Отец моего врага

Глава 21

Маму я не видела вживую давно, больше двух лет. Сейчас ее глаза были так сильно натянуты назад хирургом, что вряд ли закрывались. Неестественно тонкий нос на фоне широких скул выглядел пугающе. Но вот «вау» эффект производили именно губы! Из-за необъятного объёма они выступали за контур, заходя на кожу. Нижняя губа всегда касалась подбородка, а верхняя подпирала кончик носа во время разговора. Во всех этих новшествах сложно было заметить женщину, с которой мы раньше были одно лицо.

— Привет, мам, — неуютно поежившись, я нелепо помахала рукой. Мы никогда не обнимались при встрече, не улыбались друг другу. Но сейчас вокруг были люди, поэтому женщина демонстративно поцеловала меня в обе щеки и шепнула на ухо:

— Тебе не стыдно в подобное место как бомж наряжаться?

Она отстранилась, а меня взяла оторопь.

— Мариночка, солнце, — переключилась мама на подругу, которой явно была более рада, чем мне. Только вот девушка напряглась не меньше меня, буквально вжимаясь в спинку кресла. — Я смотрю, ты совсем охляла… Кожа до кости. — мама звонко рассмеялась, тыкая в меня пальцем: — Бери пример с дочечки моей. Судя по внешнему виду — рот не закрывается. С аппетитом у Олечки никогда проблем не было. Отсыпала бы подруге половину!

Рядом стоящие работники салона удивленно переглянулись и смылись в неизвестном направлении. Только я увидела, как недовольно Марина поджала губы, мягко уточнив:

— Мы с Олей одного размера и носим одну и ту же одежду.

— Правда? — выпучила глаза та. При условии пластики, выглядело это пугающе. — Это потому, что Оля ниже тебя в два раза.

— Нет, — прыснула Марина. — Одинаковый рост, Галина Аркадьевна.

Маму явно не порадовало, что она комплимент Марине отвесила, а та за меня заступилась. Злобно сверкнув глазами, она присела рядом с Мариной и театрально сочувственно похлопала ее по коленке.

— Как ты вообще без мамки-то? Держишься? — меня передернуло от бестактности, а глаза Марины встали на мокром месте. Не так давно девушка потеряла мать из-за рака, и эта рана только-только хоть немного покрылась коркой. — Слу-у-ушай, а может, ты худая такая, потому что она тебе денег не оставила? Все же знают, что она своему молодому жиголо все бабки отписала, а тебя в одних трусах бросила!

— Это не правда! — воскликнула я, совсем не представляя, что делать. Не на руках же мне ее из салона выносить?! А глаза подруги начинали нервно бегать. — Мама, это не твое дело.

— Он хоть баб новых в дом не приводит? — не унималась та. — А то знаем мы этих альфонсов!

— Простите меня, — вскочив на ноги, Марина сверкая пятками побежала в дамскую комнату. — Мне срочно нужно…

— Стой, девочка! Давай я тебе деньжатами помогу?! — прокричала ей мама на весь салон, махая вслед купюрами. Дверь хлопнула, а родственница рассмеялась: — Что за неблагодарная, да? Поколение пропащее!

Мое сердце разрывалось от мысли, что моя лучшая подруга рыдает в туалете по вине моей мамы! Я хотела отправиться к ней, успокоить, но потом… Меня обуревала самая настоящая ярость! Присев рядом с женщиной, я посмотрела ей прямо в глаза, многозначительно приподняв бровь:

— Если ты еще раз обидишь Марину — пеняй на себя. — Женщина только рассмеялась, звонко и впервые искреннее. — Никогда не встречала таких бестактных людей, которые рассуждают о том, о чем понятия не имеют!

— Это же надо так с мамой разговаривать, — покачала головой она. — За что мне такое наказание? Вот Кристина, между прочим, ездила с деловой миссией в Лиссабон. Зря я на нее наговаривала… Молодец, девочка! Пробилась сама!

