Отец моего врага

Глава 16

— Серьезно?! — в замешательстве уставившись на вывеску одного из самых известных брендов мира, я оценила лаконичную золотую гравировку «Новая коллекция!» Из груди вырвался нервный смешок: — В моем понимании «магазины» — это нечто другое, Прохор Германович. Это — бутики.

Откинув все страхи и неловкости, я медленно потопала внутрь. Чувство, словно я белая ворона среди обилия богатства и роскоши, не покидало. Словно все вокруг смотрели лишь на меня, саркастично насмехались и оценивали.

— Добрый день! Могу я чем-то вам помочь? — возникшая рядом блондинка выглядела доброжелательно и совсем не надменно. Я мгновенно выдохнула, расслабляясь.

А ведь в глубинах памяти еще хранились те самые семейные вылазки в бутики с мамой и папой. После развода все изменилось…

— Да, мне нужно пару образов для… — начала было я, но тут же осеклась: — Простите, а как вы поняли, что надо обращаться ко мне на русском?

— Это моя работа, — развела руками та, пожимая плечами.

Адриана, как выяснилось по бейджу, была и вправду мастером своего дела. В тонне чопорной, «возрастной» одежды собрала мне четыре нежных лука. Девочка внутри меня проснулась, радостно захлопала в ладоши и совершенно отказывалась смотреть на ценники. И уж тем более говорить о том, что образов надо меньше!

— Еще коктейльное платье и вечернее, верно? — похлопав себя пальцем по подбородку, та задумчиво пробормотала: — С первым проблем не будет, а вот со вторым… Скажем так, варианты с витрины легкости вам не добавят, а возраста — запросто.

— Ну, тогда… — готова была уже сдаться я. И так проредила бюджет ректора знатно, пора и честь знать.

— Есть пару позиций для «ВИП» клиентов, они скрыты от посторонних и только по записи, — подмигнула она мне, указывая пальцем на примерочную:

— Ждите меня здесь, сейчас все организую.

Через пару минут перед глазами возникло три платья: красное, белое и черное.

— Примерьте сперва вот это, — настаивала Адриана, настойчиво всучив в руки самое светлое, больше напоминающее подвенечное.

Пожав плечами, я быстро его надела, ведь ранее консультант выбирала лучшую одежду из всего имеющегося. Только вот, покрутившись перед зеркалом, я окончательно недоумевала:

— Это платье явно свадебное!

— Вам кажется, — настаивала блондинка. — Выйдете на свет, оно заиграет иначе!

Мне пришлось натянуть туфли, чтобы подойти к широкому зеркалу у панорамного окна. Покрутившись пару раз, я не изменила своего мнения.

— Может, вы и правы, — согласилась она вдруг. — Давайте тогда примерим остальные, наверняка там найдется что-то…

Я вздрогнула, когда меня ослепила вспышка с улицы. Испуганно посмотрев на Адриану, я не увидела в ее глазах ни капли страха:

— Не бойтесь, на соседней улице ремонтные работы. Вспышки — побочный эффект. Мы все уже привыкли к данному недоразумению, постоянно приходится извиняться перед клиентами.

Действительно, заметив вдалеке сверлящего мужчину, я успокоилась, отправившись мерять черное:

— Если я соберусь хоронить мужа миллионера — приду к вам снова, — оценив вырез до середины ягодицы со спины и голый пупок, добавила: — После такого новый «папик» мгновенно найдется… Нет, а что? Товар со всех сторон уже увидел…

— Примерьте красное! — только и сказала Адриана.

Я была уже очень уставшая, когда не глядя натягивала на себя струящуюся шёлковую ткань. Но стоило только взглянуть в зеркало, как по спине пробежали мурашки:

— Это оно!

Если бы мне пришлось продавать почку за это творение искусства, то сделала бы это не задумываясь. Благо, кредитка Прохора Германовича была бездонная! И все равно, расплачиваясь за гору одежды на кассе, я втайне тряслась, что сейчас его банковский счет треснет по швам, обязывая меня отрабатывать натурой.

— Уже все, что ли? — изумленный голос Прохора Германовича за спиной заставил вздрогнуть. — Я думал, вы только начали! Женщины любят ночевать в подобных местах в обнимку со шмотками.

— Мне попался лояльный клиент, Прохор Германович, — отрапортовала ему блондинка.

— Вас тут прямо знают, — присвистнула я, оценивая до скрежета зубов сексуальный образ мужчины. На нем был песочный свитер под горло и штаны в тон на пару оттенков темнее. Коричневые брюки и черные очки. В сочетании со щетиной и высоко уложенными назад темными волосами ректор выглядел ошеломительно, я забыла, как дышать!

