Отец моего врага

Глава 8

Мне не нужно было в туалет, но определенно требовалась передышка от Прохора Германовича. Собрав себя в руки, я медленно вышагивала в указанном направлении, при этом постоянно чувствуя на себе пристальный взгляд. Он не был злобным или злым, скорее напоминал некий щит или оковы. Ректор каким-то волшебным образом ментально держал меня на фигуральной цепи. Боялся, говнюк, что сбегу? А вот и нет! Мне не три года, чтобы бежать от проблем!

Сгорая от неловкости, я мазнула взглядом по залу, и тут внимание привлекли люди за столиком неподалеку. Девочка по имени Лена училась в соседней группе, и все вокруг знали, что она — дочь известного депутата Виктора Семеновича, одного из главных спонсоров нашего вуза, а также известного в стране публичного деятеля. Ее близкой подругой была Алина, лучшая студентка на курсе и победительница всех престижный олимпиад с городскими конкурсами. Меня всегда удивляло, как эти две противоположности умудрились стать друзьями? Пока Лена гордо раскинулась на сидении и с вызовом смотрела на темноволосого мужчину напротив, что-то ей размеренно объясняющего, Алина неуютно ежилась и смотрела себе под ноги.

Видимо, я слишком откровенно пялилась, потому как Алина вдруг замешкалась и поймала мой взгляд. На ее лице отразилось столько радости и надежды, что я сама растерялась. С девушкой мы виделись крайне редко, но она явно искала способ спастись от реальности, в которой сейчас находилась.

Темноволосый мужчина резко замер, разговаривать перестал. С негодованием и странным недовольством он проследил за взглядом Алины, будто пытаясь понять: «Кому это она так рада?», а затем просто выдохнул, будто ожидал увидеть кого-то другого. Мужчину, что ли? Ухажера?

— Оля! — одними губами воскликнула Алина. Глядя на нее, темноволосый так искренне нежно ухмыльнулся, прямо глазки заблестели. Девушка спешно поднялась с места, торопливо перебирая ногами по полу. — Простите, я вас оставляю ненадолго…

— Конечно, конечно, Аля! Возвращайся к нам скорее, мы без тебя будем скучать, — бросил ей вслед мужчина, хотя она вряд ли расслышала. Когда он с тяжелым вздохом якобы незаметно заценил ее попку сквозь стиснутые зубы, стало понятно — это не ее отец. Вообще нет. Вот ни капли, ага.

— Боги, я так рада видеть знакомое лицо в этом… месте! Лена затащила сюда, ей надо кое-что забрать у отца… Ты как тут? — воскликнула девушка, с плеч которой явно спал тяжелый камень. Находиться обществе Виктора Семеновича было ей явно неловко.

— Да вот, — я развела руками, искреннее надеясь, что никто не узнает, с кем я сюда пришла, — ищу дамскую комнату. Не сориентируешь? В этих хоромах тяжело не заблудиться…

Алина огляделась по сторонам, прикусывая губу. Все это время темноволосый не сводил с нее прожигающего насквозь взгляда, а Лена, с которой мы тоже были отлично знакомы, даже не поздоровалась, равнодушно пялясь в телефон. Эта девушка совершенно не замечала, какие именно виды ее папочка имеет на лучшую подружку.

— Идем, — Алина подцепила меня под руку, буквально утягивая прочь. — Я, кажется, знаю! Скорее, идем-идем!

В туалетной кабинке ресторана «Сокол» мог спокойно разместиться весь наш поток из вуза, но предназначалась она лишь для одного человека. В гробовой тишине каждая из нас нервно намывала руки, думая о своем, пока я не выдержала первой, нарушив молчание, осторожно протянув:

— Этот мужчина… — Алина заметно напряглась, — он, кажется, смотрит на тебя…

— С пренебрежением, да? — та поморщилась, как будто съела лимон и стыдливо опустила взгляд. — Где я, а где он? Этот мужчина… Виктор Семенович, умный, красивый, самодостаточный и такой добрый. А я… Я обычная, Оль. Ничего особенного.