Честно говоря, мне было не особо интересно, с какой это там «деловой» миссией Кристина посещала Португалию, мне хотелось вывести мать совсем на другую тему. Прикусив губу, я осторожно невзначай спросила:

— Это ведь ты ее устроила к нашему ректору секретарем. Значит, не сама.

— Ничего не я! — воскликнула та. — Мы с Королевым давно не общаемся. Я решила, что не стоит бередить прошлое… Особенно когда у меня муж такой ревнивый.

— О чем это ты? — якобы ничего не понимая, пожала плечами.

— Очень давно у меня был с ним роман! — ахнула мать, мечтательно обмахиваясь журналом со стола. — Влюбился в меня, прохода не давал. Я даже себе позволила маленький романчик, ничего серьезного… Так он по сей день меня любит, представляешь? С ума сойти! Двадцать лет прошло!

— Упустим то, что ты спала с восемнадцатилетним парнем, когда самой было за тридцать! И то, что ты изменяла отцу! — спокойствие давалось с трудом, начинало потряхивать. Сжав руками быльца кресла до побеления костяшек, я сжала челюсти до боли в мышцах лица. — Но с чего ты взяла, что Прохор Германович до сих пор от тебя без ума!

— Все очевидно, Олечка! — развела руками та, глядя на меня, как на идиотку. Она обвела свое лицо пальцем, затем тело. — Ты видела это, родная? Такое невозможно разлюбить! Я, как проклятие, — кто раз коснется, никогда больше не забудет.

Меня прямо на смех пробило:

— Ты себе льстишь, прости.

— Зачем иначе он Кристину на работу взял? Хотел снова начать общаться! — агрессивно воскликнула мама, топнув каблуком по полу.

— Сомневаюсь, что дело в этом, — от раздражения дышать стало тяжело, начало потряхивать. — Просто Прохор Германович хороший человек и хотел помочь крестной дочери.

Мама как-то странно посмотрела на меня, проникновенно. На губах ее появилась понимающая улыбка, а бровь вздернулась ко лбу.

— Стой-ка! Как я сразу это не предвидела, — хлопнув в ладоши, та ахнула: — Он, что ли, тебя в койку уложил? — моего ответа не требовалось, мама сделала выводы сама и почему-то обрадовалась. — Это ведь очевидно было! Ты же как моя китайская копия. Издалека — один в один. А вблизи никто смотреть не будет.

Мне хотелось пойти на попятную, все отрицать… На секунду стало страшно, горько и мерзко…. А потом я поняла, что не стану этого делать. Натянув маску безразличия, не моргая уставилась на маму:

— Зачем же ему тогда копия, если есть оригинал?

— Потому что я занята другим мужчиной, — гордо вздернула подбородок женщина. — Более достойным и любимым. А Прохор… Он всегда был ниже по статусу. Просто игрушка для секса.

Я рассмеялась холодно, выгнув голову в бок, внимательно изучая мимику матери.

— Хочешь, я расскажу тебе, как все было на самом деле? — мягко улыбнувшись, я увидела, как с лица женщины спадает показательная вежливость. — Папа всю жизнь тебе изменял с молодыми и красивыми девочками, ты тоже захотела. Сблизилась с Прохором Германовичем и соблазнила его в восемнадцать лет.

— Он сам!.. — ахнула она, хватаясь за сердце.

— Убедила парня, что любишь, а потом и вправду влюбилась, — подвела-таки итог я. Губы женщины распахнулись, но тут же захлопнулись. — Почти уговорила того на брак, а потом забеременела мной. Наверняка ты бы без зазрения совести сделала аборт, но Прохор узнал и не дал. Возможно, даже шантажом заставил оставить ребенка, тебе пришлось.

— Ты… — мама смотрела на меня испуганно, будто я читала мысли. Тыкала пальцем, как в черта. — Да ты просто…

— А теперь ты та самая бывшая, которая даже спустя двадцать лет не дает покоя. Постоянно пытается быть рядом и напомнить о себе, — развела руками я. — Только вот Королев не ведется, правда? Зачем, если кругом куча молодых, красивых и, как ты выразилась, более достойных?

