Отец моего врага

Глава 26

Две недели пролетели, как в тумане. Полдня мы с Мариной тратили на курсы макияжа. И если начало занятий подруга восприняла без особого энтузиазма, то потом втянулась и стала активно закупать профессиональную косметику, оплатила дополнительный пакет обучения. И когда я во второй половине дня отправлялась на свидание к Прохору, та постигала все новые и новые вершины искусства визажа.

— Оль, — простонал театрально скорбно Королев. Официант покинул нашу кабинку в турецком ресторане, и ректор смело перетянул меня к себе на колени. — Ты подумала над моей претензией, а?

— Предложением, ты хотел сказать? — многозначительно исправила того я. По сведенным бровям на переносице и сжатым губам, было однозначно понятно: Прохор произнес то, что собирался. Проигнорировав его собственнические повадки, я отвернулась к окну и поудобнее устроилась в лапах любимого мужчины. — Подумала-подумала, Прошенька…

Тот прямо аж встрепенулся, чуть ногами стол не снес от нетерпения.

— Иии? — воодушевленно протянул мужчина, быстро задышав. Я намеренно молчала… Что поделать, если мне до одури нравилось, как Королев жадно покрывает мою шею поцелуями, а руки все крепче и крепче сжимают хозяйской хваткой. — Не томи, Персик!

— А что ты хотел, напомни-ка? — делано серьезно уточнила я, услышав недовольный рык за спиной. — Ах, да! Ты, кажется, просил меня цветок в гостиную тебе подобрать, да? Так вот, я выбрала. Сто семьдесят тысяч кидай на карту, во вторник прямо домой привезут.

— Не это я спрашивал! — взорвался тот, но резко затормозил. Повернул мое лицо к себе и заглянул прямо в душу с глазами по пять копеек. — Стоп. Цветок за сто семьдесят тысяч?

Сжав губы трубочкой, чтобы не рассмеяться, я вспомнила про мировой кризис и сделалась снова серьезной:

— Да, любимый… Но ты не переживай. Это обычный кактус.

— Обычный кактус? — наивность Королева просто зашкаливала. В ту секунду казалось, словно он готов поверить в любую чушь из моих уст.

— Самый обычный, — закивала. — Просто он в Африке рос, поэтому цена за пересылку такая дорогая…

— Так это еще цена только за пересылку? — шоку мужчины не было предела, а у меня уже глаз начал дергаться от сдерживаемого смеха.

— Да-да! За сам кактус полмиллиона, — вскинув руками, я покачала головой и фыркнула. Мол, как можно таких очевидных вещей не понимать! — Кактус, поливаемый священными монахами Вай Пин Да не может стоить дешевле.

Королев задумчиво почесал затылок, покачал головой, поморгал, задумчиво глядя на снег за окном… Я ждала его криков и ругани, а вместо этого мужчина пожал плечами и равнодушно выдал:

— Ну, хочешь, покупай… Бред, конечно, но главное, чтобы тебе нравилось.

Я прямо ошалела, в этот раз по-настоящему. Пнула его в бок, сцепив зубы.

— За что домашнее насилие! — пожаловался он, демонстративно потирая ушибленное место. — Ты абьюзерка, Ольга!

— Вот оно что! — взмахнула руками я. — Я, значит, абьюзерка, а ты веришь во всякую чушь. То есть тебе всякую хрень впарить можно? Ну ты даешь, Прохор!

Закатив глаза, ректор хитро улыбнулся:

— Олечка… Любовь моя… Я твою ехидную улыбочку в отражении окна в самом начале еще заметил. Ждал, когда ты сдашься! А ты у нас, оказывается, буйная! — многозначительно поиграв бровями, он в конец меня добил: — Может, рано я тебя к себе жить зову, а? Как я буду на работу с синяками ходить? Никто же не поверит, что меня жена дома бьет!

Обращение «жена» разлилось по венам теплым покалыванием, оставаясь томлением между ног. Прикусив губу, я томно вздохнула, не в силах отвести взгляд от любимого мужчины.

— Почему не поверят-то? — недоумевала я, теперь уже скрывая улыбку по совершенно иной причине.

