Отец моего врага

Глава 24

Королев ждал меня со скрещенными на груди руками и свирепым видом. Вопросительно подняв бровь, он указал подбородком на улицу за окном:

— Идем?

Кристина по-прежнему сидела на постели и, кажется, активно выглядывала свой новый сотовый, заказанный с маминой карты. Это было ее первое действие после того, как Прохор усадил ту в свое авто.

— Идем, — поджав губы, кивнула я понуро. И хоть мне не нравилось, что Кристина проведет Новый год в больнице, мы не были с ней настоящими родственниками, чтобы ради нее я отменила все планы.

— Правильный выбор, — облегченно пропел ректор и, кажется, заметно расслабился. Он широкими шагами двигался к выходу, крепко сжимая мою ладонь медвежьей хваткой. Думал, что сбегу? Зря. Мыслями я была глубоко в себе, снова и снова копаясь в сказанном сестрой. Девушка не вызывала у меня доверия, ее слова не были истиной в последней инстанции.

И все же, стоило нам с Прохором выйти на улицу, как терпение мое лопнуло. Уперевшись каблуками сапог в ступеньку, я заставила того остановиться и повернуться лицом ко мне.

— Прохор, — сверля мужчину глазами, боялась упустить любую деталь, — ты ведь говорил, что не общаешься с моей мамой. Правильно?

Без колебаний, не поведя бровью, он кратко кивнул. Не выглядело, что тот лжет или мешкается. Тотально уверенный в себе человек, кристально чистый и искренний.

— Это все? — приподняв бровь, он давил на меня. Буквально ментально требовал прекратить «допрос». — У нас сегодня много планов. На улице холодно, идем.

Прохор снова потянул меня за руку к авто, разблокировав дверь по пути. На мгновение я сдалась, но сделав шаг, второй, третий, вдруг ощутила ту странную щекотку под коленкой. Второе чувство, громко кричащее — что-то не так. Непонятно кто, что, как, но выяснить требовалось здесь и сейчас.

И тогда я решила поставить на кон все. Блефовать. Если права я — это конец. Если прав Королев — скорее всего, итог тот же. Прохор обидится, отвернётся от меня… Но, черт его дери, я буду знать, что мне никто не лжет!

— А вчера? Ты ведь заезжал к матери. Вы долго выясняли что-то в ее кабинете, — таки сказала я, на что получила саркастичный смешок:

— Ерунда. Это Кристина тебе сказала? Не думаю, что можно доверять девочке, которую мы только что с ямы вытащили, Персик…

И тогда я солгала, сцепив зубы от неприятного ощущения глубоко в душе:

— Я ведь была с ней. Только Кристина пошла в кабинет, а я ожидала маму в комнате для персонала.

Он замер, кашлянул невпопад, потер шею, оттянул свитер от горла.

— Не думал, что у вас налажен контакт, — только и выдал он, без каких-либо комментариев.

— Ты пронесся около меня с такой скоростью, — продолжила сочинять, — что даже поздороваться не успела!

— На твоем телефоне жучок. Ты была дома, — взял меня на понт тот, но сдаваться было рано.

— Отдала его Марине. Ей нравятся подобные игрушки… Мы поменялись на денек… — пожала плечами, и только затем многозначительно замолчала.

Сердце так бешено билось, пальцы странно немели. Прохор стоял на три ступеньки ниже и все равно казался выше. Ему пришлось наклониться, чтобы поцеловать меня, касаясь на редкость горячими губами моих — ледяных.

— Оставь это, — прохрипел Королев, и меня передернуло. Окатило дрожью от шока. — Забудь, Оль.

Нечем стало дышать, сдавило легкие. Потому как пора признать факт — Кристина права. Впервые в жизни она сказала мне правду. И я сама лично убедилась в этом!

Закрыв глаза, попыталась проснуться, ничего не вышло. Суровая реальность, черт бы ее побрал...

— Все ведь хорошо? — прошептал он, но ответа не получил. Тогда мои щеки оказались крепко сдавлены, а голова чуть закинута. Прохор хотел, чтобы я на него посмотрела, только вот не стала. — Я люблю тебя, Оль. А все остальное не важно.