— Сука! — провизжала мама, красная и пыхтящая под нос что-то невнятное. — Просто тварь!

— И вот теперь ты ненавидишь меня, потому что из-за меня у вас ничего не вышло. Из-за меня тебе пришлось остаться с папой, а не с «игрушкой для секса», — встав с места, я посмотрела на маму сверху вниз. Удивительно, но своей нелюбовью она убила во мне какие-либо чувства. Я просто смотрела на чужого мне человека, совершенно незнакомого. Мне больше не было больно, лишь неприятно находиться рядом.

— В одном ты права, дрянь, — вскочив на ноги, она отряхнулась и фыркнула мне в лицо. — Я тебя ненавижу. Жаль, что Прохор тогда уговорил меня не делать аборт. Как же жаль…

Я смотрела вслед удаляющейся маме и чувствовала, как с плеч моих спадает огромный камень. Мы обе знали, что больше никогда не созвонимся. Этап показательной вежливости позади, теперь мы больше не обязаны демонстративно любить друг друга. Абсолютно чужие друг другу люди.

— Я все, — Марина окликнула меня позади. Я обернулась и застопорилась на ее опухшем и чересчур припудренном лице. — Мама ушла?

— Ага, — подойдя к девушке, я обняла ее так крепко, как смогла, а затем чмокнула в щеку. Марина облегченно выдохнула. — Наконец-то навсегда.

Несмотря на то, что в салон мы пришли лишь записаться на курсы, нас заняли в нем на два часа! Всучили горы профессиональной косметики, даже фирменные полотенца с халатиками и тапочками.

— Удачно мы зашли! — визжала подруга. Видеть ее улыбку было более чем в радость! Ведь в некоторой степени я несла ответственность за мать и ее длинный язык. — Хорошо, что ты Прохору Германовичу адрес салона назвала, а то пришли бы другие девочки раньше нас и никаких подарков!

— А? — напряглась я, сжимая в руке телефон с новым номером. — В смысле «я назвала»?

— Говорю, — не унималась та, — когда ты только успела? Умница моя!

Начиная догадываться о подвохе, я настолько глубоко ушла в свои мысли, что вибрация в руках едва не закончилась сердечным приступом! Подпрыгнув на месте, в последний момент поймала сотовый, разблокировала дрожащими руками, а там одно крохотное сообщение: «Через сколько вы освобождаетесь, Персик?»

— Оль, — окликнула меня подруга, — ты чего так побелела? Плохие новости?

Настороженно посмотрев на девушку, я на всякий случай уточнила:

— Не-не, все нормально… Только… Ты номер мой новый ректору не давала, случайно?

— Как? — невинно поморгала та. — Я сама его еще не знаю, кстати говоря!

Это начинало порядком пугать… Мало того, что ректор каким-то образом узнавал о моих планах (между прочим внезапных и скоропостижных, озвученных только в комнате общежития), так еще и новый номер пробил! Магия вне Хогвартса?!

«Через час», — на всякий случай ответила я, потому как мы с Мариной уже выходили из салона и оставалось только надеяться, что встреча с ректором мне сегодня не светит.

«Тогда я еще успеваю заехать по делам. Не вздумай идти куда-то без меня по холоду!» — пришло мгновенно сообщение, заставляющее выдохнуть.

«Обязательно!» — без капли горечи солгала я с улыбкой на губах. Затем подумала, что хватит Прохору Германовичу лезть в мою жизнь и пора его проучить. Поэтому дополнила: «Мы можем опоздать, подождете? Только мы ногти красим, если что, трубку взять не смогу».

Королев отправил мне подмигивающий смайлик с сердечком, а я коварно рассмеялась. Будет знать, как подслушивать чужие телефоны! Ибо как он еще мог узнать адрес салона — ума не приложу!

Мы уже почти дошли к метро, как телефон снова дал о себе знать. По инерции поднеся его к лицу, я не сразу поняла, что за сообщение высветилось на экране… Во-первых, аноним каким-то волшебным образом ТОЖЕ узнал новый номер. Во-вторых, на экране была я в свадебном платье. Кружащаяся перед зеркалом, ничего не подозревающая в бутике Лиссабона!

