал, поставил свой кофе на ее стол и вышел.

Потрясение лишило ее дара речи и она застыла, наблюдая, как он уходит. Но только на секунду, потому что этого хватило, чтобы ее чувство собственного достоинства сменилось чувством собственной правоты. Гретхен вскочила на ноги и потопала за ним.

— Куда, черт возьми, ты идешь?

Он обернулся в другом конце короткого коридора. Маленькое пространство казалось еще более тесным из-за его высокой фигуры.

— Ты сказала «нет». Я иду домой.

— Вот так просто?

— Есть еще что сказать? По крайней мере, я на самом деле прощаюсь, а не убегаю в страхе.

Негодование смешалось с чувством стыда, и это сделало ее, как любил говорить дядя Джек, сердитой, как енот в капкане. Она повела бедром.

— О, теперь я понимаю. Это своего рода месть, не так ли?

— Месть?

— Ты делаешь это, чтобы отомстить мне за то, что я совершила непростительный грех, бросив Великого Колтона Уилера. Должно быть, это был серьезный удар по твоему самолюбию, но я не собираюсь жертвовать собой ради твоего самоуважения.

На его лице отразился ужас, как будто ему и в голову не приходило, что она может истолковать все таким образом.

— Господи, Гретхен. Я не требую, чтобы ты спала со мной. Я хочу пригласить тебя на свидание. Вот и все.

Она уперла руки в бока.

— Почему?

— Что ты имеете в виду, почему?

— Я имею в виду, что у тебя, должно быть, миллионы женщин, которые отдали бы свои легкие за возможность пойти с вами на свидание.

Он кивнул.

— Так и есть. Иногда они даже швыряют в меня своими лифчиками с написанными на них номерами телефонов.

Она всплеснула руками.

— Отлично. Позвони кому-нибудь из них.

— Не хочу. Мне хочется пойти с тобой на свидание.

— Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

— Я никому не нравлюсь.

Колтон подмигнул.

— С твоим-то веселым нравом? Мне трудно в это поверить.

— И это называется флиртом? — Она прижала руку к груди. — Будь спокойнее, мое бьющееся сердце.

Колтон рассмеялся, и Гретхен, вздрогнув, поняла, что ему это нравится. Его длинные ноги сократили расстояние между ними, и у Гретхен возникло мгновенное инстинктивное желание отступить. Но она не сдвинулась с места, даже когда он подошел так близко, что они могли бы танцевать. Ее тело отреагировало так, словно в нее ударила молния. Она отчетливо помнила, каково это было — танцевать с ним... и к чему это привело.

— Давай я попробую по-другому, — сказал он, понизив голос до кто-твой-папочка. — Гретхен, ты мне нравишься. Я думал, что нравлюсь тебе. Я понятия не имею, что случилось в прошлом году, что заставило тебя так сбежать, но я бы с удовольствием попробовал еще раз. Итак, не окажешь ли ты мне честь, позволив пригласить тебя куда-нибудь сегодня вечером, чтобы ты смогла объяснить, почему я должен рассмотреть предложение твоей семьи?

Именно искренность поколебала ее решимость. Ее голос звучал беззаботно.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Почему нет?

— Потому что это пустая трата времени.

— Для кого? Для тебя или для меня?

— Для нас обоих.

Он приподнял брови.

— Заеду за тобой сегодня в семь?

Гретхен сглотнула.

— У меня нет особого выбора, не так ли?

— Конечно, у тебя есть выбор.

Конечно. Перед ней стоял выбор: сказать Эвану, что она оправдала его низкие ожидания, или пойти на свидание с единственным мужчиной, который был способен заставить ее испытать самое ужасное чувство в жизни... уязвимость. Выбор был невелик.

— Хорошо, — выдавила она из себя.

— Потрясающе. — Он ухмыльнулся, отступая на шаг. — Я заеду за тобой домой.

Он нежно потянул ее за прядь волос, а затем обернулся. Он помедлил, прежде чем открыть входную дверь.

— О, — сказал он, оглядываясь через плечо, — и не забудь одеться потеплее.

— Почему? Куда ты меня ведешь?

— Это сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— Этот тебе понравится.

Она в этом сильно сомневалась.

— А я ненавижу мерзнуть!

Было слишком поздно. Он уже ушел.

Она фыркнула и вернулась в свой кабинет, потеряв концентрацию. Клиенты полагались на нее, но у нее вдруг зачесались руки поискать в Pinterest симпатичные наряды для холодной погоды. Единственное, что делало личное унижение терпимым, — это осознание того, что она может позвонить Эвану и сказать, что у нее есть успехи.

Как жалко.