Отец моего врага

Глава 11

К авто ректора, припаркованного у центрального входа вуза, мы шли молча. Прохор Германович не проронил ни слова, когда открыл для меня дверь своего «БТРа». За пятнадцать минут гробовой тишины в пути я настолько ушла в себя, что совершенно упустила из внимания, где именно мужчина заглушил двигатель.

— У вас встреча в торговом квартале? — обернувшись по сторонам, я недовольно прошлась взглядом по самой дорогой улице города. Будучи здесь лишь раз в жизни, когда Прохор Германович покупал мне «рабочую униформу», сразу поняла — данное место не для меня.

— Выходи, — буркнул тот, покидая салон в секунду.

— И все же, — стоило коснуться ногами асфальта, внезапно горячая ладонь упала мне на локоть, буквально уволакивая в сторону. Стало неуютно и зябко. Я поежилась, скидывая с себя руку ректора. Та опала… Мне на талию, буквально впечатывая намертво в тело мужчины. — куда мы направляемся?

— Сейчас увидишь, Никифорова! — закатил глаза недовольно тот, словно и не касался пальцами моей почти что голой кожи. Да, нас разделяло утепленное пальто, но ощущения были именно такими!

Перед глазами все плыло от напряжения, когда замаячила мерцающая вывеска на фоне панорамного входа. Дверь нам открыл швейцар, буквально тут же встретил консультант с неестественно сияющей улыбкой.

— Добрый день! — протянула девушка. — Чем могу помочь?

Я быстро скользнула взглядом по витринам с украшениями и остолбенела. Сердце забилось внутри быстрее, руки похолодели, а в голове крутилась лишь одна фраза: «Что за черт?!»

— Мне нужна твоя помощь, — шепнул на ухо мужчина, словно уловив панику в воздухе. — Чисто женская, так сказать.

Прочистив горло, я едва нашла силы пробормотать:

— Какая?

Казалось, когда большего шока испытать за сегодня невозможно, Прохор Германович уже в полный голос проговорил:

— Подарок надо выбрать одной девушке хорошей. — затем мне лично добавил, пощекотав ухо мятным дыханием, — Она твоего возраста примерно… Думаю, у вас вкусы одинаковы, так что опирайся на свое мнение.

Прямой выстрел в сердце, словно вспышка сверхновой, оглушил меня на долгую секунду. Я пошатнулась, бросив непонимающий взгляд на Прохора Германовича.

— Девушке? — голос охрип, осел, привкус чего-то горького во рту стал омерзительным до одури.

Я четко вспомнила, как ректор сказал, мол, не имеет детей! И если мужчина не лгал, то значит… У него имелась девушка — моя ровесница. Скорее всего, другая студентка, более сговорчивая. Согласившаяся на условия контракта.

— Ага, — устав стоять в проходе, ректор буквально поднес меня к стенду. От ставших в глазах колом слез я не смогла разглядеть ничего вокруг.

— Какой у вас бюджет для подарка, могу я уточнить? — елейно напомнила о себе консультант.

— Никакого, — отмахнулся Прохор Германович, словно ножом полоснул по коже вновь. — Что и сколько спутнице понравится, то и заворачивайте.

Не желая быть слабохарактерной размазней, я с трудом взяла себя в руки. Проморгалась, откинула обиду. И тут же злость захлестнула с головой! Какая-то девица будет ходить в подарке от мужчины, один взгляд которого последние дни заставляет бабочки в животе порхать…

— Помочь вам, говорите, — коварно закусив губу, я устремила взгляд на изысканные украшения, где отдельным видом искусства были цены, больше напоминающие номера телефонов.

— Ни в чем себя не ограничивай. Можешь померить, что захочется, — подначивал Прохор Германович.

Хитро прищурившись, я медленно обошла весь магазин, не без труда отыскав самое ужасное творение в мире, носить которое сможет только психически нездоровая женщина.

— Вот! — деланно восхищенно воскликнула, тыкая пальцев в нужный комплект. — Это же просто шедевр, Прохор Германович!