— Это был не ремонт! Вспышка от камеры! — ужаснулась я, почувствовав, как через плечо заглядывает Марина и вглядывается в запись.

— О, а ты зачем в свадебном салоне была? — озвучила она свои мысли, которые пришли бы в голову любому человеку при виде такого. — И мне не сказала? Вот ты даешь!

— Ты что, никакой это не свадебный салон… Я примерила его по ошибке, — отмахнулась я, поспешно спрятав телефон в кармане.

Всю дорогу по пути обратно я не могла понять: зачем кто-то это снимал? Кому я нужна? И когда пришло второе видео, все встало на свои места… Там мы с ректором целовались прямо в зале бутика, а перед этим демонстративно изображали пару.

««Ректор столичного вуза больше не скрывает свою любовницу и уже познакомил ее со своим окружением. Свадьба по залету не за горами!» — эта запись появится в прессе, если ты не переведешь мне сто тысяч на карту!» — ошарашил меня шантажист. Благо, Марина в душе теплой водой грелась и не видела, как я буквально со стула чуть не упала.

«У меня нет столько!» — не солгала я, начиная не на шутку нервничать.

«Зато у любовника твоего есть!» — удивил меня человек по ту сторону гаджета. Я пять минут нервно кусала губы, пытаясь придумать ответ, когда на экране снова замигало сообщение: «Представляешь, что будет с тобой, если кто-то узнает про вашу связь? Так и останешься с клеймом подстилки ректора!»

«Как-то переживу!» — хмыкнула я, измеряя шагами комнату.

«Тогда подумай о своем женишке! Его не просто уволят, ему навсегда перекроют кислород: заставил преподавателей ставить высокие балы любовнице насильно, под страхом увольнения; притащил на элитную конференцию личную шлюху; проталкивает по карьерной лестнице! Двадцатилетние усилия Королева будут кончены из-за одной маленькой шлюшки!»

Я задумалась и вынуждена была согласиться с шантажистом. Одно дело, когда ты просто спишь со студенткой, а другое — выбор свадебного платья и откровенные поцелуи в людном месте. Пресса вцепится в этот случай и оставит от Королева одни ошметки. Выкрутит так, что мало не покажется! Но в сообщении я блефовала: «Никому это не интересно!»

Ответа не было три минуты, а затем краткое и совсем не понятное: «Увидим».

Пришло время признать две вещи. Первая — теперь я могла отвечать шантажисту, хоть номер по-прежнему был скрыт. Как? Ума не приложу! В технике была не сильна… Второе — шантажист что-то задумал и знать бы еще — что именно.

Мне хотелось решить все самой, не впутывая в это того же ректора. Гордость внутри шептала: «Молчи, справишься!» А вот здравый смысл громко кричал: «Если не предпримешь что-то сейчас, потом будет поздно!» Именно так я и сделала.

— Ты куда, солнце? — всполошилась Марина, стоило мне поздним вечером начать активно одеваться в теплую уличную одежду.

— Не переживай, — солгала я. Как мне тогда казалось — во благо. — Свидание у меня, — подруга только собралась что-то сказать, как я вытянула вперед ладонь и протараторила: — Пока ничего серьезного нет — рассказывать не буду. Плохая примета!

Марина понимающе кивнула, закрыла рот на ключик и выкинула тот в окно. Это позволило мне спокойно выйти из комнаты и направиться прямиком в мужскую часть общежития, где проживал тот самый «домашний» айтишник Саша. Когда-то я уже просила его распознать шантажиста, но он съехал с темы. Копался неделю-вторую, а потом заявил: «Слишком сложно, такое не по моей части!» Сейчас я была намерена его дожать.

— Да что же такое! — почти полчаса я тарабанила ему в дверь — ни-че-го. В конечном счете вышел сосед из комнаты рядом и уставился на меня волком:

— Тебе чего, ненормальная? Новый год только завтра, а ты уже заранее набухалась, да?