— Да-да! — поддержала Адриана. — У семьи Королевых тут огромная скидка!

— У «семьи» Королевых? — застопорилась я, а ректор вдруг оживился. Он резко выдернул из моих рук пакеты, внимательно заглядывая в каждый.

— Так я и знал! — воскликнул тот, и Адриана улыбаться перестала. — Не все выбрали. Где верхняя одежда? Где обувь? Где нижнее белье?!

— Нижнее белье? — закатив глаза, я сложила руки на груди.

— Именно, девочка моя, — ударив меня пальцем по носу, ректор театрально воскликнул: — Это же катастрофа! Ты собралась без лифчика с трусами на конференции щеголять?

— Так я могу ведь свои…

— У меня сердце станет, — перебил меня тот, скидывая пакеты на водителя и толкая в сторону отдела с кружевами. — Нет! У всех, солнце мое, от твоей неземной красоты!

— Такой уж и неземной, — щеки запылали, а мозг стал ватным. Я и не заметила, как мужчина выгрузил на меня тонну комбинаций, отправляя в примерочную.

— Естественно, зачем старичков тревожить? Дай умереть своей смертью, — не унимался ректор.

Не знаю, зачем, но я правда стала мерять все подряд. Только вот одно было откровеннее другого. А Прохор Германович явно ждал, когда я выйду и дам ему заценить пару «достопримечательностей».

— Ну, — он неторопливо постучал по задвижке, — что там, персики твои влезли? Если нет — тоже покажи. Оценю взглядом профессионала, так сказать…

— Спасибо, конечно, — с трудом сдерживая издевку, я хмыкнула: — Но идите-ка лучше себе галстуки присмотрите.

— У меня есть, — пробурчал он недовольно.

— Купите новый… — покрутившись перед зеркалом в прозрачном боди, я добавила: — Слюни вытирать.

Что-то рядом грохнуло, разбилось, ректор хрипло застонал: — Ну, Никифорова! Выпорю тебя по твоей аппетитной заднице этим же галстуком!

Закатив глаза, я вернулась к примерке. Мужчина и вправду ушел. И если в первые две минуты это радовало, то потом начало напрягать. Я быстро вернулась к своей одежде и вышла из примерочной, оглядываясь. В самом конце зала стоял Прохор Германович спиной, а на него буквально вешалась длинноногая рыжая бестия, выше него на голову.

Удивительно, как внутри меня моментально вспыхнули злость и раздражение. Сцепив зубы, я воспользовалась тем, что парочка совершенно не смотрит вокруг, и подошла почти вплотную. Благо, рост позволял особо не выделяться на фоне вешалок с теплыми пуховиками.

— Дорого-о-ой, — томно протянула та, положив ладошку ректору на плечо. Тот отмахнулся, а она другую руку задействовала. — Ми-и-илый мой!

— Касандра, — рыкнул Прохор Германович, — не называй меня так!

— Почему нет? Разве не все мужчины об этом мечтают? — эта самая Касандра якобы потянулась за пуховиком и потерлась грудью об плечо ректора. Тот отшагнул назад, как ошпаренный. — Прохор, ну в самом деле! Встретиться здесь после стольких лет — судьба.

— Во-первых, — закипал ректор все больше, демонстративно загибая палец, — мы с тобой каждый год на конференции встречаемся. Во-вторых, не удивлюсь, если ты водителя подкупила и узнала, где я!

— Пусть так, — игриво хмыкнула она, — только вот от любви не сбежишь!

— Какой любви? Мы с тобой один раз переспали… — застонал мужчина, прикрывая рукой лицо. Затем внимательно на нее посмотрел, прямо в глаза: — Послушай меня внимательно, идет? Ты трезвая вообще, готова к диалогу?.. Так вот, у нас ничего не было и быть не может.

— Чушь! — взвизгнула рыжая, которая явно не оценила грубый от ворот поворот. — Ты одинок, я одинока. Судьба сводит нас вместе, Прохор.

В этот момент я почему-то зауважала ректора еще больше. Другой бы плюнул, развернулся и ушел, а Прохор Германович обладал закаленным характером. Он не сбегал от проблем, поджимая хвост. Даже этой до неадеквата настойчивой барышне что-то пытался внушить…

Криво улыбнувшись, я вдруг решила повеселиться… А заодно и помочь своему пока что боссу. Отложив большую часть вещей в сторону, подцепила пальцами самый маленький кружевной комплект, натянула невинное выражение лица, вспушила волосы. Грудь вперед, попу назад, и громкий сахарный голосочек раздался на весь магазин:

— Прошенька! Смотри, какую штучку я нам на вечер купила?!