— Ты себя видела, девочка? — деловито покачав головой, Прохор поцокал языком, изучающе проведя ладоням по груди под тонким пушистым розовым свитерком и клетчатой юбке в складку, останавливаясь пальцами на уровне стыка кожи с гетрами. — Хрупкая малышка, божий одуванчик! — я только открыла рот, чтобы ругаться, а этот хитрец накрыл мои губы поцелуем, заставляя забыть все, что хотелось сказать. Отодвинув меня в сторону, опьяневшую от его поцелуев, Прохор прошептал: — Ты от вопроса не уходи, Оль. Когда съезжаться будем? Я так больше не могу. Мне не пятнадцать, чтобы на свиданиях за ручку по городу ходить.

— Прохор… — прошептала я севшим голосом.

— Я не хочу ютиться с тобой по ресторанам и отелям, — перебил он меня строго и импульсивно. Было явно, этот вопрос не давал ему покоя. — Я хочу вечером лежать со своей любимой женщиной на диване, смотреть фильм. А затем идти в нашу спальню, трахать тебя до умопомрачения и засыпать голыми в обнимку, понятно?

— А как же репутация? Работа? Что скажут люди? — с широко распахнутым ртом только и смогла выдавить из себя я, после того, как ожила от такой импульсивной речи.

— У нас с пиарщиком есть план. Не парься! Твоя задача простая, любовь моя, — он сжал мои виски, массажируя пальцами корни волос, — собрать свои пожитки и перевезти их на свое постоянное место жительства. Все!

Мне было хорошо с Прохором… Две недели пролетели, как сон. Прекрасный, самый яркий и насыщенный. Рядом с ним мне было спокойно, несмотря на его дурацкую привычку умалчивать проблемы. Пару раз звонила Кристина, звала на чай. Один раз я даже согласилась. Прохор отпустил меня только при условии, что будет сидеть рядом. Разговор не клеился, девушке явно было не комфортно. Но даже это не испортило часы рядом с мужчиной!

— А знаешь что… — решилась я, совершенно не веря в то, что собираюсь сказать. Голова кружилась и штормило от адреналина. — Завтра у нашего общего с Мариной друга Дэна будет день рождение. Там будут все наши, пропустить не могу. А вечером… Заедешь за мной?

— Неужели, — Прохор нервно сглотнул, — ты готова переехать?

Загадочно проиграв бровями, я не сдержала глупую улыбку, чмокая ректора в нос:

— Посмотрим на ваше поведение, Прохор Германович!

Наряжаясь на праздник, я хитро улыбнулась и сменила скромное черное платье на красное и короткое. Марина была в душе, когда я пару раз щелкнула себя в зеркало, отправив получившееся Королеву.

«Проверяю камеру на новом телефоне. Как думаешь, нормальная? Вроде качество четкое, не смазано».

В ожидании его ответа успела накрутить волосы, нанести легкий макияж и даже собрать пару сумочек с вещами. Почему-то до последнего не решалась сказать Марине, что уезжаю. Внутри сидело глупое неоправданное чувство, мол, бросаю ее одну. Мы ведь должны были обе найти мужчин и гулять на свадьбах друг друга! Репетируя у себя в голове сложный диалог, вздрогнула от вибрации телефона: «Напомни-ка, Персик, на каком сайте можно тебя заказать?»

«Что-что?» — не поняла я, хмурясь.

«Судя по платью, ты решила пойти легким путем, — ошарашил меня тот. — Слишком буквально восприняла мою просьбу перестать быть умной!»

«То есть, — я на эмоциях даже с места вскочила, — я, по-твоему, шлюха?!»

«Ты слишком красивая для этой древней профессии, любовь моя, — чуть сбавил мой праведный гнев ректор, но тут же вернул в тонус: — Но на грани онлайн-"моделей" специального назначения!»

— Вот же говнюк! — воскликнула я вслух, а когда печатала, клавиатура под пальцами пылала: «Вот пойду сегодня на день рождение и найду себе нового парня, который не будет мне гадости говорить!»

