Отец моего врага

Глава 7

Я задумчиво грызла ручку всю пару, размышляя над всем тем нескончаемым ворохом проблем, возникшим буквально из ниоткуда в последние дни. Словно мало мне было проблем с родителями и сестрой, так еще и бывшая соседка уверенно распространяла по вузу слухи, мол, по ночам я промышляю самым настоящим эскортом. Об этом шептались за спиной, в лицо никто говорить не решался. А я даже не собиралась доказывать кому-то, что просто-напросто нашла неплохую подработку, где такие же нуждающиеся, как и я, по ночам шили футболки в подпольном цехе. За незаконные обороты платили вполне прилично. Из недостатков — ударная доза кофе заменяла теперь завтра, обед и ужин.

Я буквально заснула с открытыми глазами, поэтому только с третьего раза услышала громкое обращение преподавателя на всю аудиторию:

— ОЛЬГА!

— Оль, — Марина пнула меня в бок, — ну ты чего?

Я непонимающе перевела заспанный взгляд на подругу, а та в свою очередь многозначительно указала на одного из студентов старших потоков, почему-то ошивающегося в нашей аудитории в самый разгар пары.

— Тебя к куратору нашему новому вызывают, — помогла мне сообразить девушка, которую уже порядком пугало мое состояние. Марина знала, как много я работала последнее время, пытаясь создать «спасательную подушку», если мама решит воплотить свои угрозы в реальность. Пыталась даже помочь финансово… Но я бы лучше сдалась, чем взяла деньги у самого близкого мне человека.

— Зачем? — мозг был словно в дурмане последние дни, два плюс два отчаянно не складывалось.

— Я откуда знаю, солнце, — сочувственно развела руками девушка. — Выглядишь совсем плохо… Может, ты домой пойдешь, а?

— Не домой она пойдет, а куда вызывают! — взорвался преподаватель, услышав только конец фразы Марины. — Или вы собрались проигнорировать вызов Прохора Германовича, девушка?!

Тогда я наконец вспомнила, КТО наш куратор. Мужчина не давал о себе знать все это время, решая вопросы через старосту. Направляясь к ректору в кабинет, я даже испугаться не успела, потому как была уставшей до состояния засохшего гербария. Только краем глаза заметила, что место секретаря пустует.

— Здравствуйте, — понуро войдя в открытую дверь, я только на половине пути к столу вспомнила, что вообще-то надо было постучать. Но, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отказали. — Вызывали? Что я там опять натворила?

Прохор Германович что-то активно печатал на ноутбуке с таким сосредоточенным взглядом, будто один в этом мире. В кабинете царил идеальный порядок, волосы зачёсаны назад мужским ароматным гелем, черный костюм с иголочки отглажен до максимально возможного состояния. Я оценила это мельком, голова закружилась, перед глазами потемнело, из-за чего буквально упала на мягкое кожаное кресло.

— А тебя не учили?.. — начал было он, злобно цедя каждое слово. Ровно до тех времен, пока не поднял на меня взгляд, сам себя обрубая на полуслове. Холодное равнодушное выражение сменилось сперва на недоумение, между бровей залегла глубокая морщина. Его голубые глаза как-то странно блуждали по моему лицу, пока руки Прохора Германовича неосознанно все сильнее и сильнее сжимали экран ноутбука.

— Что? — не поняла я, подпирая подбородок кулаком.

«Лишь бы не уснуть! Лишь бы не уснуть!» — повторяла про себя, как мантру.

— Ничего, — озабоченно качнул головой тот, просыпаясь словно от комы. Отряхнулся, поднялся с места и направился к тому шкафу, где, я помнила, хранился алкоголь. — Сиди спокойно.

Отсмотрев себя, недоумевающе развела руками:

— Так я вроде и так…

— Пей, — когда подняла голову, вздрогнула с перепуга. Ректор уже протягивал мне полный стакан чего-то спиртного. От неожиданности даже переняла стакан, но пить не спешила. Сердце буквально выпрыгивало из груди. Зачем, спрашивается, так незаметно подкрадываться и пугать?! Но не успела я понять, зачем Прохору Германовичу предлагать мне алкоголь, как он вдруг выдернул его обратно. — Стой. Ела последний раз когда?

— Вчера вечером, — выпалила до того, как вспомнила, что это вообще-то не его дело!

— Небось макароны какие-то, — не спросил, а констатировал он, снова начиная злиться.

— Не-а, — фыркнула я, — гречку.

Почему-то мне показалось, словно звучит это солиднее. Куда там? Прохора Германовича просто скрутило, как будто целый лимон разом разжевал. Подняв меня за руку, он силком потащил к выходу, на ходу хватая свой дипломат и плащ. Почему-то накинул его на меня, а не на себя.