— Уверена? — мужчину прямо скрутило. Он бросил недоверчивый взгляд на консультанта, та едва смех сдержала. Наверняка эту безвкусицу годы никто купить не мог. Цена, как у кабриолета, а вид детской неожиданности.

— Оль… Олечка… — растерялся ректор, вдруг заговорив растерянно и неуверенно. — Может, ты плохо его рассмотрела? Очки дать? Освещение сделайте нам получше!

— Не-не-не! — живо отмахнулась. — Я тут уже все посмотрела, это же просто любовь с первого взгляда! — даже руку на сердце положила для убедительности, ресницами похлопав. — Я бы за такой набор убила, уже завидую его обладательнице.

Мужчина закатил глаза, мол: «Ну, как скажешь», и махнул рукой: — Заворачивайте весь набор.

— Конечно-конечно! — засуетилась девушка так быстро, будто боялась, что мы вот-вот передумаем. Куда там! Я уже мечтала увидеть данное уродство на студенточке, раздвинувшей ноги за протежирование.

Пока девушка паковала подарок, я внутри ликовала. Сережки представляли собой три огромных массивных кольца весам в полтонны. Мало того, что они увешаны камнями всех цветов, так еще внизу были висюльки в виде коровы с крыльями. В том же стиле было и колье с браслетом, только живности побольше и цвета поярче. Но вот кольцо превзошло все ожидание: огромное выпуклое вымя!

Всю дорогу до авто я напевала себе под нос победную мелодию, а Прохор Германович на меня странно косился.

— Стойте! — вдруг вспомнила я, ошалело глядя то на ручные часы, то на босса. — Вы опоздали на встречу!

— Знаешь, Оль, — философски протянул он, криво улыбаясь, — оно тот стоило.

— Что? Почему это?? — искренне не поняла я. Как человек, соблюдающий порядок с маниакальной точностью, так просто говорил об опоздании?!

— Говорю, — он сконцентрировал внимание на моих губах, тяжело выдохнул и… Зрачки его расширились так сильно, почти полностью заслоняя собой радужку. — Красивая ты сегодня, прямо не могу!

Не дожидаясь моей реакции, он проследовал к автомобилю, а я так и осталась стоять у бутика в растерянных смешанных чувствах.

Весь оставшийся путь рядом с Прохором Германовичем я размышляла об его странном, совершенно неуместном комплименте. Если я таки нравлюсь мужчине, зачем было так прямо отвергать меня, просить выбрать подарок, до сих пор лежащий на коленях, другой женщине? Что это, если не издевательство?

— Идем, — скомандовал ректор, покидая авто первым. Пока я очнулась, отряхнулась, он уже открыл для меня дверь и протянул руку.

— Не стоит, — гордо задрав подбородок, я спрыгнула на землю и попыталась сделать было шаг в сторону, но… Куда там? Прохор Германович буквально вжал меня в дверцу, вдруг выдав:

— Замри, Персик. Есть у меня одна идея…

Не желая отпускать меня, Прохор Германович потянулся к красной коробочке с комплектом. Таким образом его мощная натренированная грудь, обтянутая сейчас лишь рубашкой с распахнутым пиджаком, буквально слилась с моей! Нос скользнул по шее, волосы щекотали щеку, и даже небритость полоснула по губам. Пьянящий мужской аромат действовал на меня странно… Томление между ног возникло внезапно, как обухом по голове. Не осознавая, что делаю, я обхватила предплечья ректора, захлопнула глаза и перестала дышать.

— Во-о-о-от так! — вдруг выдал он, после того, как скользнул ладонями по шее. — Отлично, Никифорова. Хоть на человека стала похожа.

Прохор Германович шагнул назад, чувство разочарования накрыло волной. Я недовольно поджала губу, настроение мгновенно испортилось. Тем не менее, взяв себя в руки, обернулась к боковому зеркалу авто и ахнула:

— Что вы?.. И когда?..