«ЗАЯВЛЯЮ ПРЯМО, ДЛЯ НЕПОНЯТЛИВЫХ: БЫСТРО СНЯЛА ЭТО БЛЯДСКОЕ ПЛАТЬЕ!» — пришел ответ, телефон буквально на меня кричал.

«Предлагаешь пойти голой?» — прикрепив подмигивающий смайлик, я представила, как душу шейку одного языкатого ректора. Жаль, в реальности этого сделать не выйдет! Быстрее пальцы себе сломаю, чем хоть что-то в каменном, натренированном теле этого бугая.

«Ольга!» — пришло одно краткое сообщение. Всего пять букв, а эмоции мне в лицо так и плескались. «Выпорю тебя когда-нибудь по заднице!»

Томно вздохнув, поджала губу: «Все время только обещаешь и обещаешь…»

«Вечером», — написал он, и между ног все стянуло спазмом. Скрестив ноги, я откинулась на спинку стула и сдавленно застонала от мысли, что смогу каждую ночь заниматься сексом с любимым мужчиной. Снова и снова просыпаться рядом и… естественно, бесить его мелкими пакостями. Ибо надо держать себя в тонусе. Омолаживаю старое поколение, так сказать.

«Про платье я понятно изъяснился?» — пришло снова, я намеренно промолчала.

«Персик!»

«Любовь моя!»

«Солнце, ты либо мне сейчас отвечаешь нормально, либо я сам приезжаю и лично тебя переодеваю! Только есть вероятность, что ты на день рождение тогда не успеешь!»

Сжалившись над мужчиной, я вернула черное платье и сделала новое фото. «Так пойдет, надсмотрщик мой?»

«Отлично! Пусть все самые красивые места только мне достанутся, идет? — пришло мгновенно. — Косынки на голову у тебя, случайно, нет? А то волосы с ума сойти, какие красивые! Хочешь, быстрой доставкой привезут?»

«Прохор!» — меня уже от абсурдности на смех пробирало.

«А что… Такое сейчас модно!»

«Не переживу, если на твои персики кто-то будет пялиться. Убью, любовь моя!»

Давя улыбку, я уже в таки с трепетом в душе напечатала: «И я тебя, Прохор Германович!»

«Наконец-то вечером заберу тебя домой. Быстрее бы уже день прошел!» — пришло последнее сообщение от Прохора, а затем он пропал из сети.

На дне рождении у Дэна я все время бросала тревожные взгляды на сотовый. Королев не должен был звонить и все же… На него было не похоже такое затяжное молчание. А затем меня выбило из колеи происшествие… Дэн сделал предложение Марине… Та, при свидетелях и на камеру, отказала ему и призналась в чувствах к другому человеку. Это шокировало меня до глубины души! Мы сбежали с праздника подальше от обиженного парня и ели фастфуд, разговаривая обо всем на свете, кроме отношений.

И только в двенадцать ночи, вызывая такси, до меня вдруг дошло. По спине прошел неприятный холодок, кто-то словно битой по голове ударил.

— Прохор так и не позвонил, — прошептала себе под нос оторопело.

— Не получается вызваться? — подключилась Марина, не расслышав моих слов. — Давай я, а? Благо, это мой убогий телефон еще в состоянии сделать…

Девушка активно занималась делом, пока я вошла в мессенджер и сотряслась от очередного удара… Прохор был в сети.

«Что случилось?» — написала кратко, сердце выпрыгивало из груди.

Прочитал, но не ответил.

«Ты забыл о переезде?» — не унималась я уже в такси обратно в общежитие.

«Нет», — кратко и, как мне показалось, бездушно отмахнулся. Пальцы вмиг онемели, а голова взорвалась от невыносимой боли, пронизывающей шипами насквозь.

«Прохор, — задыхаясь от тревоги и страха, я закрылась в туалете и набирала буквы несмело, боясь получить ответ. — Ты передумал?»

«Нет, конечно! — ответил он, мне немного полегчало, а после тут же опустил меня на самое дно бездны: — Переезд придется перенести, возникли неотложные дела!»

Не знаю, почему эти слова взорвались во мне гранатой. Не знаю, почему так сильно рвались наружу рыдания! Не желая будить давно спящую Марину, я оделась и выбежала на улицу, примостившись на заснеженной лавке, как городская сумасшедшая.