— Пошли, — как-то уж слишком спокойно выдохнул он, зачем-то продолжая держать руки на моей талии. Хотя идти я могла, сама между прочим. — Горе мое луковое…

— Куда это? — шла пара, коридоры пустовали. А те студенты, что прогуливали пары, скрывались еще до того, как Прохор Германович возникал в поле их зрения. Сложно поверить, но шаги ректора, эхом разливающиеся по широким коридорам, невозможно было спутать с другими. Уверенная размашистая поступь, аки царь владенья свои обходит.

— Много будешь знать, — только лишь на улице ректор снова ожил. И будь я хоть немного в себе, давно бы уже развернулась и ушла, — скоро состаришься.

А затем достал из кармана золотой ключ, нажал кнопку, и отозвалась ему огромная крутая чёрная тачка, больше напоминающая военный БТР.

Ректор только успел включить подогрев сидения, как я мгновенно отрубилась, словно по щелчку пальцев, а когда открыла глаза — на мне был мягкий, безумно вкусно пахнущий пиджак. Прохор Германович буквально завернул меня в свою одежду.

Перед глазами возникла огромная вывеска «Сокол» и парадный вход, куда не каждый смертный отправится свадьбу праздновать.

— Вам тут что-то забрать нужно? Зачем вы меня сюда привезли? — растерялась в догадках я, Прохор Германович же без комментариев покинул авто, обошел его и вытянул меня на землю. Не размениваясь на сантименты или предупреждения, мужчина просто поднял меня под ягодицы, как грудного ребенка, и понес внутри. Кажется, все внутренние органы станцевали убойное танго от внезапной и такой тесной близости. Оперевшись ладонями в его грудь, я сдавленно прошептала, так, чтобы швейцар и официанты на входе не слышали: — Ч-что вы делаете?

— Тут можно, — только и выдал он, вводя еще в большую растерянность. Где именно «тут» и почему Прохору Германовичу вдруг что-то там «можно»?!

Логичнее было бы спросить «почему?», но с губ сорвалось:

— Что?

— Все, Персик. Все можно! — не обращая внимания на заинтересованные взгляды посетителей этого на первый взгляд безумного дорогого ресторана, мужчина шел дальше, пока не остановился около уютного уединенного столика с панорамным окном во всю стену с видом на внутренний дворик с чудаковато выстриженными туями, покрытыми мягким и пушистым на вид снегом.

Он отодвинул для меня стул, приглашая присесть, но стоило сделать шаг вперед, как он вытянул руку вперед, призывая замереть.

— Девушка, — строго, но вежливо обратился он к официантке, следующей за нами тенью, — вот то кресло, в другом конце зала, выглядит намного более удобным, да еще и с мягким сидением. Моя девушка устала, принесите ей именно его.

Кажется, даже кончики волос стали пунцовыми от обращения «моя девушка». Умом я понимала: Прохор Германович просто неправильно использовал фигуру речи, имея в виду «сопровождающую». "Эта девушка со мной" — корректнее. Но... Ректор ведь не мог не понимать, как это звучит со стороны?!

— Может, — с надеждой предложила девушка, — вы пересядете за тот столик? Так было бы…

— …Проще для вас?.. — Прохор Германович нехорошо сцепил зубы, незнакомка вздрогнула, а я принялась кусать щеку изнутри на нервной почве. — Этот столик наиболее благоприятный по всем факторам, кроме сидений. Прошу вас выполнить просьбу.

— Будет сделано, — услужливо кивнув, официантка молча удалилась, а я с непониманием посмотрела на ректора. Зачем он притащил меня сюда? Что происходит?

— Здесь нет студентов, — продолжил он вдруг наш разговор, зачем-то застегивая пуговицы своей же верхней одежды на мне почти под горло. — Тут можно поговорить спокойно.

— О чем? — сегодня от мужчины пахло табаком, мятным гелем для волос и ароматными мускатными духами. Этот вьедливый запах впился мне в мозг навсегда, когда Прохор Германович наклонился слишком низко, буквально кончиком носа касаясь щеки. Его кожа была на вид такой гладкой, совсем не старческой и противной. К ней хотелось прикоснуться, а зарыться пальцами в густую объёмную шевелюру.

Я сама не заметила, как замечталась. Отрезвило то, как уверенно он взял меня за руку, словно это было нормой. Словно мы делали это сотни раз! Я настолько офигела, что позволила ректору вывести меня на заснеженную террасу через высокие стеклянные ставни. Была глубокая зима, до Нового Года оставалось всего ничего, на улице, естественно, не осталось столиков, но вид открывался просто божественный на небольшой самодельный прудик с шикарным фонтаном в виде русалки.