— Важно, — вздохнув, я дала Королеву последний шанс. — Что вы с ней обсуждали? — ответа не поступило, он лишь молча на меня смотрел. Я расценила это, как «не твоего ума дело». — Как давно вы с ней видитесь?

— С недавних пор, — кратко, нехотя выплюнул. — По делу.

И это было все, ничего более. Кратко кивнув, я наконец решилась и отпустила...

— Сегодня Новый год. Надо отпускать все плохое, — мягко убрав руки ректора со своего лица, я сделала шаг назад. — Наши отношения с вами плохие. Я хочу оставить их в прошлом.

— Оля… — покачал головой тот, хмурясь.

— Раз ваш пиарщик говорит, что можно решить проблему другим способом, — решайте, — поплотнее закутавшись в пуховик, застегнула его под самый верх и нащупала в карманах мелочь. На метро вполне хватит. — Учиться я продолжу тут же, никуда переводиться не хочу. Если вас это не устраивает — найдите причину и отчислите меня официально.

— Малыш, — фыркнул тот, словно совсем мне не верил. «Сейчас перебесится и вернется», — читалось в его глазах.

— Надеюсь, — деловито резюмировала, — нам с вами хватит ума никогда не возвращаться к этому небольшому недоразумению. До свидания, Прохор Германович!

Обойдя Королева, я спокойно топала по снегу, хотя хотелось бежать. От себя, боли, чувств и проблем! Голос позади заставил обернуться:

— И это все?

— Да, — оценив настроение Прохора, я с удивлением заметила, что тот не на шутку раздражен.

— Так ты, значит, поступаешь, — саркастично цокнув языком, он хлопнул в ладоши. — Даю тебе последний шанс передумать, Оля. Я не мальчик, больше за тобой бегать не буду.

— Не хочу вытягивать из вас каждый раз правду клешнями, — горло свело от подступивших рыданий, держаться удавалось с трудом. — Не хочу, чтобы мой любимый мужчина так уверенно врал мне в лицо.

— Если я что-то не говорю, значит, это не твое дело и так надо! — ткнул меня пальцем тот, взрываясь, но тут же опомнился, откашлялся и сбавил обороты, натягивая маску безразличия и надменности. — Или сейчас садишься в машину, или никогда, Никифорова.

Я не сдвинулась с места, отворачиваясь, когда в спину врезался очередной нож:

— Да таких, как ты, миллион! Уговаривать тебя еще Новый год со мной отмечать, тьфу!

Я не смогла оторвать ноги от земли, приросли намертво. Лишь когда авто со свистом шин рвануло с места, отмерла и пошла к метро.

Снег хрустел под ногами по пути к метро, вокруг мигали фонарики, звучали радостные возгласы. Люди радовались наступлению самого крупного праздника в нашей стране, кто-то спешил купить подарки, подчищая витрины магазинов… А у меня не было настроения. Никуда не торопясь, медленно двигаясь в сторону метро, я смотрела прямо перед собой, а справа простиралась огромная магистраль.

Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как рядом остановилось авто.

— Оль, — голос ректора заставил вздрогнуть и остановиться. — Прости меня, а?

«Не вздумай оборачиваться!» — строго-настрого приказал внутренний голос, и я с радостью его послушала. Продолжила путь, как ни в чем ни бывало.

— Прошу, — прохрипел тот надрывно, — садись в машину.

Ускорившись, я с удивлением боковым зрением заметила, как огромный внедорожник Королева подстраивается под мой шаг.

— Я вспылил, — продолжил он, — гадостей тебе наговорил… И так не считаю.

До заветной двери в подземелье оставалось всего ничего, но вот огромная ледяная глыба заставила обходить ее вплотную к авто мужчины.

— Перестать, — стоило мне оказаться рядом, как Прохор воспользовался возможностью и схватил меня за руку, притягивая к себе. — Не будем же мы расставаться из-за такой ерунды.

Я попыталась вырвать руку, не вышло.