«Ясно», — только и ответила Прохору, вытирая со щеки первую снежинку.

— О, Олька! — противный мерзкий голос заставил поежиться. — А ты че тут? Не пускают в общагу больше всякую шваль, да? Наконец-то хоть кто-то обратил внимание на мои жалобы.

— Снежана, — натянув маску безразличия, я смерила нависающую надо мной девушку равнодушным взглядом, — тогда бы тебя первую пускать перестали. Я вот только что из комнаты спустилась, а ты вот откуда ночью приперлась, а? Сомневаюсь, что на человеческую работу устроилась. Как ты там говорила? — пощелкала пальцами я в воздухе. — Не для этого мамочка такую красавицу рожала, да?

Девушка сжала зубы, захрипев под нос:

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Закатив глаза, устало выдохнула:

— Боже, да чего ты ко мне пристала? Живи себе дальше. Заняться нечем?

— Да нужна ты мне больно, — воскликнула та, делано оскорбляясь. — Проходила просто мимо. Думала, бомж сидит, хотела милостыню дать. А это ты всего лишь.

Я хотела было ответить, но хрюкающий омерзительно громкий смех, как у бабы с самовара, выбил из колеи. В голове всплыли слова Королева о том, что надо относиться к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Я искренне мечтала, чтобы данной особы в моей жизни просто не было, поэтому просто отвернулась. Видимо, это девушку больше всего оскорбило. Не думая уходить, она перешла на низкий писк:

— А я сегодня видела твою Кристину в вузе. Что, в тридцать лет решила высшее получить? У вас все в семье с задержкой развития, да?

Понимая, что меня не оставят в покое, встала и пошла обратно в комнату.

— Прячься-прячься! — закричала она мне вслед, как городская сумасшедшая. — Раньше только я догадывалась о твоей блядской натуре, а теперь все вокруг. Ты бы в вуз сходила посмотрела. Уж не знаю, кому ты там дорожку перешла, но я бы с этим человеком подружилась.

Замирая на секунду, я бросила недоумевающий взгляд на Снежану. О чем она вообще толковала? А потом поняла: кто вообще прислушивается к кому-то вроде моей бывшей соседки…

На следующий день Прохор не дал о себе знать и через два дня тоже. Гипнотизируя телефон, тайно ждала его звонка, хоть безумно внутри злилась. Девичья гордость не позволяла больше проявлять внимание самой, дабы не показаться доставучей и легкодоступной. А Королев… Он все время был в сети, значит — всегда держал в руке телефон. Явно кому-то звонил… Но, увы, не мне.

— Солнце, — окликнула меня Марина, когда я только-только намылила голову. — Тут телефон тебе звонит!

Едва не перевернув все на своем пути, я бросилась к сотовому с пеной на голове. Запыхавшись, зарылась в постельном белье, заляпывая его каплями воды и… Каково же было мое огорчение, когда на экране увидела не то, что ждала: «Кристина».

Под округлившиеся глаза Марины я понуро поджала губу и пробурчала в трубку:

— Да!

— Привет, сестра, — на редкость доброжелательно пропела девушка. Было ощущение, будто происшествие под Новый год и правда ее изменило. Даже тон голоса изменился. — Не хочешь попить кофе вечером?

Часть меня хотела верить в изменение девушки, но по большей части мозг постоянно ждал подвох. Поэтому без колебаний и угрызений совести тут же ответила:

— Прости, другие планы.

Палец уже тянулся к кнопке сброса, когда та прошептала:

— Может, днем? Мне не принципиально.

— Увы, — солгала я, — эти самые планы занимают целый день.

— Завтра? — голос девушки сквозил отчаяньем, но мы обе с ней знали, как та умеет врать и притворяться ради достижения своей цели. Что бы ни удумала сестра, я больше не собиралась быть легкой мишенью для нее с мамой. Получив мой затяжной ответ, та не унималась: — Тогда на неделе?.. В этом месяце?..

— Прости, — выдохнула я, начиная чувствовать себя неловко. — Мне пора, так что…

— Стой! — выкрикнула та поспешно. Прочистив горло, судя по звукам, девушка приняла более удобную форму, и серьезно протараторила: — Оль, я ведь бросила ту работу, ищу новую.