— Господи! — ахнула я. — Он что, мраморный?

— Не сомневаюсь, — Прохор Германович пристроился рядом около высокого ограждения, голос его казался непривычно мягким.

— Как красиво, — не сдержалась я, рассматривая литые линии девушки. Наверняка ведь ручная работа и стоит целое состояние. Такое надо не в ресторане устанавливать, а в музее!

— Очень, — проникновенно, с хрипотцой в и без того низком баритоне прошептал Прохор Германович. Мое тело покрылось мурашками, я украдкой взглянула на мужчину и вздрогнула. Он смотрел не на русалку, а на меня.

— Замерзла? — с улыбкой спросил он, слегка наклоняя голову в бок. Меня прямо повело от глубины его голубых глаз в тот момент.

— Нет, — отряхнувшись, я плотнее сжала ограждение, призывая себя очнуться от наваждения. Не желая молчать, выпалила первое, что пришло в голову: — Хорошо бы увидеть этот фонтан, скажем, летом. Когда он работает.

Это было, как гром среди ясного неба… Он возник за спиной, крепко обнимая меня и прижимая к своему горячему телу. Ректор уткнулся щекой в щеку, руки обвили талию. Как он умудрялся так обжигать, ведь верхнюю одежду отдал мне?

— Хочешь? Будешь здесь и увидишь, — так мягко протянул он, что сердце мое дрогнуло, а на глазах возникли слезы. Просто от эмоций, которые фонтаном выливались наружу.

Стыдно признаться, но мне нравилось чувствовать себя в этом странном капкане. Все было абсолютно неправильно, странно до безобразия, возможно, даже противоправно… Но я впервые в жизни закрыла глаза и не боялась ничего в этой жизни. Чувство покоя стало абсолютной неожиданностью.

И тут здравый смысл пробрался через дурман, голову озарил один простой вопрос:

— Чего вы хотите?

Возможно, я не желая того выплюнула его слишком резко и грубо, потому что Прохор Германович тут же сделал шаг назад, кашлянул в кулак и махнул рукой на основной зал:

— Идем, Ольга.

Больше за руку он меня не брал, но мягкое кресло таки отодвинул.

На столе лежало красивое меню в кожаном чехле, я украдкой бросила на него взгляд и тут же отвернулась. Если Прохор Германович хочет о чем-то поговорить, то есть здесь мне необязательно. Достаточно было видеть, как изысканно сервирован стол по всем правилам этикета, чтобы догадаться про заоблачные цены.

— Так-с, — мужчина бросил на меня задумчивый взгляд через распахнутое меню, побарабанил по нему пальцами, а затем закатил глаза, возвращаясь к заказу: — Вот этот салат, потом стейк из лосося, еще пасту какую-нибудь покалорийнее, суп ваш самый наваристый… О, конечно, десерт с бокалом красного полусладкого.

Когда официантка отошла, я удивленно вздохнула:

— Не думала, что вы столько едите, потому что…

Запнулась на полуслове, увидев на губах мужчины хитрую ухмылочку. Было в ней что-то откровенно дикое и звериное.

— Почему же, девочка? — подперев подбородок рукой, он перегнулся через стол, играя бровями. — Ну-ну, продолжай свою мысль...

Немного подумав, я вдруг решила, что небольшой комплимент сгладит сложившуюся ситуацию и, возможно, сыграет мне в плюс. Так что растерянно развела руками, спокойно протянув в пол голоса:

— Вы весь такой натренированный… Прямо спортсмен!

— Вряд ли, — в голубых глубинах замерцало что-то адское, от чего бросало жар параллельно с холодным потом, — ты могла заметить это через одежду. Признайся, что разглядывала? — я вжалась в кресло, с трудом сглотнув вязкую слюну, когда мужчина вернулся на прежнее место, давая возможность дышать спокойно: — Это все тебе, Оля. В отличие от некоторых, я ел пару часов назад... Может, что-то себе закажу, а может, съем и тебя.

Он, наверное, хотел сказать «у тебя съем». Просто оговорился! Тем не менее…

— МНЕ?! — не веря своим ушам, я даже рассмеялась, но Прохор Германович мою инициативу не поддержал. Отряхнувшись, искренне опешила: — Зачем?..