— Саша где? — без прелюдий спросила я, складывая руки на груди. — Он мне срочно нужен.

— Так он это… — незнакомец темечко почесал. — Съехал… Недели две назад где-то.

Я недоуменно уставилась, непонимающе моргая. Почему-то мне казалось, что Саша тот самый тип студентов, которым нечего есть, но с дивана пятую точку они все равно не поднимут. Будут месяц на вермишели жить, пить поду из-под крана, но работать ни-ни. Не для этого мамочка такую звездочку растила!

— К девушке съехал! — ввел меня еще в больший шок парень.

— Серьезно? — недоверчиво приподняла бровь я. — Наш Сашка?

— Ага! — удивленно закивал бывший сосед парня. — Сам в шоке… Мало того, что из комнаты не выходит, килограмм пятьдесят весит, так еще и рожа… То есть лицо стремное, как атомная война.

— На любителя, а не стремное! — поправила того я, нервно тарабаня пальцами по косяку. — А что за девушка? Куда он съехал?

— Извини, красавица, — съязвил тот. — Свечку не держал, в друзья не набивался.

Я и слова сказать не успела, как дверь незнакомца захлопнулась прямо перед носом. Сделав пару шагов в сторону выхода, услышала голос позади:

— Стой, ты куда собралась? Тебе Сашка больше не нужен, что ли? — я обернулась и увидела, как тот машет мне желтым стикером с клейкой лентой. — Телефончик тебе его новый написал. Старый, как ты, наверное, уже поняла, недоступен.

Я попыталась взять из рук, но тот шагнул назад — прямо в комнату. Сжав зубы, я уже знала, что услышу дальше:

— Меняю номер Саши на твой.

Разглагольствовать мне было некогда, поэтому я спокойно продиктовала незнакомцу номерок… Отделения скорой помощи, что забирает только психически ненормальных. Выучила как раз на случай таких происшествий.

— Я Богдан, — заиграл бровями этот пикапер, начиная звонить. — Подпиши.

Гудки шли, мой телефон в сумке молчал. Игриво улыбнувшись, я вытянула из его рук стикер и пошла к выходу:

— Телефон в комнате оставила.

— Жди сегодня вечером пикантные фотографии, красотка! — прокричал мне вслед Богдан. Я несдержанно рассмеялась, а тот все наверняка списал на флирт. Ну-ну.

Выйдя из общежития, я быстро набрала номер Саши.

— Алло, — как-то слишком настороженно ответил тот, будто ждал звонка не от меня.

— Ты куда пропал? — воскликнула я, нервно разбрасывая носками сапог снег. — Давай встретимся. Дело к тебе есть!

— Оль, это ты, что ли? — выдохнул он. — Никаких дел быть не может. Я теперь семейный человек, разбирайся сама.

Я ахнула в недоумении:

— Семейный человек! Ты не забыл, как я тебе курсовые за бесплатно писала?

— Оль…

— А кушать готовила, когда руку сломал?

— Оля!

— А прикрывала тебя на лекциях? Помогала с одной аудитории в другую дойти, когда другие плевать на тебя хотели?!

— Блин, — хмыкнул он. — Прости, мне очень стыдно. Но все хотят жить хорошо и теперь каждый сам за себя.

Он сбросил, а я вообще не поняла, что это такое было. Недоуменно пялилась на телефон, пока он вдруг не зазвонил. Прохор Германович будто специально момент поджидал.

— Твоя месть удалась! — без приветствия и с деланной обидой воскликнул этот хитрец. — Я замерз и хочу есть. Ты виновата, Ольга. Как будешь извиняться?

— У вас сидение с подогревом и сомневаюсь, что вы едите каждый час, как младенцы, — недоверчиво закатила глаза я.

— Приглашаю тебя на ужин, — несмотря ни на что выпалил он поспешно. Будто так и боялся, что сброшу. Я задумчиво молчала, а ректор добавил: — На нейтральной территории. Хочу просто тебя увидеть, Персик. Безумно соскучился.