— Не могу помочь, — прервала ее я, но девушка не унималась:

— Нет! Дело не в этом! Я сейчас листала популярный сайт с вакансиями и нашла кое-что интересное… Королев опять ищет секретаршу? — девушка замолчала, на этот раз я просто не могла ответить от растерянности. — Значит ли это, что ты принимаешь мой подарок и едешь в Америку?

— Я… — во рту почувствовался привкус горечи, голова закружилась. Упав на стул, я открыла ноутбук и поспешно вошла в социальную сеть. — Скинь мне эту вакансию, пожалуйста.

— То есть, — растерялась Кристина, — ты не увольнялась?

— Нет, — только и смогла понуро прошептать, ощущая себя мерзко. Королев не просто не звонил, он меня еще негласно уволил?

— Не переживай, Оль! Значит, повысил. Ты же у нас молодец, да? — на редкость доброжелательно воскликнула сестра, голос ее оказался пронизан сочувствием.

Только вот поддержка от нее воспринималась мозгом сложно. Он ее снова и снова отвергал. Когда я открыла вакансию и удостоверилась, что она настоящая, то незаметно для себя сбросила звонок и уронила телефон. Благо, на постель.

— Что там такое, Олечка? — возникла за спиной обеспокоенная Марина. Пробежавшись взглядом по тексту, та присвистнула. — Вот же козлина этот ректор! Притворялся тут хорошим, парней нашим дорогим бухлом задабривал, а сам?! Уволил самого ценного сотрудника в своей гребанной жизни и слова не сказал тебе!

Слезы хлынули из глаз, но как только я это поняла — испугалась. Чего это я плакать должна? Пусть Королев плачет, когда я ему в хлам его кабинет разнесу! Напоследок, так сказать.

Закончив банные процедуры, я поспешно нарядилась в свой самый изысканный рабочий костюм, волосы в гульку затянула. Поплотнее, чтобы глаза повыразительнее казались. Как-будто их кто-то сзади на ниточку затянул… Губы накрасила, стрелки подвела и… Вызвала такси. Потому что ругаться надо красиво. Поэтому в вуз я вошла, как королева. Один раз в жизни-то можно себе позволить?!

А внутри тут же замерла. И холл был ожидаемо пустым для времени всеобщих каникул, когда только должники бегали по пересдачам, все равно атмосфера витала какая-то… Тоскливая что ли?

— Доброе утро, — привычно поздоровалась я с охранником. Сегодня на вахте обнаружился дядя Ваня — самый старый работник и самый доброжелательный. Он часто отвлекал меня разговорами, закидывал вопросами… А сегодня странно отвернулся в сторону, будто и не заметил. Списав все на отходняк от праздников, пожала плечами и пошла дальше…

А дальше началось самое интересное. Коридор, ведущий к лестнице, был полон цветных иголок, которыми обычно прикалывают объявления к стендам. Видно, что они что-то держали, только вот содержимое было гневно сорвано. Да так, что цветы до сих пор по полу валялись.

Та же история преследовала до самого кабинета ректора.

— Здравствуйте! — аккуратно постучалась я в неожиданно широко распахнутую дверь приемной. А там, на удивление, толпой сидела куча людей. Я не сразу узнала в лицах уволенных когда-то Королевым преподавателей. Кого-то за взятки, кого-то — за приставания к студентам, а кого-то вовсе за подделанные дипломы.

— О, — воскликнула та самая бабулька, которая раньше экзамены только за наличку принимала. Причем в американской валюте. — А вот и главное действующее лицо подоспело! Ты как, просто поздороваться или с нами, жалобу писать?

— Какую еще жалобу? — ноги к полу так и приросли на входе от недоумения.

— Как это — какую? — противно рассмеялась та. — За изнасилование! Домогательство, в конце концов!

— Быстро же девочка подсуетилась, — фыркнула рядом сидящая разрисованная Барби. Прошлый ректор на место декана поставил, а девушка таблицу умножения до конца не знала. Была первой на выгон.