Ректор остолбенел, глаза его устремились в меня, словно стрелы. Рыжая ощетинилась, оценивая мой вид с ног до головы, эхом повторяя:

— Какую еще штучку?

— Так вот эту, женщина, — я покрутила перед ее носом прозрачное белье, которое мало что скрывало. Касандра поджала губу и нахмурилась. Мы оба знали, что, даже учитывая ее стройность, при таком огромном росте она никогда не натянет на себя данный размер.

— Я не женщина… — вскинула голову Касандра, сжимая кулаки. — Я… Я еще девчонка.

Ректор хохотнул едва уловимо уху:

— В душе уж точно…

Желая доиграть роль до конца, я подошла к мужчине вплотную и буквально повисла на его руке, играясь коготками со свитером:

— Козленочек мой, — мужчина вдруг почему-то закашлялся, складываясь в две погибели. Хлопая его по спине, я не остановилась, — пойдем скорее домой. Там наши игрушки стынут!

— Игрушки? — не своим голосом прошептал ректор, замирая, внимательно глядя на меня. Кажется, с надеждой.

— Ага, — активно закивала, гладя его ладошками по животику под ошалевший взгляд Касандры. — Те самые, что ты нам на годовщину купил.

— У вас будут дети? — положа руку на сердце воскликнула Касандра.

— Нет, — пожала плечами, играясь набором в руках. — Но после такого «расширения кругозора», как назвал это Прошенька, могут и появиться!

Внезапно горячая ладонь упала мне на пятую точку, по-свойски сжимая. Теплое дыхание уткнулось в щеку, губы мягко шепнули:

— Будут у нас дети, Персик.

Когда Прохор Германович вошел в кураж, из роли выпала я. Его близость вдруг выбила все мысли из головы, обезоружила. Я посмотрела на мужчину и утонула в голубых глубинах, полных чего-то теплого и обволакивающего.

— Смотрю, — ужаснулась Касандра, — у вас тут прямо любовь, прости господи!

— Не то слово, — рыкнул мужчина, мягко накрывая мои губы своими.

Мир вокруг перестал существовать! Это было что-то сильнее гравитации… То, что невозможно преодолеть! Меня тянуло к мужчине, его явно тоже. Хотелось залезть ему под кожу и раствориться! Чтобы мои руки всегда лежали на его груди, а его мягко и нежно скользили по моему телу…

— Простите! — многозначительное покашливание Адрианы за спиной заставило вздрогнуть и очнуться. — Вы выбрали что-то? Могу завернуть?

Отпрыгнув назад, я обернулась по сторонам. Касандра испарилась, а весь бутик пялился на нас, как на прокажённых. Я кратко взглянула на ректора, но раздраженным этим он не выглядел. Мужчина по-прежнему выглядел голодным диким зверем, готовым наброситься на тебя в любую секунду.

И, черт его дери, я искренне не понимала — почему теперь ему вдруг все равно на чужое мнение… Или, что более реально, кое-кто из нас перестал думать головой.

Демонстративно повернувшись к Адриане, я протянула ей белье:

— Ничего не надо, похожу в своем старом, благодарю.

Девушка поникла, но тут же вступился Прохор Германович:

— Заверните все, что она меряла и подошло по размеру, — я только открыла рот и он рыкнул: — Это не обсуждается, девочка.

«Раз не обсуждается, так не обсуждается!» — подумала я и, развернувшись, последовала к выходу.

С Прохором Германовичем мы расстались в холле отеля, по нашей старой-доброй привычке не обсуждая происходящее в бутике. Он направился утрясти деловые вопросы в отношении завтрашней презентации своей научной работы, а я — готовиться к коктейльной вечеринке.

— С ума сойти, сколько дел надо утрясти за пару часов… — кратко бросил мне мужчина, нервно поглядывая на часы. — Переоденусь внизу. Жду тебя у стойки администратора в восемь вечера.

А затем он будто сбежал, не оглядываясь, я только и успела ему понуро ручкой вслед помахать.

Войдя внутрь номера, я принялась активно искать свой потрепанный жизнью чемоданчик, но его там не обнаружила… И только под конец поисков до меня дошло, что тот самый роскошный и новый от известного бренда посередине комнаты — теперь мой. Открыла, а там аккуратненько добро уложено.

— Интересно, — задумчиво повела бровью, — Прохор Германович сам складывал или кто-то другой?