— Знаешь, — на заднем плане тот задумчиво почесал бороду пальцами, — а тебе даже красиво, удивительный человек…

Каким-то неведомым мне образом, словно опытный карманник, Прохор Германович надел на меня комплект украшений. Зная, сколько он стоит, вдруг ощутила неподъёмный вес белого золота и бриллиантов. Нервно сглотнув, провела кончиком пальца по тонким изысканным линиям… Что же, пора было признать: по итогу подарок оказался не таким ужасным, каким казался в витрине. Странным, необычным, удивительным? Да! Но не ужасным, нет.

— Красиво, — я понуро выдохнула, резко отворачиваясь от зеркала, пряча взгляд от ректора. Ведь уже скоро другая будет носить его на себе, восторгаться. Видимо, Прохору Германовичу она безумно дорога, раз ради нее он готов выложить целое состояние! Сглотнув слезы, тут же потянулась к застежке сережек. — Померили и хватит. У вас встреча, надо спешить…

Вдруг мужчина резко одернул мою руку, захлопнул дверцу с коробочкой внутри, и поставил авто на сигнализацию.

— Вот именно, Персик! — воскликнул он, подхватывая под талию и уволакивая прочь прямо в украшениях. — Время! Его совсем нет…

— Но… — я растерянно перебирала ногами, с трудом разбирая дорогу. — На мне ведь чужие украшения… Это подарок и…

Ректор странно двояко хмыкнул, но выдал строго и вскользь:

— Мы идем на важную встречу, Никифорова! Твоя задача произвести впечатление ничуть не хуже, чем я.

— То есть, — мои брови взметнулись ко лбу, — я настолько страшная, что только набор по цене квартиры может сделать из меня человека?!

Я даже остановилась, каблуками врезаясь в плотную ковровую дорожку. Мне важно было услышать ответ, важно было заглянуть мужчине в глаза!

— О-л-я, — закатил глаза тот, рыча. Он сжал мои предплечья, словно собираясь сказать нечто очень важное, но тут в наш разговор вторгся чужой неуверенный баритон:

— Простите… Вы заходите или нет? Как долго мне еще держать дверь?

Только в тот момент удалось заметить швейцара и вывеску «Сокол» у него над головой.

— Потом обсудим, — буркнул ректор, — Идем.

Я вынуждено следовала за Прохором Германовичем по устремлённому мрамором полу дорогого ресторана. Меня уже второй раз удивляло, какая спокойная и размеренная обстановка стояла здесь посреди рабочего дня. Множество людей обедали себе тихо и никуда не спешили.

Как вдруг в самом центре зала удалось разглядеть столик, за которым сидели два мужчины. Один из них был мне прекрасно знаком — отец Лены Виктор Семенович.

— Вот он, — вполголоса шепнул ректор мне на ухо, указывая на второго, — Дмитрий Петрович. И мы с тобой поможем ему пристроить лишние миллионы.

— А?.. — я едва не поперхнулась воздухом от шока, Прохор Германович же мягко похлопал меня по спине приводя в чувство.

Когда мы подошли, оба мужчины встали с места, устремив внимательные взгляды на меня. Даже когда пожимали друг другу руки, все равно не упускали возможности просканировать, как рентген.

— Опоздание от вас — это как снег летом, — покачал головой Виктор Семенович, отец Лены. — Пришлось друга развлекать в ваше отсутствие, чтобы не заскучал.

— Поверьте, у меня были уважительные причины, — холодно и деловито серьёзно отчеканил ректор. Я сидела рядом с ним, когда под столом его колено коснулось моего, прошибая током. — Одна проблема требовала немедленного решения. Без этого ничего остальное бы не имело смысла.

Про себя я усмехнулась: «Вот это ректор сочиняет!», и даже немного расслабилась, как снова подал голос Виктор Семенович:

— Вы впервые не один… — они с Дмитрием Петровичем переглянулись, обмениваясь только им понятными мыслями. — Представите нам свою спутницу?

— Она не спутница, — слишком резко и агрессивно рявкнул тот. Но тут же прочистил горло и ровно продолжил: — Это Ольга, моя правая рука. Незаменимый сотрудник, профессионал своего дела.