— И правильно сделала, — услышала мягкий голос из толпы, совсем не знакомый. — Ей жить как-то дальше надо, людям в глаза смотреть, учиться… Тут уж каждый сам за себя.

— Хочется, правда? — Барби волком уставилась на меня, хитро улыбаясь. — И рыбку съесть, и на ху… кое-что присесть?!

Злорадный шепот раздался вокруг, от которого мурашки по телу ползли. Не в силах находиться с этими людьми и минуты, я поспешно направилась к Королеву в кабинет, активно стуча. Затем плюнула и вошла. Невеста я ему или кто?

А внутри за круглым столом сидел сам Прохор, а рядом с ним три серьезных дяденьки. С хмурыми лицами они заполняли какие-то документы и взгляды на меня бросили ой какие нехорошие!

— Ты чего пришла, Ольга? — совсем не приветливо отчеканил по слогам Прохор, подбородком указывая на дверь.

— Раз пришла, — один из них сально прошелся по мне взглядом, будто не раз видел голую. Или отлично представлял. Я поморщилась, но и не шелохнулась. — Значит, надо было. Присаживайтесь, Никифорова. Вас, как-никак, тоже сложившаяся ситуация касается. Чего это Прохор Германович тут один отдувается.

— Разберусь сам! — прорычал Прохор так гневно мужчинам, что те закашлялись, а затем чуть более спокойно приказал мне: — Домой, Ольга!

Ощущая себя собакой на привязи, я отвернулась от Королева и обратилась к мужчине, что только что со мной разговаривал:

— Простите, что помешала. А что, собственно, произошло? Я, как секретарь Прохора Германовича имею права…

— Бывший секретарь! — ударил кулаком по столу Королев, перебивая и мотая головой. Мол, молчи и вали. — Ушла до Нового года.

— Много интересного, Оленька. Много, — вскинул руками незнакомец, потрепав себя за седую шевелюру. — Несколько дней назад случился сбой в системе, выключился свет и камеры видеонаблюдения. А когда все починили, вуз оказался заполнен кое-какими фото очень пикантного содержания.

Что-то во мне умерло в тот момент, дух покинул тело с хрипом:

— Какого-какого содержания?

Вытянув палец вперед, мол, «подождите секунду!», один из посетителей кабинета зарылся в дипломате, протягивая пять смятых фото. Королев от негодования аж с места подорвался:

— Не смейте ей показывать!

Я вырвала снимки еще до того, как Прохор успел их отобрать, и захрипела от внутренних спазмов. Там было все… Точнее, наша с Прохором история в кадрах. Вот мы жарко целуемся в его авто у общежития, вот «обнимаемся» на сцене гей-клуба, где-то в одном из ресторанов и пальцы мужчины на моих булочках под юбкой… Но больше всего ввергло в шок фото из комнаты для гостей, сделанное в ночь празднования Нового года… Сделанное с камер скрытого наблюдения прямо изнутри!

— Господи! — сорвалось из губ. Благо, на фото мы были ЕЩЕ одеты. Ключевое слово ЕЩЕ. А это значит — где-то у анонима были фото нас голыми. Или, что еще хуже, я видела не все «художество».

— Уходи, Оля, — мёртвым, но строгим тоном все так же настойчиво приказал Прохор.

Отряхнувшись, я заставила себя хоть немного вернуться в реальность. Цепляясь за последние нити благоразумия, туманно указала дрожащим пальцем на дверь:

— А что эти все люди там делают?

— Как что? Жалобу пришли писать, — пожал плечами седовласый старик.

— На что? — глаза мои чуть с орбит не выпали.

— Все просто, — от будничного тона мне становилось тошно, — за незаконное увольнение. Мол, из-за ваших отношений Королев их и уволил. Кто-то отказывался вам незаслуженные оценки ставить, кто-то просто не угодил… Вот и попал под горячую руку любовных утех.

Челюсть упала на пол, я не могла найти слов. Бросив взгляд на Прохора, я ждала, когда он рассмеется и все закончится на доброй ноте. Но он лишь, не моргая и не шевелясь, молча указал мне пальцем на дверь:

— Я сказал — уходи, значит, уходи.