У меня не было времени разбираться: уместен ли такой подарок? Два часа на сборы, когда цель вечера: произвести впечатление — катастрофически мало! Благо проживание в общежитии научило меня собираться, пока горит свеча. Так что, на скорую руку приняв душ, я одной рукой сделала себе броский макияж смоки айс, а другой уложила волосы. Забыв утюжок с плойкой дома, пришлось извернуться с помощь отельного фена и плотных полотенец. Полчаса мучений, и крупные естественные локоны готовы. Под конец сборов в маленькой комнате пар стоял и стекла запотели! Так что, распахнув окно, я быстро выбежала из номера, даже забыв на себя посмотреть.

— Простите, — задыхаясь, буквально повалилась на стойку с испуганной девушкой-администратором, — не приходил ли сюда Королев Прохор Германович?

Часы показывали почти половину девятого, и я только могла представить, что мне будет за опоздание от человека, помешанного на времени!

— Нет, простите, — пожала плечами та. — Могу уточнить у моего предшественника…

— Не стоит, — хриплый, немного надменный голос за спиной заставил подпрыгнуть на месте и повернуться лицом к незнакомцу. Высокий широкоплечий брюнет с цепкими черными глазами осмотрел меня, как ужин, и облизал зубы, оценивая голые ножки: — Он в библиотеке с Касандрой и, кажется, пока уходить не собирался.

Что-то больно резануло по сердцу, голова вдруг закружилась:

— С кем?..

Что-то отчаянно не складывалось в голове! Еще сегодня он терпеть ее не мог и уже вечером кидает меня, чтобы провести время вместе?!

— Касандра, — уточнил незнакомец. — Наша общая знакомая с Прохором. Думаю, он будет минут через пять… Могу я пока позволить себе наглость провести очаровательную девушку на прием? — брюнет протянул мне ладонь, плотоядно улыбаясь, но я не спешила ему отвечать. Тогда он театрально вскинул руки и демонстративно поклонился: — Ох, где мои манеры… Позвольте представиться: Александр.

Я ждала еще хоть какую-то информацию, но вместо этого Александр подцепил мою руку и поцеловал. Медленно, сканируя декольте.

— Ольга, — мягко улыбнулась я, все еще пытаясь понять, что мне делать дальше: идти искать ректора или подниматься обратно в номер? — Вы дружите с Прохором Германовичем?

— Работаем в одном сфере, — хмыкнул он, не отпуская руку, а лишь ближе к себе притягивая. — А вы?

— Тоже ректор? — удивилась я, игнорируя вопрос мужчины. Не его это дело, кто мы друг другу… В общем-то, я и сама не знала.

— Директор, — поправил меня Александр, совсем не двусмысленно поедая меня глазами. — Уже год, как обживаюсь в Англии… Кстати! — он щелкнул пальцами, игриво подмигивая. — Не вы ли та особенная, что станет моей студенткой после Нового Года?

«Моей» он произнес как-то уж слишком двойственно, мне стало не по себе.

— Возможно, — не стала лгать, начиная нервничать. Многозначительно уставившись на то, как он буквально вжимает мою ладонь в свой живот, мягко протянула: — У вас не запрещены домогательства к студенткам?

— Да, за границей с этим строже, чем на родине. — тем же саркастичным тоном добавил: — Вам ли не знать, Оленька. Вам ли не знать…

Я не знала, в каких именно отношениях состоит Прохор Германович с этим скользким типом, но до безумия хотелось верить, что он не рассказывает ему интимные моменты своей жизни. Натянув маску, я равнодушно пожала плечами:

— Не понимаю, о чем вы.

— Что же! — хлопнув в ладоши, мужчина теперь уже в наглую притянул меня к себе за талию, утаскивая в другой конец зала. — Пойдемте, пока мой друг занят, познакомлю вас со всеми лично… Не дам скучать даме!

Я уперлась шпильками в пол, но это не помогло. Только вот и рта не успела раскрыть, как голос за спиной заставил Александра замереть и ощетиниться:

— Девушку мою оставь в покое… По-хорошему прошу, Алекс.

Тот обернулся вполоборота, но обнимать меня не перестал:

— Неужели ты уже все? Быстро как-то… Может, тебе таблеточки какие-то попить, а?

— Не беси, юморист хренов, — рыкнул ректор. Одернув чужие руки с моего тела, он повернул меня к себе, цепко осматривая, будто на предмет брака: — Я где тебе сказал меня ждать, Никифорова?

— Вы опоздали на сорок минут! — сцепив зубы воскликнула я, не став уточнять, что сама, вообще-то, тоже опоздала. Кто пришел позже — тот и виноват!

— Красавица… — отошел от темы тот, погладив меня по животу, будто изучая плотную бархатную ткань. — Тебе идет синий, ты прямо тут звезда. Удивляюсь, как тебя еще кто-то до Алекса не похитил.