— Профессионал своего дела? — этом повторил Дмитрий Петрович, подпирая кулаком подбородок. Подмигнув мне, мужчина вдруг криво усмехнулся. — Такая прекрасная девушка и всего лишь работник? Даже как-то… — он развел руками, защелкав пальцами. — Грустно, что ли!

— Ага, — поддержал его друг Виктор Семенович, поиграв бровями. — Хотите к нам в штат? Работы меньше, зарплата выше, да и спутника вам найдем… — он окинул доброжелательным взглядом перекошенного от ярости ректора, — понастойчивее и увереннее?

Мужчины были явно старше ректора, но обладали каким-то совершенно притягательным шармом и не вызывали отторжения. Мне было приятно находиться в их обществе, я чувствовала себя в безопасности и только. Позволив себе вежливую улыбку, внезапно поймала на себе ошарашенный взгляд Прохора Германовича.

— Никифорова, — удивленно рявкнул тот. — Принеси-ка мне кофе «Кона». Барная стойка в другом конце зала.

— У нас официанты есть, — давя смех, почему-то выдал Виктор Семенович.

— Да-да, — подыграл ему друг, а затем подцепил со стола лежащую там мою ладонь и поцеловал. — Такой девушке не стоит утруждаться. Может, хотите десерт? Я угощаю!

— Хватит! — рявкнул Прохор Германович громко и непростительно грубо, но мужчины даже не дернулись, давя смех. Откашлявшись, ректор холодно отчеканил: — Мы с вами деловые люди, времени мало. Давайте перейдем к рабочим вопросам? Не хочу вас задерживать. — затем повернулся ко мне, приказным тоном отчеканив:

— Кофе, Ольга. Ты знаешь, как я люблю. Что-то упустишь — уволена.

— Я вам кофе никогда не заваривала, — пискнула, растерянно моргая. Босс выглядел так, будто сейчас прикопает под елочкой в ближайшем лесочке. — И…

— Проконтролируй весь процесс, — его голубые глубины убивали на месте, доводили до инсульта. — От мытья чашек с руками бармена, до подачи. Это понятно?

— Ага, — резко подорвавшись с места, я едва не запуталась в длиной скатерти. — Конечно-конечно! Я быстро!

— Быстро не надо! — взмолился ректор, заказывая глаза.

— Раз она такой профессионал, — с сарказмом махнул рукой Виктор Семенович, — почему не может с нами провести переговоры? Мы ее не обидим. Обогреем и облюбим…

Прохор Германович захрипел, будто задыхаясь, сломал ручку руками, но и слова не сказал. Я уже сделала пару шагов в сторону стойки, как позади послышался откровенный смех и голос Дмитрия Петровича:

— А тут все бармены — красивые мужчины. Может, ее проще в подвале сразу закрыть, а?

— К делу! — взвыл ректор устало, а я наконец-то расслабилась у барной стойки.

Честно говоря, я не спешила, решив выполнить задачу от босса качественно. Знатно замучила бармена своими претензиями, пока тот не перестал быть доброжелательным. Когда Прохор Германович возник за спиной, почувствовала его пятой точкой, спокойно поднимаясь на ноги.

— Ой, — театрально воскликнула, положив руку на сердце, — уже все, что ли? Не успела!

Только договорив последнее слово, наконец оценила лицо мужчины: холодное, отстраненное, злобное. Словно оскал, от которого хотелось бежать и прятать голову в песок.

— Переговоры не задались? — догадалась я, морщась.

— Нет, все, как всегда, отлично, — отмахнулся ректор, — Сильно расстроилась, что не успела? — выплюнул Прохор Германович более заинтересованно, руками сжимая папку с документами все сильнее и сильнее.

— Ч-что? — растерявшись, я нахмурилась. Рядом посмеивался замученный мною бармен, стыл кофе, а ректор отчитывал меня, словно плохого работника. Не желая привлекать внимание, как можно доброжелательнее улыбнулась и прошептала: — Пойдемте уже? У вас график, и время не резиновое.