— Отпустите, — пискнула вполголоса, оглядываясь по сторонам. Вдалеке ехал патруль, что могло сыграть на руку. — Я буду кричать.

— Не отпущу я тебя никуда, Персик, — низкий проникновенный баритон разлился по телу вместе с вибрацией, оставаясь пульсацией где-то между ног. Любимый запах ударил в нос, парализуя! Теплые пальцы не просто умудрялись держать крепкой хваткой, но и гладить. — Ты мне нужна.

— Правда? — наконец, заглянув ректору в глаза, я заметила, как за крохотное мгновение расширились его зрачки. А в глазах, полных детской наивности, появилась хрупкая надежда.

— Очень! — кивнул он активно. — Глупость я сказал, Оль. Только ты мне нужна, и никто больше. Никто и никогда тебя не заменит.

Закинув ладоши Королеву на шею, я потрепала коготками его короткие волосы на висках. Мужчина зажмурился и замурчал от удовольствия, ослабевая хватку. Добив его контрольным поцелуем в губы, шепнула:

— Больше не верю, увы.

И прежде чем он успел отреагировать, рванула к метро. Ошалевший мужчина очнулся, лишь когда я талончик уже пробила и турникет прошла. Застыл у кассы со сведенными на переносице бровями и руками в карманах. Послав тому красноречивый взгляд, спокойно развернулась и встала на эскалатор.

Опираясь рукой на быльцу, я тихо посмеивалась тому, как странно выглядел Прохор в метро. Как корова на лыжах! Не его это было, ей-богу. Мужчина с часами дороже поезда и брендовой обувью, лейбл которой знаком любому обывателю, явно выбивался из толпы. И это еще не говоря о его сверх чистоплотности и любви к порядку… На фоне кучи мусора Королев выглядел эпично.

Когда я спустилась, вход в нужный вагон только открылся, а сам поезд на удивление пустовал. Спокойно зайдя внутрь, достала наушники и когда подняла взгляд, то буквально впечаталась взглядом в мужскую ширинку. Оторопело не могла отвести взгляд.

— Мне вот интересно, любовь моя, — съязвил он, — ты на все мужские промежности пялишься в транспорте? Или это мне так несказанно повезло?

Челюсть едва об пол не ударилась! Не поверив своим же ушам, я подняла голову и увидела, как ректор столичного вуза возвышается надо мной с явно недовольным видом. Держится за поручень… Через платочек «Луи», но держится!

— А вы чего, — выпалила невпопад, махнув рукой вокруг, — тут?

Королев с пренебрежением принюхался к явно бездомному рядом, поморщился, помрачнел, вздрогнул. С тоской покосился на выход, но сдержался. Не сбежал, бедняга.

— Я же тебя люблю, — воскликнул тот слишком громко, перекрикивая клаксон. Но в момент, когда говорил, все затихло. Весь вагон обернулся на нас, даже бомж спохватился. — Пока не поговорим, никуда не пойду.

Первый шок прошел, так что, спокойно засунув наушники в уши, я опустила взгляд и врубила музыку.

— Нет, — в наглую выдернув те, ректор поднял меня и усадил к себе на колени. — Так не пойдет.

Я нутром чувствовала, что все вокруг не сводят с нас взгляд. Мы явно были интереснее всяких там книг и бессмысленных видео из сети. Королев терроризировал меня взглядом, не давая спрыгнуть с колен, пока одна особо активная бабулька рядом не воскликнула:

— Дочка, да выслушай же ты отца! Смотри, как он переживает, места себе не находит!

Прыснув в кулак, я многозначительно посмотрела на Прохора и, сжав губы, чтобы не рассмеяться, театрально серьёзно проговорила:

— Да, папуля. Что ты там хотел?

— Вот жешь молодеешь пошла, да? — пнув локтем в бок ректора, как ровесника, посетовала старушка. А бедный Королев уже закипал… Почти пар шел из ушей. — Моя дочь такая же своенравная… Забывают они, что старших надо уважать!

Тут меня совсем разорвало! Спрятав смех за кашлем, я закрыла лицо ладонями. А что? Хотел Прохор окунуться в типичные будни столицы — добро пожаловать в реальность!