— Я бы им не дал! — прыснул тот самый виновник событий, но Прохор изобразил захлопывающийся клюв, затыкая друга.

— В салон ходила? Шикарно выглядишь, Оль, — шепнул он мне на ухо, с придыханием и почему-то горечью. — Смерти моей хочешь?

— Почему? — отойдя на шаг назад, я покрутилась вокруг, демонстрируя свое новое короткое платье со спущенными плечами и небольшим дельте.

— Так такие, как он, — он указал пальцем на Алекса, а тот радостно замахал, — будут целый вечер на тебя пялиться.

— Еще как будут, — согласно закивал мужчина, и Прохор вспыхнул, зарычал.

Было столько тепла в голубых глубинах ректора, столько нежности, что меня повело. Я забыла обо всем на свете, улыбаясь, как идиотка. Сейчас на нем был шикарный черный костюм с иголочки и тонкий галстук. Я приблизилась ближе, чтобы убрать этикетку с него, и только при близком рассмотрении до меня дошло, что это вовсе не этикетка.

— Помада… — прошептала, мир вокруг померк. Голова закружилась, ректор едва ли успел меня в последний момент удержать.

— Что ты сказала? Тебе плохо, Персик?! — воскликнул он, изучая меня руками на предмет температуры.

— «Персик», — послышалось удивленный повтор от Алекса. — Ого…

— Все хорошо… — деланно улыбнувшись, я еще раз рассмотрела галстук. Чужие алые губы отпечатались на нем, что рассмотреть могла только девушка… Ну, или кто-то до блевоты дотошный. — Видимо, голова закружилась от духоты.

— Вот там дамская комната, — Прохор Германович был готов меня уже туда на руках нести, но я вовремя соскочила на землю. — Жду пять минут, Оля. Не выходишь — захожу сам.

— Идет! — поспешно устремившись внутрь, я пробыла в комнате пару мгновений и вышла обратно. Потому как туалет мне не требовался, а маленькая темная комната угнетала. Тот самый алый след снова и снова крутился в голове, а еще слова Александра про Касандру. Мог ли Прохор Германович сдаться и переспать с ней по старой памяти? Из-за этого он опоздал почти на час?

Я возникла за спиной мужчин почти сразу, особо не привлекая к себе внимания. Уже собиралась их окликнуть, как вдруг послышался голос ректора:

— Не начинай снова, действуешь на нервы!

— Нет, давай все же проговорим весь этот бред вслух, — унимался его друг, прыснув от смеха. — Мне нельзя прикасаться к этой твоей Оле, и никому нельзя…

— Верно! — рыкнул Прохор Германович. — Только посмей, морду набью!

— Но, — вытянул палец вперед Алекс, непонимающе поднимая бровь. — У вас ничего нет и видов на нее у тебя тоже нет, так?

— Видимо, — поспешно кивнул ректор, и мне снова поплохело. Оперевшись рукой об стойку администратора, я не стала вмешиваться в разговор. Подслушивать плохо, но в тот момент было глубоко плевать с высокой колокольни на нравственность!

— Дай угадаю, — сквозь шум в ушах услышала я голос Алекса, — ты ее любишь, да? Потому такой нервный постоянно…

Прохор Германович сжимал и разжимал кулаки, явно пыхтел от раздражения, а потом повернулся к другу и отчеканил каждое слово:

— Что же, если ЧУЖАЯ личная жизнь тебя так колышет, то заявляю: я эту Олю не люблю, мне ее просто жалко. Семья у нее неблагополучная, а она — умненькая. Делать мне нечего — студенток трахать. Ты вообще ее видел? Еще и о какой-то там любви говоришь… Не смеши меня!

— А если я вдруг… — предположил Алекс, разведя руками. Мол, разное может произойти. — Сам понимаешь… Слово за слово, и мы в моем номере…

— Делай, что хочешь! — взорвался мужчина, ударяя кулаком по высокому деревянному стулу, по нему мгновенно трещина пошла. — Хоть женитесь там! Только по ее согласию, ты понял меня?

Быстро вернувшись обратно в женскую комнату, я судорожно мыла руки в ледяной воде, запрещая себе плакать. Нельзя! Не сейчас! Не из-за мужчины! А когда вышла с легкой полуулыбкой, они уже ни о чем не говорили, ожидая меня.

— Идемте? — предложила я, Прохор Германович подставил свой локоть, но я выбрала Алекса. Ректор остался стоять позади, когда мы медленно вошли в огромный зал, украшенный неоновыми вывесками.