Он саркастично рассмеялся, стрельнув в меня обвинительно и жестко.

— Не тебе мне это объяснять, девочка!

Кто-то словно хлестнул меня по щеке… Кто-то очень конкретный. Я пошатнулась на месте, ком колом встал в горле.

Неподалеку замаячили Виктор Семенович с Дмитрием Петровичем. Прохор Германович увидел, как те сконцентрировали на мне взгляд, о чем-то активно переговариваясь, и схватил за кисть. Совсем как непослушного ребенка утягивая к выходу. Я едва успевала переставлять ногами, задыхаясь от обиды и досады.

— Остановитесь! — воскликнула я на улице, когда смогла позволить себе более смелый тон. Только вот ректор меня не слышал, он был себе на уме. Рычал себе что-то под нос, бухтел, пыхтел, возмущался. — ПРОШУ, ОСТАНОВИТЕСЬ!

Уткнувшись каблуками в бордюр у авто, я таки снова вынудила мужчину остановиться. Он развернулся ко мне вполоборота, многозначительно недовольно вскинув бровь. Мол, что ты там надумала.

Сглотнув страх, я выпалила, как на духу: — Мне не нравится, как вы позволяете себе со мной обращаться!

Прохор Германович замер. Кажется, даже из ушей пар пошел, когда тот полностью развернулся и недоверчиво прохрипел:

— Что ты сейчас сказала?

— То, — не стала отступать, хоть от накалившейся атмосферы хотелось раствориться в воздухе. — Это не позволительно, Прохор Германович. Я ваша работница, а не крепостная.

Мужчина сверлил меня глазами вечность, пока вдруг недобро прыснул со смеху:

— Кажется, я начиная понимать, откуда такие претензии, Персик. — тут даже мне стало интересно! Махнув рукой, я попросила того продолжать, а ректор будто только и ждал сигнала "можно", буквально взрываясь на меня звериным рыком: — О каком профессионализме ты говоришь, если с самой первой секунды строила глазки нашим спонсорам, а?

— А?! — от непонимания ситуации в голове возник белый шум.

— Думаешь, — у того аж руки задрожали на нервной почве, — что я не видел, как ты декольте незаметно оголила?.. Как кокетничала с ними?.. Как волосы пальцами перебирала?..

На всякий случай обернулась по сторонам, точно ли эти все претензии в мой адрес? Но парковка была пуста, кандидатов более не было.

— Бред, — только и удалось выжать из себя.

— Может ты все-таки эскортница, а? — не унимался ректор, которого было уже не остановить. Глядя на меня косо, он осматривал снова и снова с ног до головы, на предмет брака или недостатков, видимо. — Так профессионально соблазнять надо уметь! Даже я повелся… Почти, Никифорова! Почти…

Трижды вздохнув полной грудью, я сжала кулаки и нашла в себе силы остановить вулкан необоснованных обвинений.

— Значит так, — ректор замер, но оторопел, — вы несете какую-то ерунду, и я даже не собираюсь это слушать!

— А ты не слушай! — рявкнул он, совсем не профессионально. Оставалось только язык показать и отшлепать. — Иди вернись и номерки их телефонов попроси. Свободные мужики, тебе подходит.

Все. Это была последняя капля! Я стерпела вспышку агрессии в кабинете, выгон за кофе, «эскорт», но последние слова мой мозг воспринял, как самый настоящий холодный душ.

Прохор Германович отверг меня, прогнал, заставил выбирать подарок своей новой пассии, затем временно его поносить. Не желая больше никогда унижаться, дрожащими руками принялась снимать сережки.