Тяжело вздохнув, сцепила зубы. Саша отказывался мне помогать, а я сама не справлялась. Теперь на кону стояла не только моя репутация, но и кропотливо выстроенная карьера дорогого мне мужчины.

— Идет, — выдохнула я, убеждая себя, что пошла на это только из-за дела. Ничего более. — Нужно кое-что с вами обсудить. Кое-что серьезное…

— Не поверишь! То же самое тебе сказать хотел, девочка моя! — радостно воскликнул тот и не успела я осознать ничего, как рядом меня ослепил свет фар и буквально в полуметре затормозила знакомая до боли машина. — Садись, Оль. Сил нет ждать!

В какой-то момент жизни меня перестало удивлять постоянное присутствие в ней Королева. Он, словно призрак из фэнтези, появлялся мгновенно, стоило только позвать. Вот и сейчас, спокойно сев в авто, я внимательно заглянула ректору в глаза, вопросительно приподнимая бровь:

— Есть хотите, да?

И тут, как по заказу, его живот реально забурчал! Я даже растерялась, а Прохор Германович рассмеялся:

— Видишь, Олечка! Не вру. Поехали кушать, а?

Он по-хозяйски положил ладонь мне на колено, мягко погладив костяшками. Даже через плотные штаны я ощущала тепло его кожи... Даже сейчас мурашки прошли по телу, оставаясь где-то между ног резким неожиданным сладким спазмом.

— Прохор Германович, — на вдохе прошептала я, когда он завел авто, а мозги начали плыть от родного терпко-мятного запаха любимого мужчины. — Мне нужно вам кое-что сказать…

— На голодный желудок я серьёзные темы не обсуждаю, — как-то уж слишком резко одернул он меня, словно не хотел слышать.

— Это важно! — отмахнулась я, глядя на человека с недоумением. — Ваша карьера на кону. Моя репутация тоже.

— Все это, — закатил глаза Королев вымученно, — давно на кону, не привыкать. А есть я хочу сейчас зверски. По твоей вине, Никифорова, кстати говоря! И, — на светофоре ректор поднял руку, погладив меня по щеке с затаенным дыханием, — дай мне с тобой побыть в тишине, а? Соскучился, сил нет. Что ты за человек, а?

— Это я «что за человек»?! — вспыхнула я, выровнявшись по струнке. — Это вы вообще-то тут…

Откуда не возьмись в моем рту оказалось огромное сладкое маршмелоу в молочном шоколаде. Таких размеров, что даже при желании ничего сказать не получится.

— Жуй, сладкая моя, — нежно прошептал он, чмокая в лоб. — Жуй! Жуй и молчи. Нет женщины сексуальнее, чем молчаливая!

— Гхрмн!.. — попыталась возмущаться я, хмурясь.

— Смотрю, — прыснул тот, качая головой, — что кое-кто из нас еще более голодный. Бесы так и вылазят... Да, Персик мой? Ничего-ничего! И тебя накормим, и меня накормим…

Я активно пережевывала зефир, сверля довольного до умопомрачения Прохора Германовича гневным взглядом. Королев казался деланно спокойным, веселым и таким по-мальчишески расслабленным, будто и не ректор столичного вуза вовсе. Куда подевался тот брюзжащий, пугающий холодным взглядом сноб? И все же он нервничал... Мне, проработавшей с ним продолжительное время, это было видно невооруженным взглядом. Ерзал на месте, постоянно тарахтел пальцами по рулю, бросал на меня странные взгляды и поправлял одежду, часы, телефон — дабы все лежало идеально, под линейку.

— С вами все нормально? — не удержалась я, начиная подозревать неладное.

— Не все, — театрально воскликнул тот поспешно, — по девушке своей скучаю. А она мне постоянно всякие квесты устраивает!

— Привет ей передавайте, — отвернулась к окну. В ту же секунду мужчина схватил меня за талию, притягивая к себе и буквально вжимая в свое тело. Наши носы соприкоснулись, кислород стал общим…

— Тебе привет, Персик, — прошептал он, когда его губы раскрывались, соприкасались с моим… То есть постоянно! В дрожь бросало каждый раз, как впервые! Я мечтала, чтобы Прохор Германович поцеловал меня, грезила об этом в тот момент… А ректор, как специально, качнулся сперва вперед, перехватывая дыхание, а затем резко отстранился. Такого разочарования вперемешку с досадой я давно не испытывала.