— Ты еле на ногах стоишь, — по лицу мужчины прошла тень, он не глядя скомкал салфетку, изрешетив ту пальцами. — Белая, синяки, глаза мутные… — Прохор Германович нахмурился так, что между бровей залегла глубокая морщина, а капилляры в глазах полопались. Я ощущала его напряжение так четко, как никогда ранее, оно передавалось и мне. Как вдруг ректор спокойно выдал: — На ночной работе за сотрудниками не следят?

Меня прямо передернуло. Оттого, что ОН знал, и оттого, как требовательно на меня смотрел. Пораскинув мозгами, я решила, мол, Кристина напоследок ляпнула бывшему боссу про мои трудности с деньгами и «подпольный» труд. Почему-то стало стыдно до умопомрачения… Опустив взгляд, я разорвала нежелательный контакт:

— Будете меня отчитывать?

Он думал нескончаемые секунды, пока я умирала внутри. Вдруг голос ректора развезся громом:

— Буду.

— А вот не надо! — воскликнула я с обидой. Тоже мне тут нашелся, праведный! — Каждый зарабатывает так, как может. Меня без оконченного высшего на нормальные должности не берут.

— Ты поэтому пошла… — он странно закашлялся, нервно послабляя галстук, будто пытаясь подобрать правильные слова, — туда?..

— Ну да, — глаза мои нервно бегали по полу, где в кристальном отражении наполированного паркета я видела нервное топанье Прохора Германовича. Его прямо крутило из стороны в сторону, хотя голос мужчина пытался держать спокойным, размеренный, строгим. Решила его успокоить: — Вы не переживайте! Там условия хорошие… Меня там все любят…

Прохор Германович закашлялся так, что я прямо с места подскочила ему по спине постучать. Пришел он в себя почти сразу, вполголоса прохрипев:

— Прямо все-все?

— Да, — закивала ничего не понимающая я, и под дергающийся глаз мужчины вернулась обратно на место. — Особенно хозяин подвала — Арсен. Резинки даже приносил цветные в качестве поощрения… — я волосы заплетенные перед ним покрутила, но ректор даже на них не посмотрел. Кажется, он вообще умер с открытыми глазами, потому что совершенно точно больше не моргал и не дышал. — Такие сейчас дорого стоят, а мне бесплатно достаются!

— «Хозяин подвала», — глядя куда-то в пустоту, пробормотал ректор спустя целые две минуты. Ноздри мужчины нервно раздувались, как вдруг он припечатал меня обратно к месту резким рявканьем: — И что, оно того стоит? То есть… Условия работы тебя полностью устраивают?!

Я развела руками в стороны:

— Везде есть свои нюансы, вы же понимаете, — продемонстрировала ему водянки на ладонях от жесткой, грубой ткани и пальцы, вечно исколотые иглами. — Руки стираются в хлам, постоянно ноют, — затем обвела пальцем вокруг губ. — Приходится всякие штучки откусывать зубами, спецоборудования маловато. Как видите, у меня небольшая аллергия на китайское качество нарисовалась… Но это мелочи! — я воспользовалась заминкой мужчины, у которого подозрительно волосы на голове зашевелились и покрутила своими коленями. — Не поверите, постоянно еще приходится на коленях стоять, потому что столы маленькие, да и не помещаемся мы все там. А пол жесткий, натирает…

— Чего же не поверю? Верю, — снова покашляв в кулак, Прохор Германович прогнулся вперед, на лице его читалось искренне недоумение и растерянность. — Ты только мне скажи, Персик… Почему ты на мою… кхем… должность не согласилась, а на эту — прямо сверкая пятками побежала?

Настала моя очередь ничего не понимая моргать глазами.

— Сравнили тоже! — в голове не укладывалось, что он ставит на одни весы подпольный цех по производству одежды с почти что полномерной содержанкой! — Я с вами спать не хотела. И сейчас не хочу, простите уж.

— То есть, со мной ты спать не хочешь, с какими-то Арсенами за цветные презервативы — запросто?! — закричал он так громко, что все в кафе замерли. В тот момент я мечтала умереть на месте или телепортироваться в другую вселенную. А Прохора, как говорится, уже понесло: — То есть, трахаться со всеми подряд за бабки — это нормально, а со мной одним — моветон?? Что за поколение такое пошло? Я тебе что, мало денег предложил??!

— Прохор Германович, — голос сел максимально, стал не моим, — вы о чем вообще?

— О твоей работе проститутки! — выдал он наконец, теперь его глаза напоминали кровавое месиво из лопнувших капилляров, а со лба стекала струйка пота. Трясло его так, что на какое-то мгновение я даже забыла о людях вокруг. Стало прямо страшно! А еще я поняла, что слухи, которые распространяет бывшая соседка по комнате, дошли и до него…

— Прохор Германович, — снова протянула ошалело, рукой сжимая стянувшее горло, — у вас все в порядке?