— Леди, послушайте, — прошипел он сквозь зубы, из последних сил вежливо, но бабульку было уже не остановить:

— ...Не понимают они, — вытянув палец вверх, обратилась она уже ко всему вагону, — что опыт надо уважать. Как-никак, войну пережили.

Прохор явно оторопел. Так и видела по его глазам дикое желание в зеркало заглянуть. «Я действительно выгляжу как ветеран?!» — читалось у него в глазах.

— Мне тридцать девять, — прошипел он, шлепнув меня по заднице за смех, который перестала уже даже скрывать.

— Да?! — невинно поморгала та. — А я думала, ровесники. — Прохор подавился, а я его заботливо по спине постучала. Сильнее, чем стоило! Но я зла на него еще была, что уж поделать… — Ты не обижайся, милок… Очки сегодня не надела. Не признала.

— Ничего, бабушка, — отмахнулся ректор. — И это не моя дочь.

Женщина замерла, мозг ее сломался. Переводя взгляд с меня на мужчину, та искренне пожала плечами:

— А кто?

Не говоря ничего больше, Королев просто взял и поцеловал меня в губы. Нежно, осторожно, бережно. Так неожиданно, что не успела отстраниться, а затем и вовсе забыла зачем.

— Срамота! — ужаснулась бабуля и вышла на следующей станции. Когда очнулась я, то моментально вскочила с колен.

— Вы что себе позволяете!

— Целую, — выгнул бровь он без капли рысканья, — свою любимую женщину.

— Я не ваша любимая женщина! — обессиленно воскликнула я, а этот невыносимый мужчина радостно улыбался, разгадывая меня взглядом с поволокой. Обернувшись по сторонам, я искала поддержки, но все вокруг… Абсолютно каждый! Даже тот самый мужчина без определенного места жительства, смотрели на нас с чувственными вздохами и нескрываемой завистью. Мол, вот это любовь! Вот это чувства с экспрессией! Мне бы так! Ахнув от их наивности, я развела руками: — Мы с ним не вместе. Я не его любимая, ясно?

Как в каком-то шоу, те «зрители» перевели взгляд на Королева, ожидая продолжения серии, но я устала. Двери открылись и, о чудо, на моей остановке! Я подождала, пока они начнут закрываться, и выпорхнула так быстро, как могла. Чтобы Королев не успел за мной. Всю дорогу домой меня разрывало от смешанных чувств… С одной стороны, радость, что выпуталась и осталась одна, с другой — досада и обида.

Дома меня ждала ничего не подозревающая Марина. Не вдаваясь в подробности, я начала помогать всем с подготовкой к празднованию Нового года — мы нарезали салаты, украшали комнаты… Все это время, долгие часы, машина Королева бесконечно стояла у центрального входа, мозоля глаз.

— ОЛЬ, — громко шепнула мне Марина на ухо, я так на месте и подпрыгнула. — Прием-прием! Планета вызывает подругу!

— А? — я испуганно обернулась, расплескивая пару капель шампанского себе на новое красное платье, купленное Королевым в Лиссабоне. — Что такое? Новый год уже, что ли?

— Не-а, — покачала головой та, недовольно вздыхая. — Долго ты еще у окна стоять будешь, а? Что ты там высматриваешь, не пойму… — девушка отодвинула меня и выглянула на улицу. Осмотрелась и ничего подозрительного не заметила. — Ждешь, что ли, кого-то?

— Нет, — мягко улыбнувшись, пожала плечами, — задумалась просто…

Из комнаты, где было принято решение отмечать праздник, открывался отличный вид на машину ректора. Его авто прилично припорошило снегом за день, поэтому Марина ничего не заметила. Прохор лишь изредка протирал стекло и номера, но с места никуда не уходил.

«Уезжайте! — начала я ему час назад, не выдержав напряжения. Вот чего, спрашивается, целый день там стоять?! — Я к вам не выйду!»

«Я тебя предупреждал, Персик. С места не сдвинусь», — получила мгновенный ответ.