— А вот возьму и пойду, — выпалила сгоряча. А чего и нет? Надоело оправдываться, проще на все соглашаться! — Я ведь девушка свободная… Что хочу, то и делаю! А вы вот поезжайте обратно один, раз такой… — внезапно одна рука подхватила под талию, вторая предусмотрительно сжала рот. Я попыталась укусить кожу, но сложно провернуть подобное с ладонью. — Ммм!.. Гхм…

Впившись ногтями в пиджак Прохора Германовича, стало понятно, что он полностью и бесповоротно бесчувственный! Ни единой эмоции. Распахнув дверь каким-то чудом, он буквально затолкал меня внутрь, пристегнул и заблокировал все двери, когда вернулся на водительское сидение.

— Вообще-то, — пытаясь отдышаться, пробормотала я, — это похищение!

— Номера телефонов она собралась брать… — себе под нос рычал тот, с трудом удерживая себя на месте, сжимая руль до побеления костяшек, — Ага, сейчас! Обойдешься, Персик.

По дороге я кое-как запихала обратно в коробочку набор украшений и, сложив руки на груди, монотонно пялилась перед собой. Я настолько погрузилась в бурлящий внутри котел ярости, что не заметила, как Прохор Германович припарковался около общежития.

— Все, — рявкнул он, — на сегодня с тебя хватит.

Бросив краткий взгляд на часы, я изумленно постановила:

— Только половина рабочего дня прошла!

— Выбесила ты меня, Оля, — развел руками тот, словно это все объясняло. — Иди давай, чтобы глаза мои тебя не видели… Сегодня. Завтра, как обычно: заберу на этом же месте.

Фыркнув, бросила ректору на колени украшение. Руки потряхивало, когда я миллионный раз пыталась отстегнуть ремень безопасности.

— Раз я вас так раздражаю, давайте вы меня просто уволите? — кинула вполне серьезно.

— Не дождешься! — сказал, как отрезал.

— И вообще, — язык от злости заплетался, — не надо меня подвозить каждый день!

— Я сам разберусь, Персик, — процедил сквозь зубы, — что надо, а что нет.

— Думаете, я не понимаю, — посмотрев на ректора в упор, я многозначительно подняла бровь, — почему вы вечно с задней стороны паруетесь и в кустах, а?!

— Удиви меня, гений, — мужчина сжал губы в трубочку, пыхтя при этом носом, как паровоз.

— Боитесь, что кто-то вас заметит! Негоже дворянам с крестьянами путаться, да, Прохор Германович?! — я едва не подпрыгнула от счастья, когда получилось снять ремень безопасности, радостно попыталась отпереть дверь, а та вдруг оказалась заблокирована.

— А это, по-твоему, нормально, — мужчина буквально прогнулся в мою сторону, плечом касаясь моего, — что ректор вуза студентку домой отвозит??

— Так в чем проблема, — мой мог взорвался, а я окончательно растеряла все рамки приличия, переходя на крик, — НЕ ПОДВОЗИТЕ! Я вас об этом не просила!

— НЕ МОГУ, НИКИФОРОВА! — от баритона ректора едва стекла не полопались, а сердце мое упало в пятки.

— Почему это?! — не поняла я, нервно жестикулируя руками.

— Потому что не хочу, — задыхаясь, путаясь, чеканил он, — чтобы тебя кто-то другой подвозил. Понятно?

Я замерла в полном шоке от услышанного, не в силах поверить своим же ушам. Сердце застучало так бешено, что грозило свести в могилу. Голова закружилась, руки стали мокрыми от переживаний. Мы потерянно смотрели с мужчиной друг на друга, пока я неожиданно для самой себя не прошептала:

— Вы… — во рту все пересохло, мир вокруг будто замер. — Вы испытываете ко мне какие-то чувства?

— Чувства… — мужчина будто испугался, зрачки его мгновенно расшились, а капилляры полопались. Он провел пятерней по волосам и… рассмеялся. — Какие чувства, Никифорова? Благодарность разве что… — Прохор Германович бросил краткий взгляд себе на колени, где лежали купленные сегодня украшения, а затем просто перекинул их мне, словно мячик. — Знаешь, забирай себе, наверное. Пусть будут, тебе идет.

— А как же ваша дама? — ужаснулась я, даже не в силах притронуться к набору.