— Во-первых, ты нихрена не обычная! Ничего себе «не особенная»! Кто вбил это в твою светлую голову, а? Самая умная у нас, — резко закрыв кран, я с изумлением посмотрела на Алину. Эта девочка была настолько скромная, что порой даже чересчур. Могу поспорить, ее подруга Лена отлично этим пользовалась. — Во-вторых, он смотрит на тебя не с пренебрежением. Алина, разуй глаза! Он тебя… — чуть не сказала «хочет», но вовремя прихлопнула рот. — … Любит!

Алина замерла на мгновение, задохнувшись. В секунду в ее широко распахнутых глазах промелькнула надежда, но тут же умерла. «Темноволосый ей тоже нравится», — поняла я, но промолчала. Девушка отмахнулась и прыснула со смеху:

— Он на Лену так смотрит, дочку свою. Ты не туда посмотрела просто. Все очень просто, Оль!

— Ага-ага… Как скажешь, дорогая… — закатив глаза, я не стала спорить. Чужая жизнь потемки, как говорится. Подхватив так и не воспользовавшуюся туалетом Алину, потащила ту к выходу. — Идем…

Когда мы вышли из комнаты, барную стойку уже подпирали этот самый отец Лены и… Прохор Германович. Бросали нервные взгляды на дверь, ведущую в туалет, и перетаптывались на месте. Думали, нас там в унитаз смыло, что ли?

— С ректором, значит, ты сюда пришла, — присвистнула Алина. Она так улыбнулась, что я покрылась пятнами.

— Это… Это… Просто… Ты же понимаешь… — дышать стало сложно, легкие будто сдавило. Не осознавая того, я слишком сильно сдавила руку Алины, та многозначительно подняла бровь и сжала губы в трубочку, чтобы не рассмеяться. — По работе, понимаешь? По. Работе.

— Естественно, Оль! Конечно по работе! Зачем еще девушек красивых приглашают в самый дорогой ресторан города? Дела решать! Только и всего! — я вконец побагровела, когда она со странным прищуром оценила Прохора Германовича. — Слушай, ты мне там что-то сочиняешь про Виктора Семеновича, а сама очевидного не замечаешь… Как говорится, в чужом глазу соринку видно, а в своем бревна не заметишь!

— Ты о чем? — смело проследив за взглядом Алины, я поборола желание сделать шаг назад. На меня смотрел Прохор Германович. Пристально, цепко, в самую суть. Так, что коленки подгибались, а внутренности вкручивало в узел. Бабочки порхали, кожу покалывало...

— Тут пахнет самой вкусной едой в мире, дорогая, — шепнула та на ухо, — а этот человек почему-то съесть хочет именно тебя!

Не давая мне возможности ответить, та упорхнула к Лене, которая уже ждала ее у выхода, а я тяжело выдохнула и направилась к Прохору Германовичу. Распрощавшись с отцом Лены, ректор проследовал за мной, возникая за спиной огромной горой.

— Это был хозяин «Сокола», — мужчина отодвинул для меня кресло, подушечку поправил под пятую точку, плед мягкий за спиной разровнял. — Передавал нам с тобой приятного аппетита. Еще какой-то десерт тебе в подарок готовят. Особенный, эксклюзивный…

— Ничего себе! Надо сказать «спасибо», — я было двинулась в сторону Виктора Семеновича, как мне перекрыли путь, буквально толкая в кресло и задвигая его ближе к столу. Вот так я и оказалась прижата к куче безумно ароматной изысканной еды, слюнки так и текли.

— Не надо, — отрезал тот не терпящим возражения тоном, возвращаясь на свое место. — Ему и без тебя спасибо скажут. Девушек предостаточно благодарных и на все согласных...

Коварно улыбнувшись, я проследила за тем, как мужчина принялся ковырять вилкой огромный стейк из мяса. И это тот, что недавно ел…

— Ревнуете? — поиграла бровями я, и тот закашлялся. Я чуть не умерла от арктически холодных глубин и сжатых зубов.