«Там же холодно!» — душа болела от мысли, что сидит он там в пургу в холодной машине.

«А то! Я даже печку не включал», — нагнетал тот.

«И голодный сто процентов!» — застонала уже в голос.

«Даже не завтракал!» — поддакивал этот умник.

Вымеряя шагами комнату, нервно грызла свой идеальный маникюр. Сложно было думать о чем-то другом, все вокруг перестало радовать. Я пыталась изображать веселье, порой даже выходило, но мысли были на улице, в авто Королева…

«Нельзя так манипулировать людьми! — написала я сразу после того, как Марина вернулась за общий стол. — Это некрасиво!»

«Я и не думал, персик», — ошарашил меня тот. — Я просто там, где хочу быть».

Тяжело вздохнув, я подняла взгляд к потолку и взмолилась:

— За что мне все это?!

— Ты чего, солнце? — замелькала за спиной мгновенно рыжая шевелюра.

— Ничего, — внимательно осмотрев комнату беглым взглядом, я чудом успела ухватить нетронутую бутылку шампанского, а также больше половины пирога с вишней, приготовленного собственными руками. На непонимающий взгляд Марины лишь махнула рукой: — Надо кое-куда сбегать.

Девушка схватила меня за рукав куртки, потянув на себя:

— Но… Скоро будут бить куранты! Ты все пропустишь!

— Каждый год одно и то же, — пожала плечами, выбегая в коридор в распахнутом пуховике и со спущенными застежками сапожек. — Расскажешь мне потом, если что-то новое появится.

— Идет, — Марина лишь многозначительно улыбнулась, поиграв бровями, и тут же ее утянула за руку наша одногруппница.

Не понимая, что делаю и зачем, я спустилась на первый этаж и направилась к выходу. Пост охраны с комнатой коменданта пустовали, они уже сидели перед телевизором и смотрели «Огонек». На улице было темно, но я точно знала, куда идти. Молча села в авто и не глядя протянула Королеву пирог.

— Как я люблю, — только и сказал он, спокойно и размеренно. Словно мое присутствие рядом было чем-то привычным и ничего его не удивило. — Сладкий.

Я отломила соседний кусок и принялась его грызть, пока ректор открыл шампанское, протягивая мне целую бутылку.

— Ужас, — поморщившись, констатировала я. Королев перенял бутылку, понюхал горлышко и поморщился:

— Солидарен.

Мы просто сидели в тишине и смотрели на циферблат, отсчитывая секунды до Нового года. Было так спокойно, правильно и хорошо. Словно все на своих местах. И все же почему-то периодически, когда Прохор шевелился, сердце принималось вырываться из груди.

— Ты очень красивая, — шепот громом разверзся в гробовой тишине.

Я вздрогнула и бросила испуганный взгляд на мужчину, он выглядел зачарованным.

— Сейчас? — уточнила, бегло себя осматривая. — Это прическа и макияж.

— Нет, — отмахнулся он, мягко усмехаясь. — Всегда.

Горячая ладонь упала на мое голое колено, а за окном раздались радостные крики.

— С Новым годом, Оль, — широко улыбнулся мне Прохор, обнажая идеально белые зубы.

— С Новым годом, — почему-то глаза стали мокрыми. Шмыгнув носом, я протянула ему шампанское. — Желание загадали?

— Нет, — едва заметно качнул головой тот.

— Почему? — искренне не понимала я.

— Я только недавно понял, — Королев крепче сжал мое колено, немного потянув то на себя, — что самое важное у меня уже есть.

— Работа? — понимающе кивнула я, поджимая губу. У Королева она всегда была первым номером, а затем уже все остальное.

— Ты, — прыснул он со смеху, а затем притянул меня к себе за шею, — дурочка моя.

Я позволила Королеву поцеловать меня и в тот момент поняла что-то совершенно не укладывающееся в голове… Мы не были на Мальдивах, не сидели в дорогом ресторане «Сокол», а ютились в авто. И тем не менее это был лучший праздник в моей жизни. Лучшее, что происходило за долгие-долгие годы. «Не важно где, а важно — с кем», — пронеслась мысль в голове.