— Моя дама? — не понял тот, взяв паузу, чтобы пораскинуть мозгами. Отмахнувшись, мужчина выдал: — Надо будет — новое куплю. А эти коровы, упаси господи, тебе идут больше всех на свете.

В тот момент я ощутила себя такой раздавленной и униженной, будто кто-то вылил ведро дерьма на голову. Я знала, что стоило гордо вскинуть голову и уйти, но… Все же девичья натура взяла верх, а слезы градом полились из глаз. Я мечтала исчезнуть, чтобы ректор не видел моего позора, но даже проморгаться не выходило. Кто-то словно сломал плотину, и хлынул целый нескончаемый океан.

— Оль… — растерянно, хрипло, неуверенно прошептал Прохор Германович. — Олечка, ну ты чего, а?

— Ничего! — отмахнулась я, пытаясь найти салфетку в сумке. Куда там? Даже открыть ее нормально не вышло!

— Не плачь, Персик, — нежно прошептал он, притягивая к себе резко и бескомпромиссно. Я понять не успела, как зарылась лицом в белую рубашку, оставляя на ней следы туши. Ректор осторожно гладил меня по голове, перебирая пряди волос, и нашептывал на ухо: —Ты прости меня, ладно? Я ведь это украшение изначально для тебя купил, вину хотел загладить за утренний инцидент.

Я замерла, даже слезы высохли. Вскинула на мужчину недоверчивый взгляд, утонула в синих нескончаемых глубинах, бездонном океане теплоты и нежности!

— Правда? — ректор кивнул, а я поджала губу. — А я ведь самое страшное выбирала…

— Ну, — подмигнул тот, — тебе почему-то красиво. Видимо, на тебе даже мешок от картошки будет сексуально смотреться… — рука мужчины скользнула по моей спине все ниже и ниже, будто изучая контуры тела. Он набрал полные легкие кислорода и задохнулся с распахнутыми губами, глядя на меня пристально и словно чего-то требуя.

Какая-то нить будто тянула меня вперед, не давая секунды одуматься. Осторожно подняв руку, я коснулась щеки мужчины кончиками пальцев, погладив. Прохор Германович закрыл глаза и поморщился.

— С тобой что-то не так, Персик, — словно в бреду покачал головой тот.

— Почему это? — от бешено колотящегося пульса свой же голос услышать не удалось. Неосознанно поднимаясь вверх, я сама не понимала, как приближаюсь к лицу мужчины, как все ниже спускается его рука, пока в конечном итоге не коснулась ягодицы. Заревев что-то невнятное, Прохор Германович сжал ее так, что искры из глаз брызнули: — Я не могу справиться со своими мыслями.

— Какими? — не унималась я, хотя стоило.

Распахнув глаза, он заставил замереть, прошептав: — Этими, Оля.

Тайфун смыл меня с места, утянул на самое дно, когда язык мужчины вторгся в мой рот, схлестываясь с моим. Он скользил по нежной коже, доводя до безумия. Властно помечая свое, рыча, вжимая в себя все сильнее и сильнее…

— Все, — а потом ректора будто в сторону отнесло. Мгновение — и он уже в стороне, смотрит в окно. Холодный, равнодушный. — Подарок не забудь. Не опаздывай, заберу тебя завтра.

Мне надо было более минуты, чтобы прийти в себя. Отряхнувшись, я с болью в сердце посмотрела на мужчину. Покрутила в руках «подарок» и кинула ему на колени, открывая дверцу машины и буквально выбегая из нее:

— Да пошли вы к черту! Не буду я больше на вас работать, понятно?!

— У тебя контракт, — поставил перед фактом, без капли сомнений, что никуда я не уйду.

— Плевать на него, делайте, что хотите! — бросила напоследок, укорив шаг.

Уже у дверей комнаты мой телефон завибрировал, я достала его по инерции, пока открывала дверь. Там было фото одного из мусорных баков, недалеко от общаги, а также СМС: «Сегодня в двенадцать ночи положи сюда двадцать тысяч. Если не сделаешь этого — завтра видео из клуба увидит весь вуз».