— А надо? — выдохнул он жестко. Как будто действительно интересовался, а не издевался.

— Не надо, — мой голос осел. — Потому что мы с вами не пара.

Он что-то хотел сказать, но тут же прихлопнул рот. Коварно улыбнулся и кивнул на еду.

— Ешь, девочка. Чем быстрее поедим, тем быстрее уедем. Ты же хочешь сбежать, верно? — словно змей искуситель протянул.

— Вы хотели о чем-то важном поговорить, — напомнила я сдавленно. Сопротивляться невероятным запахам становилось все сложнее и сложнее.

— А я переговоры не веду на голодный желудок оппонента, — подмигнул он вдруг, и сердце мое перестало биться. Потому что Прохор Германович улыбнулся. Так просто, искренне, по-человечески! Как нормальный мужчина, способный на эмоции и чувства. Я еще не научилась дышать, как он добавил: — А пока мы не поговорим, отсюда не уйдем. Видишь, как все связано, Олечка?

Как бы я ни хотела сопротивляться, голод таки победил в этой неравной схватке. Тем более, Прохор Германович на моих глазах ел так вкусно и аппетитно, что животная часть взяла верх и я моргнуть не успела, как тарелки опустели, а я обессиленно завалилась на кресло, не в силах даже дышать.

— Вкусно хоть было? — со странной довольной ухмылкой спросил ректор, я лишь кивнула, хватаясь за живот. Тот мгновенно подобрался: — Что не так? Плохо?

— Нет, просто… Давит теперь, — я указала на пояс и прикрыла глаза. Никто ведь не обидится, если я чуть-чуть так посижу. Прохор Германович мягко рассмеялся, вибрации разлились по телу мурашками. Сейчас мужчина казался мне необычайно спокойным, как сытый кот. И не скажешь, что еще недавно кое-кто взрывался фейерверками от гнева.

— Потому что кушать надо чаще. Ну, Оль, ты даешь, — ректор вдруг поднялся с места, а я устало приоткрыла один глаз. Думала, он собрался уходить или что-то вроде того, но Прохор Германович вдруг нагнулся надо мной, подхватывая плед. Сперва его ладонь неторопливо скользнула по животу, прожигая кожу насквозь, а после мужчина щелкнул пуговицу и опустил змейку застежки. Дышать должно было стать легче, но почему-то этого не произошло. Я пялилась в его голубые глубины и не понимала, почему ректор так близко… Почему меня это не отталкивает? Почему его запах нравится мне все больше и больше, словно какие-то феромоны?

— Что?.. — нервно сглотнув, я облизала губы. Прохор Германович тут же опустил на них взгляд, зрачки его потемнели, а крылья носа затрепетали. — Что даю?..

Пространство вокруг нас натянулось тугими канатами, ситуация стала опасная: его горячие руки на моем животе, лицо в невероятной близости от моего… Все это просто обязано было пугать, но почему-то не меня. Я пьянела с каждым мгновением все больше. Словно мужчина напротив был моим личным сортом самого крепкого портвейна, уносящего в дальние дали за считанные секунды.

— Ты хорошая девочка, — вдруг невпопад заговорил Прохор Германович с невероятно серьезным лицом. — Действительно хорошая, а не как другие, и…

— И?.. — поторопила его я, потому что просто не могла больше молчать. Каждое мгновение давалось адски сложно.

— И поэтому, — ректор продолжал пялиться на мои губы, будто они стали центром его вселенной. Маленьким миром, притягивающим к себе гравитацией. Прохор Германович склонялся к ним все ниже и ниже, наверняка даже не осознавая этого. Зато осознавала я! Внутри была самая настоящая борьба между здравым желанием оборвать все и уйти, пока не поздно, и совершенно безумным желанием попросить его ускориться, завершить начатое. Наконец он торопливо закончил: — Я хочу… тебе помочь.

Из горла вырвался нервный смешок, грустный и разочарованный:

— Вы опять про свой контракт?