— Со мной-то? — густая бровь ректора живо взметнулась ко лбу, он оттянул края рубашки так остервенело, что одна пуговка не выдержала напора и отскочила в тарелку. — Что ты имеешь в виду?

— Ментальное там состояние… Психическое… Эмоциональное, душевное… — принялась загибать пальцы, даже внимания не обращая на то, как ректор закипает со скорость света. — Вам бы еще со своей маниакальной склонность к порядку к психиатру пойти… Что-то вы затянули, как бы не опоздали с лечением!

— ОЛЬГА, — рявкнул он, сжимая края стола своими кулаками так, что он на него едва ли не завалился. На лбу мужчины пульсировала вена, крылья носа, кадык дергался, играли желваки, — ты вообще знаешь, что проституция у нас в стране незаконна?

Я даже задумалась: знаю ли я? Знаю, кивнула и пожала плечами. Мол, что дальше? Все люди об этом знают.

— Так вот, — продолжил ректор чуть менее безумно, — я могу не просто отчислить тебя за это, а еще и сдать полиции.

— Очень разумное решение, — невинно поморгав глазками, я сложила руки на груди и закинула ногу на ногу, хотелось укрыться от мира вокруг. В частности, от одного и очень конкретного мира напротив меня, испепеляющего негодованием. — Именно так я собиралась поступить, продолжи вы на меня наседать.

— То есть, — Прохор Германович больше не кричал, но от его стального преподавательского тона люди вокруг затихли, напряглись, — Я на тебя НАСЕДАЮ?

— Да, именно, — согласно закивала, оглядываясь по сторонам.

«Сокол» мало напоминал нашу студенческую общагу, где жадно охотились за сплетнями и слухами, пытаясь хоть как-то разбавить унылые будни очередной «сенсацией». Здесь могли позволить себе обедать люди, не имеющие никаких финансовых проблем, и наша с Прохором Германовичем жизнь их совершенно не интересовала.

— Собралась на меня жаловаться, — сцепив зубы, он насмешливо фыркнул. — Дерзай.

— Не собиралась, — разведя руками в стороны, я осторожно отодвинула стул, наблюдая за реакцией ректора. Все держалось на одном уровне, вспышек агрессии не было. Отличный знак, но кто их — психов — знает. — Но мне кажется, ректор престижного столичного вуза не может верить слухам, так ведь? Тем более, на основании их принимать какие-либо решение.

— Все верно, — кивнул он уверенно, без капли сомнений и растерянности. — Именно поэтому я решил сперва с тобой поговорить, а не сразу обращаться в полицию. Как бы поступил с любой другой студенткой, Ольга. Кроме тебя, — он вдруг замялся, поморщился, растер переносицу пальцами. — Постой, ты хочешь сказать, что это только слухи? Ведь сама только что…

— Черт! Я говорила о подпольном цехе по пошиву одежды, — не выдержав, взорвалась. Одна часть меня не хотела признаваться в этом, когда другая настаивала, что ректор вуза таки имеет законное право превратить мою жизнь в еще больший ад. А значит, не стоит укрывать почему-то важную для него информацию. — В общем… Пойду-ка я в женскую комнату!

Коварно улыбнувшись про себя, я уже представляла, как по-тихому смоюсь обратно в университет. Претензии Прохора Германовича не злили меня, скорее вызывали недоумение.

— Иди, — как-то сильно спокойно ректор махнул рукой вперед, явно пытаясь успокоиться. — Иди, Персик.

На радостях я подскочила с места и успела только пару шагов сделать, как услышала голос позади:

— Можешь начинать обижаться, но тебя отсюда без меня никто не выпустит.

— Ах! — повернувшись к Прохору Германовичу, я смерила его полным ненависти взглядом. Надменная улыбочка мужчины начинала уже бесить. — Это вообще законно?

— Нет, — не стал лгать, — как и проституция, Олечка!

— Но я не… — начала было оправдываться я, а потом зарычала и отмахнулась. А вот фиг ему, а не информация из первых уст. Как говорится, раз уже все сказала — повторять не буду! И плевать, чем это потом обернется! — Гхрм!..

— Дамская комната в конце зала, там тебе помогут, — деланно вежливо хмыкнул мужчина, после чего вообще послал мне воздушный поцелуй. Я отшатнулась, и попал он на тучную бабульку за соседним столиком.

— Иди, иди. Я тебя все равно не отпущу, пока не поешь, — закатил глаза он, а потом вдруг стал снова серьезным. —Тем более, это не весь разговор. Не за этим я тебя позвал.