— Приехали, — он уже вышел из авто, обошел его вокруг и открыл для меня дверь, а я до сих пор приходила в себя, возвращаясь в реальность. Пришлось мужчине буквально за талию вытаскивать меня на холод. Только вот на ноги ректор меня не поставил, а подхватил под пятую точку. На мне была тонна теплой одежды, а он даже не пискнул о том, что вешу я, как не самый худой бегемот.

— «Бага», — прочитала я надпись над входом в какой-то самый настоящий замок с шевелящимся красным драконом на входе, испускающим «огонь» из света и теплого воздуха. Башни, витражные окна, стилизованный персонал — все указывало на то, что Прохор Германович снова выбрал для «просто перекусить» что-то безумно дорогое и пафосное.

— Нравится? — мужчина отодвинул для меня деревянный стул с мягким сидением в одиночном зале, украшенным сотней свечей разной формы.

— Дизайнер тут ответственно поработал, — присвистнула я, оценив, как детально проработан каждый миллиметр пространства. Будто ты перенесся из столицы на съёмочную площадку всем известного антуражного исторического сериала.

— Это мой. Открылся месяц назад, — произнес Королев, словно что-то само собой разумеющееся и ничем не удивительное. — Только тс-с-с! Тайна. Только ты знаешь, Оль. Сама понимаешь, положение не позволяет таким козырять.

Проглотив ком в горле и избавившись от внезапного приступа кашля теплой водой, я сделала вид, что огромный пятиэтажный комплекс меня совсем на удивил, и подперла подбородок ладонью, чтобы челюсть снова об пол не ударилась.

— Доверяете мне, значит? — изумилась я, качая головой, пытаясь мысли собрать воедино. — Вы не похожи на человека, который всем подряд доверяет такие большие секреты...

— Оль, — глаза его расширились, губы сцепились. Злость смешалась с самым настоящим недоумением. — Ты еще не поняла, как я к тебе отношусь?

В наше маленькое до безумия уютное пространство вторгся краткий осторожный стук. Я обернулась и увидела переминающуюся с ног на ногу официантку в дверном проеме:

— Можно, Прохор Германович?

Ректор бросил на меня жаркий взгляд и кратко кивнул:

— Самое время. Устал ждать…

Тогда женщина махнула рукой, и в комнату вошло шесть человек. Пространство было настолько огромное, что мы не ютились, а находились друг от друга на приличном расстоянии. Я не сразу заметила в руках гостей инструменты. Они приветливо поздоровались, занимая свои наверняка давно определенные позиции, а затем заиграла приятная, мягкая инструментальная мелодия, проникающая в самое сердце своей легкостью и динамикой.

— Вот это да! А вы романтик, Прохор Германович! Вы такое шоу всем гостям будете устраивать? Умно-умно... — закрыв глаза, я откинула голову назад, позволяя себе раствориться в моменте. — И все же, дело срочное. Пока вам несут заказ, могу я наконец перейти к делу?

— Конечно, любимая, — что-то громко зашуршало, и я с интересом открыла глаза, чтобы шок окатил меня лавой и пригвоздил к месту. В руках Прохора Германовича был огромный букет роз, а сам он стоял перед моим стулом… На коленях. Так, словно не упал, споткнувшись, а сделала это по собственной воле добровольно!

— Что вы… — дыхание перехватило, словно кто-то сжал легкие. Кислорода резко начало не хватать, а музыка стала давить на виски. Я сжала их руками, нервно бегая глазами по комнате. — Не понимаю…

— Я люблю тебя, — прошептал он, смахивая со лба каплю пота. И только когда ректор опустил руку, я увидела в самом центре букета огромный прозрачный камень, сверкающий, как луч света во тьме, на изящном золотом колечке. — Выходи за меня замуж?