Мужчина испустил тяжелый вздох и… поцеловал меня в лоб. Когда губы его коснулись кожи между бровей, я зажмурилась, ногтями впиваясь в обивку кресла. Простое невинное касание прошибло не хуже электорошокера, заставляя встряхнуться. А затем он отстранился, закутал меня в плед и вернулся к своему мясному салату.

— Нет, не про контракт, — отмахнулся тот, отбрасывая вилкой листья салата и выбирая лишь цельные куски свинины. Я наблюдала за этим монотонным действием и понимала, что начинаю против воли дремать. — Суть в другом, Персик.

— Ммм… — устроившись поудобнее, я вконец обнаглела и поджала под себя ноги, подпирая лицо ладонью. — О чем вы? Сплошные загадки.

— Да нет никаких загадок, — развел руками тот, словно намеренно разговаривая в пол голоса и томно. — Я же теперь ваш куратор, помнишь? Мне нужна такая староста, которая ответственно будет выполнять свою работу, а не на отвали. На которую можно положиться и не о чем не переживать.

— Дана не справляется? — удивилась я. Эта отчаянная активистка любила брать на себя гору ответственности, и спорить никто не хотел.

— Нет, — Прохор Германович махнул рукой, мол, даже говорить о ней не хочет, и вернулся к своей мысли. — Более того, ты наверняка уже в курсе, что я остался без секретаря, что в моем положении самоубийство.

— Я уж думаю… — не выдержав, таки прикрыла глаза. Подумаешь, секундочку так посижу. Просто подожду, пока глаза отдохнут.

— В общем, было бы хорошо совместить две эти должности в одной, — шептал он, словно самую настоящую колыбельную. Удивительно, но я чувствовала, как его глаза скользили по мне, даже не имея возможности подтвердить свои догадки. Но моральное истощение дало о себе знать, и сил вернуться в реальность не хватило. — Я даже готов договориться с преподавателями о щадящем режиме обучения для моего секретаря, чтобы та все успевала.

— Ого! — воскликнула вполголоса. — Да ей несказанно повезет!

— Ага, — не стал лгать он, но как-то уж слишком хитро. — Думаю, зарплата в сто тысяч была бы вполне приемлемой, как считаешь?

— «Вполне приемлемой»?! — я чуть в обморок не упала от этих цифр! Все мои работы вместе взятые не давали такого дохода. — Это же мечта любого жителя нашей страны.

— То есть, — не унимался тот, как будто придвигаясь ближе. — Тебя данная должность заинтересовала бы, да? Может, ты поможешь мне кого-то подыскать?

— Естественно заинтересовала бы! — часть мозга уже видела какой-то странный сон про белых лошадей на зеленом поле, когда вторая вполсилы воспринимала слова ректора.

— Слу-у-ушай, — деланно удивленно воскликнул тот, — так может, и не надо никого искать?

— Как это? — голова упала на подголовник, тело обмякло. Я всегда засыпала быстро, буквально вырубалась, но на этой неделе поспать нормально вообще не выходило. С трудом удавалось вспомнить, когда последний раз спала хотя бы семь часов подряд.

— Ты вполне справляешься, меня устраиваешь, — мужчина зарылся в дипломате, убрал стоящую напротив меня пустую тарелку и, кажется, положил туда какой-то листик. Я вдруг ощутила, что между пальцами возник продолговатый предмет. — Хочешь, прямо сейчас подпишем трудовой договор?

Я вдруг так устала от своей жизни! От вечной изнурительно работы, борьбы с семьей… Захотелось чего-то простого, легкого, понятного… Выдохнув, кратко кивнула, и тогда мужчина сжал мою руку своей и направил ручку куда нужно:

— Вот тут нужна твоя подпись. Если сделаешь это сегодня, то заработная плата тоже будет засчитываться с сегодняшнего дня. Обещаю даже маленькую премию.

— Как хорошо! — воскликнула, расписалась, а потом откинула ручку и мгновенно заснула. Организм, наконец, устал терпеть мои постоянные истязания.